Grace

Дожди — нечто библейское, и все мертво.

Он принимается распевать одну и ту же строчку песни, и она ему подтягивает, думает, чем дольше поешь, тем менее страшно, и разве ж не всегда оно так, может, надо было петь каждый миг жизни вплоть до самой могилы

"Не то чтоб впрямую желала она быть мертвой. А то, что хочет она исчезнуть без последствий для себя. Оторваться от дерева, словно осенний лист. Упасть так, как падает тьма в оттенки поглубже без мыслей о падающей себе. Ускользнуть от себя этой, словно в миг сна."

Жизнь эта светла.

Есть лишь данность того, где ты теперь, а когда пробуешь глянуть назад, данность становится грезой. Остальное лишь болтовня с лошадьми.

Ты когда-нибудь задумывалась о диве дней?

Садящееся солнце разбрасывает лампады золота, и всё окружено нимбами в том свете, что кажется зачарованным своим же великолепием. Ей радостно и счастливо, она постепенно ощущает в себе некую новую силу.

Сильная теперь ты.

Люди живут надеждой. Надежда — ложь, в которую тебя вынуждают верить. Надежда, вот что тебя питает. Держит на своем месте. Не дает высовываться. Я тебе так скажу. Я не надеюсь. Я не надеюсь ни на что и нисколько, потому что надеяться означает полагаться на других. А потому я сам буду творить свою удачу. Я верю, что больше нет правил. Мы по-настоящему одни во всем этом. Если бросили они нас справляться самостоятельно, значит так мы и сделаем. Встречать это надо стоя.

Супротив жизни сама жизнь.

Люди говорят, Бог всюду разом, но и лукавый тоже, и все знают, что лукавый — огонь, значит Бог — это лукавый, что и требовалось доказать.

Память в конце концов рушится в великое забвенье, какое объемлет рано или поздно и ее саму, и всех в Блэкмаунтин, и всякого человека на земле, и одной этой мысли достаточно, чтобы лопнула у тебя голова.

Ответ не в том, что видишь, а в том, что чувствуешь.

Когда пробуждаешься, всегда какой надо час.

Коли собрался выдумывать легенду, так пусть хотя б убедительная будет...

Чего вечно такое мрачное, Колли? Ты мне счастливую байку рассказать не можешь?
Где ж в ней тогда правда-то, разве жизнь — не одно лишь поруганье да скорбь? — иногда лучше смело встречать невзгоды и хорошенько смеяться над ними, что толку делать вид, будто их не существует...

Сон и память иногда сговариваются так, что никак их не различить.

Будто произнести ее имя — значит спасти его от свертывания смысла, словно до тех пор, пока он оглашает его, никакого вреда не будет.

Взгляд писателей проникает в самые дальние уголки реальности и в самую суть того, чем мы являемся. Тайны мира остаются непознаваемыми, но космический писатель берет на себя труд стать их толкователем.