Собрание сочинений. Том 4. 1964-1966. Хищные вещи века. Беспокойство. Улитка на склоне. Второе нашествие марсиан

"Фантазия - бесценная вещь, но нельзя ей давать дорогу внутрь. Только вовне..."

"Если во имя идеала человеку приходится делать подлости, то цена этому идеалу - дерьмо..."

Собрать бы вещи и махнуть бы так, для восстановления нервов и сил (мир все-таки изматывает, знаете ли), на недельку-другую (а лучше, конечно, месяц) в другой город, страну, почувствовать себя легкомысленным туристом или, напротив, так проникнуться всем местным, чтобы принимали за своего, отдохнуть наконец от опостылевшей рутины, вдохнуть чего-то свежего... Да что там! Как-то мелко все это, привычно, обыденно, кого этим нынче вообще удивишь... А давайте сразу в другую реальность! Хотите? По глазам вижу, что да. Тем более, у меня на примете как раз есть такая прелестная реальность, просто чудо какое-то, - мир победившего оптимизма (с распростертыми ли объятиями и вполне ли дружелюбно так примут пессимиста вроде меня, правда, большой вопрос...), бесконечно изобильное настоящее, иллюзорное бытие, где счастье не по талонам, а каждому, гарантированное такое, 100%-ное счастье... Правда, выглядит последнее на первый взгляд не очень, странно пахнет и вызывает не менее странные последствия. Но зачем придираться: у нас, может, и такого нет? К тому же все эти волнующие воображение глянцевые картинки сытости и уверенности в завтрашнем дне, так и заманивающие простаков-туристов вроде меня, ведь врать не будут? Не будут, Иван? (Иван Жилин - наш единственный проводник в этот чудный мир, так уж доверимся бывалому человеку).

Братья Стругацкие вновь очаровали и запутали меня, написав просто невероятный по своей красоте, восхитительной атмосфере и философской глубине роман, с множеством подводных смыслов и оттенков, которые еще долго перетираешь в памяти после прочтения. Ты западаешь в этот мир сразу же, с первых страниц погружаясь в хитросплетение сюжетных переходов, загадок и, может быть, даже надежд (читая антиутопии, я, например, всегда отчего-то наивно надеюсь, что все окажется утопией и все у всех будет хорошо, а оказывается плохо).

...Проводнику не терпится показать нам то место, куда мы наконец прибыли. Извольте (Иван всем, кстати, представляется литератором. Ну-ну:) Досуг на любой вкус и кошелек, подозрительная дешевизна всего и вся, грезы на заказ, странная непонятица, творящаяся по ночам с приличными на вид людьми, смешные ругательства ("да вы интель, что ли?" "отправляйтесь к рыбарям"), меценаты, разворовывающие и в прямом смысле слова уничтожающие культуру, и недоверие к людям, читающим книги (в этом мире книги можно только писать, но ни в коем случае не вздумайте их читать!)...

Последнее, признаюсь, веселило меня, как заядлого книголюба, практически всю повесть, но ко второй части книги сей легкий юмор внезапно и без предупреждения сменился жесткой сатирой, острые нотки укора в политику, социальное устройство и прочее сделали произведение на порядок сильнее (давненько что-то не читала я книг братьев Стругацких, поэтому отвыкла малость от этой вот непременной дополнительной смысловой нагрузки) - так что сидишь после прочтения чуточку в прострации, вспоминая все увиденное и пережитое героями и думаешь. О многом, о разном... О смысле жизни, например, о правильном и благоразумном социальном устройстве, о саморазвитии, о том, верно ли мы вообще живем... Неудобные вопросы, а впрочем, именно такие и стимулируют умственную активность. А еще ее стимулируют книги... Вместо всех этих грезогенераторов и нейростимуляторов - так и хочется спросить героев: "А книги вы не пробовали читать?" Что еще перенесет вас в абсолютно любую реальность на заказ, как не эти привычные источники информации? Но нет, всем подавай химию, электроды...

