Не так плоха эта книжка, как её продвижение.

Итак, если вы хотите узнать что-то о Гейдрихе, покушении на него и последствиях этого покушения, то вернее, проще и быстрее будет, наверное, почитать Википедию и исторические книжки, которыми Бине тоже пользовался.
Если вы хотите основанную на реальных событиях историю, художественно рассказанную от начала до конца, то есть, думаю, и другие книжки. Или можно прочитать у Бине те главы, где говорится о ходе событий, - получится короткое и довольно напряженное, драматическое чтиво.

А так-то Бине написал книжку о себе, о своей завороженности историей описанных событий (да, возможно, покушение на Гейдриха - не самое переломное и заметное событие в истории Второй Мировой, но в этой истории есть всё, чем истории вообще могут захватить ваше воображение: жестокость, героизм, юмор, шпионство, бордель, собачка, предательство...) и о своей работе над книгой, которую мы читаем. И немного о собственной личной жизни.
Орешек этот раскусывается довольно быстро, а дальше уже читатель сам решает: либо бросить, либо пойти в Вики, либо заинтересоваться-таки тем, что написал нам уважаемый автор.
Вообще, идея рассказывать историю и тут же параллельно рефлексировать над ней - очень богата чисто художественными возможностями: можно поместить диалог героев так, как он приводится в литературе по теме, а на соседней странице - так, как он тебе видится (потому что в литературе по теме всё уж очень литературно), и так далее, и тому подобное.
С этой точки зрения читать было дико интересно (но в Вики я всё-таки залез в самом начале романа, чтобы меньше отвлекаться потом на сюжет, и не жалею, всё равно катарсис).

Мертвые мертвы, и мертвым совершенно все равно, воздадут им почести или нет. Зато для нас, для живых, это кое-что значит. Память абсолютно бесполезна для тех, кого чтит, она служит тому, чья она. С ее помощью я упорядочиваю свою жизнь, ею утешаюсь.

(HHhH)

У живых есть должок перед мертвыми. Хотят того живые или нет (а чаще всего, разумеется, не хотят) — прошлое, с его ошибками, трагедиями, обидами и глупостями всегда определяет настоящее.
Можно, конечно, сделать вид, что нам и повседневных забот хватает. Чем копаться в событиях столетней давности, по поводу которых и не ясно-то ничего — лучше заняться проблемами сегодняшними, и пусть мертвые сами хоронят своих мертвецов.
Но стоит только обществу отвернуться от прошлого, стоит только забыть о нем — мертвые тут же вернутся и предъявят счет.

Каждый платит долги по-своему.
Сейчас вполне очевидно, что у человечества есть коллективная память, и устроена она примерно так же, как память индивидуальная: одному событию в ней придается огромное значение, тогда как другое благополучно забывается. Точно так же, как отдельный человек вытесняет воспоминания о травмирующем событии, общество стремится поскорее забыть о поражениях и трагедиях прошлого.
Дальше дело за культурой, которая работает, как хороший психоаналитик. Запамятовали? Мы вам напомним. Здесь исторический роман — эдакая виртуальная кушетка. На ней вы расскажете обо всем, что загнали глубоко в бессознательное; и пусть ваши свободные ассоциации мечутся от «попаданцев», на пару с Петром I покоряющим космос, до мистических откровений, запрятанных в чемодане очередного типичного интеллигента — они говорят о вас больше, чем вы думаете.

Вы — чех или словак. Вы не любите, когда вам указывают, что надо делать, и вам не нравится, когда людям причиняют зло.

