Grace

В трепещущем месте ее самой открылся просвет. Это тишь, какой не слыхала она давно. Все равно что быть на миг нигде, каждый шаг как шаг в некое неприсутствие. Все равно что держать в сомкнутых чашках ладоней успокоенье перепуганной птицы.

В тебе столько тяжести, думает она, тучи золы, словно небеса выгорели.

Кровь их красна от сытости, думает Грейс, а моя кровь сочится по камням моих костей, и пусть можно выучиться не обращать внимания на голод, не уступать ему ни единой мысли, голод о тебе думает всегда

"Она слышит свои слова так, будто кто-то украл у нее рот."

"Ум его увлечен в некое ночное приключение. Интересно, далеко ли он странствует в своих снах, и она надеется, что он счастлив. Как всякий ум, размышляет она, держится в своей лузге, ночное скольженье куда сокровенней чего угодно, что видишь по ту сторону лица при свете дня."

"Вид у Сары раздосадованный, она едва переводит дух, бледная и усталая, кожа на горле уже начала провисать, словно, чтобы носить ее красиво, нужно усилие, какого в Саре не отыщется."

Её глаза отвечают, я знаю: то, чего хочет Бог, и то, чего хочет человек, не одно и то же. С чего Богу хотеть того же, чего хочет человек? С чего Богу вести себя как человеку со всеми разнообразными скорбями его?

Супротив жизни сама жизнь.

Люди говорят, Бог всюду разом, но и лукавый тоже, и все знают, что лукавый — огонь, значит Бог — это лукавый, что и требовалось доказать.