Во вселенной Стругацких шелест бумажных страничек возбуждает, похоже, только главного героя. Он же "литератор", помните? С трудом верится: про прошлое он упорно не говорит, не намекая и не вспоминая даже про него (вы когда-нибудь видели человека без прошлого?), переписывается телеграммами с какой-то Марией, рвется на встречу с каким-то Римайером, который при встрече оказывается разве что не ходячим трупом, пытается выведать маленькие тайны жителей... Вы точно литератор, Иван?..

Стругацкие тихо посмеиваются: им опять удалось захватить в свою книгу доверчивого читателя, который не сможет оторваться от нее, даже несмотря на все кажущиеся непонятки сюжета.

5/5 Не первая моя и уж точно не последняя книга Аркадия и Бориса Стругацких, определенно одна из лучших: слог, стиль, атмосфера, искусный фантастический сюжет наверняка порадуют таких же преданных любителей жанра и качественной литературы.

Ясное дело, что я не одна из этих двух. Даже если бы Борис Натанович меня знал, даже если бы он произнёс эту фразу не в 1987 году, а скажем, в 2007, и увеличил бы количество понятливых читателей в сто раз. Но, слава богу, тех, кто заглянул в «Комментарий к пройденному» (или, как в моём случае, сразу в текст выступления Б. Стругацкого в Красной гостиной ленинградского Дома писателя им. В.В.Маяковского 13 апреля 1987 года) много. И глубокий символизм произведения теперь ни для кого не секрет.

Произведение сложное, насыщенное. Тут две сюжетные линии, идущие параллельно - в одном мире, но на разных плоскостях: сверху – Управление, снизу - Лес. Между ними есть дорога. Хотя какая там дорога, одно название. Если ехать сверху вниз, грузовик трясёт и подбрасывает, если идти снизу вверх, то помимо того, что «там на неведомых дорожках следы невиданных зверей», ещё и болота всякие встречаются, мертвяки, воры. В общем, с сообщением трудно.

Поговорим лучше о мирах и символах. Итак, верх - Управление, которое «стоит на кафкианском мире, на попытке изобразить мир, который неотличим от сна». И благодаря этому в нём более-менее можно угадать то самое Настоящее, которое актуально и по сей день. Оно предстаёт перед нами в виде абсолютного абсурда. И абсурда великолепнейшего! Чего стоит дверь «Выхода нет» или эпизод в машине по дороге за зарплатой. Население Управления очень колоритно: Доморощинер, Тузик, Ахти. И все поголовно… нет, не в белых штанах, как мечтал Остап, а пьют кефир. И только один не пьёт, не любит. Филолог Перец. Он сидит на обрыве и смотрит на Лес, наслаждается, как турист, приехавший за запахом Тайги. Он мечтает попасть в Лес, не подозревая даже, что из этого получится...

А Лес… Лес - это Будущее. Увы, «не гневайся, боярин, не признал я тебя». Но это вовсе не читательский недосмотр, потому что, как говорил сам Борис Стругацкий:

Нет ничего удивительного в том, что мы не разгадываем тайну Леса. По крайней мере, не так сразу. У Стругацких своё видение Будущего, причём выстроенного под определённую оригинальную концепцию. Что такое этот Лес для читателя? Он фантастичен, он реалистичен, но неопределим. Ведь по сути мы знаем только то, что:

А вокруг шевелился лес, трепетал и корчился, менял окраску, переливаясь и вспыхивая, обманывая зрение, наплывая и отступая, издевался, пугал и глумился лес, и весь он был необычен, и его нельзя было описать, и от него мутило.

В общем, Лес – это Будущее. Там свои законы, свои жители, свои трудности. И свой Кандид. Он, конечно, не часть Леса. Он попал туда извне, из Управления. И хотя он почти ничего не помнит из своей тамошней жизни, кроме редких слов типа «биостанция», которое служит ему паролем в прошлое, именно это обстоятельство заставляет его мечтать о путешествии в Город. И однажды Кандид решается отправиться в путь. Цели у него вроде бы не те, что у вольтеровского Кандида, но финал по сути тот же.

Творчество Стругацких – высшая проба фантастики. Каждый раз в этом убеждаюсь. Снова и снова.