(HHhH)

Исторический роман — всегда притворство. Он стремится, словно в той заветной позитивистской максиме, изобразить прошлое таким, каким «оно было на самом деле». Очевидную невозможность этого исторический роман игриво замалчивает. Да, здесь все было не так, а там — не эдак. Да, мы приврали, приукрасили, натянули. Да, половина действующих лиц — выдуманы, а половины событий не могло произойти. Но это же не учебник, верно?
Отношения «человек/прошлое» ничуть не менее сложны, чем отношения «человек/человек», или «человек/настоящее». Собственно, именно этим роман «HHhH» и хорош: он не просто об истории, он о нас и об истории.
Автор, изобразив диалог, немедленно сомневается: а могли ли его герои так говорить. Говорили ли они об этом вообще? Его болезненное погружение в реалии Второй мировой войны постоянно прерывается рассказами о том, где он вычитал тот или иной факт, в каком музее увидел этот автомобиль, из какого документа выцепил диалог, что он сам, в конце концов, чувствует. Не как писатель, а как свидетель.

Своими сомнениями и переживаниями автор делится также смело, как сомнениями и переживаниями персонажей.
Он спорит с Джонатаном Лителлом и его «Благоволительницами» (понятное дело — там, где Лителл вычурен, нарочито литературен, держит в подстрочнике то «Бесов», то «Калигулу», Бине прост и прямолинеен.) Вам страшно, когда вы читаете про Бабий Яр и айнзатц команды? Автору тоже страшно. Вы втайне восхищаетесь черной формой, рядами белокурых арийцев? Что ж, человек слаб, и автор точно так же поддается обаянию зла.
Изобразив очередную сцену, автор поворачивается к камере — я не переборщил? Не многовато ли пафоса? Простите, мне кажется, что было так, но правды не знает никто.

«Белокуря бестия… так они его между собой называют. Вам не удасться хорошо понять немцев, пока до вас не дойдет, что для них это комплимент.»

(HHhH)

Убийство Гейдриха — пожалуй, единственное удачное покушение на высокопоставленного нациста. Недаром за него уцепились почти тут же: Фриц Ланг в 1943 году снял фильм «Палачи тоже умирают» — совершенно неправдоподобную картину о том, что зло будет отомщено, и довольно скоро.

Сама по себе история операции «Антропоид», с карикатурно злодейским Гейдрихом и такими же карикатурно-героическими убийцами, выглядит слишком по-голливудски. Но в «HHhH» прекрасно показано, что реальная жизнь — это никогда не кино. Тут все боятся, ошибаются, предают; пулеметы заедают в самый критический момент, эсэсовцы сочиняют музыку и пишут докторские по философии; апофеоз человеческой глупости и растерянности — финальное сражение в православном храме.

Да, говорит автор, история нелепа, непредсказуема, нескладна, непонятна — но в этом-то все и дело.
Увидеть и принять ее такой значит встать на один уровень с людьми прошлого. Приблизится к их горестям и радостям, в каком-то смысле пропустить их сквозь себя.
Отдать должок тем, кто давно умер.

И тогда современный читатель, перекормленный и драмами, и героизмом, и преступлениями, и добродетелью -- тогда он ощутит биение живой истории, проходящей через него точно так же, как и через людей, которых давным-давно нет.