Весь ужас антиутопии Стругацких в том, что она полностью и (видимо) бесповоротно сбылась. Примечательно, что тенденция, оказывается, прослеживалась уже в середине 60-х. Казалось бы, время космического энтузиазма, рывка к планетам и звездам. А пара советских интеллектуалов рисуют мир всемерного удовлетворения потребностей, который оборачивается отупением и оболваниванием. Самое интересное состоит в том, что у нас все реализовалось и без полного удовлетворения потребностей, прямо со второй части.

Сколько раз я перечитывал эту повесть! И каждый раз глаз цепляется за что-то новенькое, за какой-то штришок. Вероятно, это и называется качественной литературой.

Итак, перед нами (исходя из некоторых намеков (на Пятую колонну Хемингуэя, хотя бы) и несмотря на имена аборигенов) как бы Испания. Время действия размыто. Наука и промышленность сняли все проблемы пропитания и сытой жизни. И людям теперь нечем себя занять. Поэтому они ударяются в кровавые игры с адреналином, щекочут свои нервы прелестью разрушения. Отключают мозг на коллективных гипнотизаторах. И еще, еще, еще. Лишь бы наполнить существование хоть каким-то содержанием.

Авторы полностью пессимистичны. Они не верят в возможность исправления, возвращения смысла жизни людям. Иван Жилин мечется, мечтает о космической экспансии, о том, что хотя бы дети смогут разорвать порочный круг. Но это, пожалуй, для отвода глаз.

Любопытно, что все современные издания содержат подредактированную Борисом Стругацким версию повести. Если я правильно интерпретирую источники, эта версия была подготовлена им к изданию 1997 года. Б. Стругацкий выкинул из книги несколько ярких эпизодов, несколько четких характеристик и слов-маркеров, которые делали из Жилина марксиста. Борис Натанович утверждал, что он убрал то, что было привнесено им с братом для прохождения цензуры в издательстве.

Но, что примечательно (если верить тем же открытым источникам), и редакторы серии «Миры братьев Стругацких» и читатели просили эти исправления (1997 года) не вносить, ибо они, порой, и придавали произведению прелесть. Это как бы намекает нам, что автор не всегда прав, а анонимные редакторы «Молодой гвардии» в 1965 году были хорошими профессионалами в редактуре и деньги свои получали не зря.

В целом это, на мой взгляд, порочная практика – переписывать произведение из-за изменившихся условий. В момент выхода в свет книга отпочковалась от автора/авторов и стала сама по себе фактом культуры. Эти исправления, сначала в одну сторону, потом в другую – как-то плохо они смотрятся.

Но это детали. А общее полотно никакие эпитеты не исправят. Человечество увязло в развлекательной трясине, и не видно ничего, что могло бы вытащить нас к звездам. Разве это кому-то надо?

«…Самый звонкий крик – тишина. Самый яркий свет - ночь…»

На сегодняшний день - одно из лучших произведений, прочитанных мной за время «жития» на ЛЛ.
Какие бы многострочия не выстраивались в нескончаемых рецензиях на эту книгу, сколько бы впечатлений и мыслей не высказывалось о ней, что бы ни цитировалось и не приводилось в сравнение – всего будет бесконечно мало. И, по сути – крайне неправильно и вредно для каждого нового читателя «Улитки…».

Только личное неторопливое пропускание этой книги через призму «себя» до лихорадочного появления всего того, чему нет объяснения словами – вот что необходимо этой книге. Нужных слов для точной характеристики всей радуги впечатлений попросту ещё не придумали. Да и к чему они, эти рамки из букв, когда становишься обладателем гораздо большего...

#013

Что-то пока медленно пробираюсь по творчеству Стругацких. Много было прочитано хороших книг, но это фантастика такая - не совсем летательная и взрывающаяся, здесь подумать надо, погрузиться. Мне подруга все уши прожужжала, она большая их поклонница. Только...
Наверно, я не совсем ту книгу выбрала. Мне бы - почитать про знаменитую теорию воспитания Стругацких, но это скорее куда-то в Аркадий и Борис Стругацкие - Гадкие лебеди . Эта же книга (неожиданно) у меня запараллелилась с Стивен Кинг - Нужные Вещи , и я ждала... чего-то. Хотя, честно признаться - даже не знала, чего ждать.
... Это мое недоумение, которое не покидало меня где-то четверти три книги. А - что же здесь творится??? По ощущениям, книга дрейфовала где-то между Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе и Филип Дик - Мечтают ли андроиды об электроовцах? Неплохая система координат, правда?) "Незнайку" мне напомнило то, что наш герой Иван прибывает из своей Вены в маленький приморский городок. И - порой и люди, и быт похожи на привычные нам. Но порой понимаешь, что все-таки это - мир будущего, где, например, еду - синтезируют в стиле "Пятого элемента".
Вот эту бы часть я почитала прям побольше - люблю такое еще с детства. Но авторы на этом не сильно останавливаются - скорее фоном. Я понимаю, почему - потому что Ивану этот мир привычный и примелькавшийся, и служит скорее декорацией. Интереснее тут - приморский городок и его жители, и дела, творящиеся там. Дела уж очень подозрительные... Мне понравился диалог:

• У вас всегда так весело?
• А вы недавно приехали?

  И тут мы подходим к части "об электроовцах". Потому что Иван приехал туда не просто отдыхать, у него - миссия. О которой, впрочем, читатель узнает ближе к концу, а пояснится все и вовсе только в последней главе. Не буду раскрывать детали, скажу только, что авторы здесь обличают - общество потребления и получение быстрых удовольствий. Эта идея уже давно занимает умы - они же приводят эксперимент с крысами. Ее же я потом встречала, например, в серии "ШНыр" Дмитрия Емца.

Жаркий июнь, солнце нещадно печёт, раскаляя камни до немыслимой температуры. По пустынному склону Фудзи одиноко ползёт улитка, желая достичь самой её вершины. Другие улитки на редких стебельках пожухлой травы уговаривают её не ползти вверх, там ничего нет, даже травы, только горячие камни и ветер, совсем не то, что нужно добропорядочной улитке. Но она упрямо ползёт, миллиметр за миллиметром, и она обязательно доберётся, пусть через тысячу лет, когда не останется уже ни улиток, ни ветра, ни травы, только склон Фудзи и ветер на самой вершине. Но будет ли она счастлива на вершине Фудзи?

Само собой, это роман вовсе не про улиток или альпинизм. В нём рассказывается история двух персонажей — Переца и Кандида — один из которых стремится попасть Внутрь, а второй жаждет выбраться Наружу. В сущности, это одна и та же история, хоть и рассказанная про двух разных персонажей. Персонажи рвутся прочь из рамок обыденности, невзирая на протесты окружающих ползут по склону Фудзи, а потом... а что случается потом — каждый должен оценить самостоятельно. Наверное, про этот роман я хотела бы говорить меньше всего, потому что каждый должен трактовать его самостоятельно, так много он допускает размышлений вокруг себя. Это большая притча, двойная притча, коан с двойным дном, над которым можно долго размышлять, рассматривая каждую грань драгоценного произведения. Пожалуй, любителям экшена, клюнувшим на "таинственный Лес", "русалок" и слово "фантастика", это произведение не очень понравится. Действие здесь не развивается стремительно, а ползает по кругу и, достигнув логической завершённости, откатывается назад, оставляя читателя в лёгком недоумении. Мой лучший друг рассказывал, что долго ненавидел "Улитку на склоне", но бросить и забыть почему-то не мог, поэтому понял всю прелесть романа (естественно, "прелесть" в своём понимании) только при третьем прочтении.