Начну издалека.
В детстве, а историей я начал увлекаться лет с восьми, мне было не понятно, почему в Чехословакии не было сопротивления нацистской оккупации. Она была практически везде, худо-бедно. Во Франции, в Польше, в Югославии - сопротивление было. Везде разное, но было. А про Сопротивление в Чехословакии мне было не известно. Правда я читал книжку где рассказывалось о сожженных Хатыни, Лидице, Орадур-сюр-Глан. Но было совсем непонятно почему немцы уничтожили жителей Лидице. Уже потом, по прошествии многих лет, узнал о том, почему и за что сожгли Лидице, кто такой Рейнхард Гейдрих, что собой представляла операция "Антропоид". Все это оказалось связано между собой.
Читал книгу Лорана Бине и удивлялся, как неудачно сложились обстоятельства операции "Антропоид". Приземлились не там, оружие заклинило, среди диверсантов оказался предатель, мирных граждан погибло в разы больше. Наверное, Бине писал книгу чтобы отдать должное героям сопротивления. Но в итоге, из-за этой операции сопротивление в Чехии, точнее в протекторате Богемии и Моравии было уничтожено под корень. И если разобраться в случившимся, то британские спецслужбы не могли не спрогнозировать последствия этой операции. Даже если бы Гейдриха завалили с одного выстрела в его арийский лоб, все равно нацисты провели бы репрессии по отношению к мирному населению. Получается, что при любом исходе покушения, карательная нацистская машина была обращена против чехов. А англичане и не при чем. И создалось впечатление, Бине это понимает. Он пытается написать героический эпос, а получается повествование о безысходности. Диверсантам повезло, что предатель не смог их сдать раньше. Но в итоге все равно сдал. Вся история пропитана фатализмом. Это история уровня древнегреческой трагедии, где восставшие герои погибают, и достигнув своей цели они не достигают ничего. И все становится только хуже. А потом все это превращается в миф, обрастает легендами. В реальности это выглядит цепью случайностей, нелепостей и неудач.
Я преклоняюсь перед подвигом людей, которые заранее понимали что они обречены и пошли на смерть ради великой цели. Но ведь их никто не собирался спасать, они так или иначе должны были умереть. Гейдрих заслуживал смерти, как и все руководство нацистской Германии. Но смерть одного нациста, повлекла смерть сотен ни в чем неповинных людей. Соизмерима ли цена? Все это было затеяно ради того чтобы правительство Чехословакии в изгнании было признано той же Великобританией. А не та же Великобритания участвовала в Мюнхенском сговоре? Не по ее ли молчаливому согласию была эта самая Чехословакия оккупирована и разделена? А уже после "Антропоида"  Британия отозвала свою подпись с Мюнхенского соглашения. На дворе 1942 год, во всю бушует Мировая война, а Англия, через 3 года после вступления в войну с Германией, признает целостность Чехословакии! Верх цинизма! Обо всем этом задумался я после прочтения  "HHhH" Лорана Бине. За что ему очень благодарен.

Так и не смогла определиться с тегом - обычно у меня их всего 3, худлит/нехудлит/фантастика. Последнее отметаем, а между первыми двумя застряла. С одной стороны - тут реконструкция исторического события, с копанием в архивах и вот этим всем. С другой - если собрать по кусочкам реконструированное - от силы наберется десятая часть книги, остальное - скорее, все же, беллетристика. В общем, оставила без тегов.
Все же главное действующее лицо здесь, пожалуй, сам автор. Поэтому так много его самого, поэтому, наверное, и такие черно-белые и эмоциональные оценки ряда персонажей - личное обычно ярче, чем документальное. И все же подход мне понравился - не всегда введение рассказчика в сюжет идет на благо, но тут вышло органично. В итоге читается, как роман, несмотря на постоянные оговорки автора на тему того, что вот тут он точно знает из документов, тут - додумал сам, а тут - вычитал у кого-то другого додумавшего.
Что же касается реконструированного события - это история покушения на Гейдриха, с чего началось и к чему привело, и чем закончилось для всех участников (и, как водилось тогда - для не-участников тоже). Прага, чешское Сопротивление, операция "Антропоид" - вот это все.
После "Седьмой функции языка" - это совсем другой Бине. Интересно было на него взглянуть и с этой стороны тоже. Жаль, это версия без его размышлений о "Благоволительницах", я бы почитала (говорят, он там много ругал - но все равно любопытно).

Историческое повествование о Рейнхардте Гейдрихе, правой руке Адольфа Гитлера, оставившего свой след в истории как жестокое изощренное нацистское чудовище.

За ним числится такой шлейф жесточайших преступлений, что кровь стынет в жилах - идеолог Холокоста, планы фальшивых нападений для оправдания действий нацистов, убийства и убийства, он сметал на своём пути своих же однопартийцев, чтобы очистить себе путь к власти. И жену себе выбрал такую же, о её жестокости ходили легенды.

Это история как прозрачное стекло исторической правды. Она показала всю сужность Гейдриха от рождения до его смерти.