Стругацкие, безусловно, гении в создании миров и атмосферы чуждости. Несколькими штрихами набросанный Лес, в котором не всё понятно, но видно, что всё следует неумолимой чужой логике, которую мы так и не поймём. А она есть. В этом романе миров целых два, кроме Леса есть ещё и Управление, которое, казалось бы, сопряжено с нашей обычной реальностью, обычное здание, полное бюрократов. Но под пером Стругацких Управление преображается в замок абсурда, сходный с "Замком" Кафки, где считают на заведомо сломанных машинах, следуют совершенно идиотским предписаниям, преклоняются перед бумагами с печатями и готовы даже убить себя, если сверху поступит такое распоряжение. К концу романа этот абсурдный мир приобретает совершенно гротескные пугающие очертания, так что ничего удивительного, что какой-то левый проезжий филолог вдруг оказывается во главе этого балагана. Только оказаться во главе балагана совершенно не значит руководить им. В случае с Кандидом всё то же самое. После встречи с истинными хозяевами леса, которые тоже слепо подчиняются чьим-то неведомым предписаниям, словно роботы, ему остаётся только покрепче сжать скальпель и ждать.

А ещё посмотрите, как похожи работники Управления и странноватые жители Леса. Бесконечный словесный понос, попытки заполнить пустоту словами, отсутствие мышления (кроме редких исключений, например, Обиды-Мученика, впрочем, долго не протянувшего) как человеческой способности. И как неуютно с ними нормальной личности, которой приходится предпринимать всё возможное, чтобы не деградировать до их уровня.

Ползи, ползи, улитка... Только не думай о том, что будет после того, как ты достигнешь вершины.

Тяжело далась мне книга, постоянно приходилось возвращаться, потому что теряла мысль, не могла найти идею, путалась в историях героев и т.д. Но так как Стругацкие являются уже классикой, быть любителем фантастики и их не читать, никак нельзя. Это второе произведение популярных авторов которое я читала и оно мне далось также тяжело как и первая книга. Хотя причины разные.

"Улитка на склоне" действительно достаточно глубокое произведение, я в конце вникла в смысл (или так подумала) и поразилась глубиной идеи, но мне оказалось этого мало, чтоб поставить более высокую оценку.
Герои произведения очень необычные, сложные для понимания, так они живут в крайне сложном мире, который нам понять не просто. Хотя эстетически мир созданный братьями Стругацкими мне понравился, отличная возможность разгуляться воображению, но вникнуть в него я не смогла. Не нашелся в моем воображении ряд событий который мог бы привести нашу Землю к тому, что описано в книге. Особенно поразили и ужаснули "ходячие мертвецы" которые охотятся на женщин.

Размышления главных героев отличные, есть очень глубокие и важные мысли, которые актуальны в любое время. Хочется их собрать в одном месте (в блокноте) и периодически, перечитывая, смаковать и находить новые грани. Сама упаковка в которой подаются эти мысли мне не подошла по стилю, слишком много фэнтезийного. Не знаю это я так восприняла, или и правда так оно есть, но мне показался текст достаточно абсурдным, есть абсолютно алогичные действия которые вообще никак нельзя себе объяснить, они шокируют и видно, что это не ошибка, а реально продуманный ход.

Теперь понятно, откуда у одного популярного российского фантаста все время дети в произведениях появляются. Ну это мне только теперь, а остальным-то наверное давно уже.
Книгу Стругацких читал до этого дважды, один раз в совсем юности, другой в двадцать с чем-то, но осмыслил наверное только сейчас. Может быть, потому что ума раньше не хватало, а может быть и потому, что ума-то прибавилось совсем чуть-чуть, а вот наш образ жизни несколько приблизился к описанному братьями.
Стало понятно, что Жилин чудовищно прав, а Мария с Оскаром формально тоже правы, но их правота формальна и неспособна изменить что-либо по существу. И интели-хипстеры в тупике, никому их разгон дрожек не повредит и тоже не изменит ничего. Хотя, что в реальности стал бы делать Жилин со своей правотой - тоже несколько расплывчато видится...
Печально все, короче, тлен-тлен-тлен... Но сильно цепляет. Это мое личное мнение, но реальный мир сейчас отвечает на вызовы из романа стратификацией. Это решение, возможно, само по себе со временем начнет представлять опасность, но это уже совсем другая история.
А мальчика, как характерную деталь, как того ребенка, у которого катиться слезинка (привет, Достоевский), как единственное ради кого стоит спасать мир, в котором трудно быть богом или мир, вещи в котором хищники... Лукьяненко это очень четко подметил и мастерски развил. Хотя в Александр Щёголев - Пик Жилина вроде бы как раз нет ребенка?

...в нашем случае перед полуднем.

"Хищные вещи века" завершает Предполуденный цикл Стругацких, и это определённо самое мрачное произведение, которое я у них читала. В мире, где активно насаждают строят коммунизм, не всё так прекрасно и радужно. Человечество вовсю колонизирует и обживает другие планеты, но на матушке-Земле ещё остались червоточины. Места, где изобилие перестало быть целью, но так и не стало средством. Место, где сытое и довольное жизнью человечество заскучало, пресытившись, и стало изыскивать всё новые и новые способы расшевелиться.

Книга показалась мне мерзкой. Точнее, не она, а описанный в ней мир - мир вечно скучающих, с жиру бесящихся, осоловелых людей. Мир, засасывающий как болото, несмотря на то, что ничего такого уж хорошего в нём нет, учитывая, что в других местах на земле существует вполне здоровое общество.

Стругацкие провели все нужные аналогии за читателя, но самая яркая - эксперимент, поставленный на крысах, которым провели электроды к центру удовольствия в мозгу и обучили пользоваться кнопкой, которая его стимулирует. И те забывали обо всём: еде, воде и других не менее базовых потребностях, не говоря уже о чём-то более сложном. Весь их мир сужался до этой кнопки, и они нажимали на неё, пока не погибали от истощения. По мне, эксперимент более чем наглядный.

Заглянула в свой список прочитанного, а там аж шесть произведений братьев Стругацких, кроме прочих замечательных авторов фантастики. Незаметно для самой себя я из ранга "интересующихся" перебралась в ранг "любителей", так скоро и "знатоком" стану. А пока улиткой ползу на Фудзи фантастики.

"Улитка на склоне" с первой строки захватила удивительным сравнением леса с животным, "которое затаилось когда–то в ожидании, а потом заснуло и поросло грубым мхом". А потом появился человек, Перец, свесивший босые ноги в туман над бездной, и к нему из леса вышел другой, Клавдий-Октавиан Домарощинер, с именем похожим на лесовика с амбициями, стремящегося в домовые.

А потом я забрела в лес, но уже с другим персонажем. Его звали Кандид и была у него жена Нава. И чем дальше в текст и дальше в лес, тем больше кружили надо мной подростковые воспоминания: я и Кафка, роман "Замок". И опять я бреду по нехоженой тропинке, или по хоженой, но забытой, позаросшей.
Странная жена Нава, странные мертвяки, из-за которых лес становится похожим на загробный мир.

Кому-то повесть может показаться чистым бредом, кому-то социальной сатирой, кто-то может увидеть Наву древней богиней, владычицей подземного царства, кто-то увидит в повести размышления о будущем человеческой цивилизации. И все эти версии интересны, даже бред.
Мне кажется, что мы часто трактуем прочитанное под себя, видим в нём то, что нам ближе или что хочется увидеть. Поэтому часто чужое мнение перед чтением может сбить ориентиры, заставить смотреть под "нужным" углом или, наоборот, потребует полностью разгромить непонравившуюся точку зрения, но в любом случае на ней зациклиться.

Мне ближе всего трактовка, связанная с мифологией. И вся часть Кандида, блуждающего по лесу, мне ближе, чем блуждания Переца по бюрократическим закоулкам. Но, опять же, я под себя подстраиваю текст. Я вижу в нём тоску по божественному, мистике, потустороннему. Стругацкие мне всегда виделись совершенными атеистами, но не совсем материалистами. В "Пикнике на обочине" и в "Улитке на склоне" чувствуется тоска по духовному миру, которую увидел и удивительно развил Тарковский в фильме "Сталкер".
"Улитка" перекликается с "Пикником", словно прощупывает путь Сталкеру. Перец разговаривает с лесом как с невидимым божеством. При этом не верит ему и признаётся в этом. Типичные просьбы человека в поисках бога, требующего от того, кто ему не нужен, милосердия: – ты добрый и снисходительный, обрати на меня внимание, помоги мне, но не мешай. А вот и весь монолог Переца целиком.