Его жестокость - это психологическая травма детства - издевательства одноклассников, мальчишек с одного двора, унижения в школе. Именно в детские годы в нем сварилась и настоялась ненависть ко всему человечеству.

После оккупации Чехии Гейдрих правил страной и, естественно, в ней наследил своим изощренный умом. Вечная память двум отчаянным чехам Йозефу Габчеку и Яну Кубишему, ставшими национальными героями Чехии, которые взяли на себя роль палачей и привели приговор в исполнение. После смерти Гейдриха, деревню Лидице, в которой было совершено на него покушение, уничтожили дотла, всех мужчин расстреляли, а женщин отправили в концлагерь.

Да, жестокость нацистов поражает.

Такая вот история второй мировой войны, которая была рассказана автором в наше время.

Роман Лорана Бине, получил Гонкуровскую Премию, считаю заслуженно.

«Мозг Гиммлера зовётся Гейдрихом».

В названии книги зашифрована именно эта фраза: Himmlers Hirn heisst Heydrich.

Речь идёт об убийстве этого самого Рейнхарда Гейдриха, белокурой бестии, Пражского палача, козла, еврея Зюсса... Почему такие разномастные эпитеты? В книге даётся объяснение.

Решиться на убийство смогли чехословацкие подпольщики — Йозеф Габчик и Ян Кубиш, которые, в общем-то, своей цели достигли: покушение было совершено 27 мая 1942 года, а умер Гейдрих от заражения крови 4 июня.

Только без паники! Это не спойлеры.

У книги очень интересный жанр: не документалка, но и не художка, а что-то среднее. Автор на основании изученных документов представляет нам хронику предшествующих покушению событий и что было потом, разбавляя все это своими умозаключениями и художественными, все же, приемами.

Но кто же такой Гейдрих на самом деле? Бешеное животное. Один из основателей Холокоста. Именно Гейдрих разработал план фальшивого нападения поляков на немецких жителей, что стало поводом для начала Второй мировой войны. Именно он правил Чехословакией после ее оккупации.

В этой книге представлено много фактов, упомянуто огромное количество имен, сноски — это отдельная история. Мне понравилось!

Я ничего не ожидала от "HHhH", но стиль все равно удивил. Автор (или всё же повествователь) не только рассказывает о Гейдрихе и покушении на него в 1942, но и постоянно делится своей историей - как его поймала тема, как он собирал материалы, как пробует писать тот текст, что читаем. Получается доверительно и чувствуется особое вовлечение. А вот само покушение откладывается на десерт - последнюю пятую часть, до этого нужно лучше узнать действующих лиц. И одно из них - сам рассказчик.

Вся динамика книги оказывается намеренно поломанной вторжением современности, отвлечением на обсуждение источников, описания Праги и французских коллаборационистов и Сопротивления. "HHhH" не получится читать как боевик, но оторваться тем не менее сложно. Кажется, сказываются и юмор автора, и искренний интерес к теме, и любовь к Чехословакии, и непримиримость к сотрудничеству с рейхом. Хотя из аннотаций и восхвалений может создастся впечатление, что роман почти документален - это не так. Рассказчик играет с читателем в попытку быть строго достоверным и, одновременно, ругает себя за литературные добавления. Но замечания, что не нашел того-то или того-то, которых с годами рождения и смерти перечислят в примечаниях в конце, заставляет усомниться в его кристальной честности. Я видела в этом лукавство интеллектуала, подсказку - что это все же художественный текст и глупо полагаться на него во всем. Это текст-рефлексия, который во многом заставляет пережить и осмыслить, задуматься и начать искать с упорством. Даже если это упорство будет приложено к другой теме. А ещё подталкивает помнить героев, хотя вспомнить всех, увы, почти невозможно.

Не могу не отметить странную работу редакторов и корректоров, в том числе в примечаниях. С точки зрения банальной логики дат случаются какие-то абсолютно идиотские моменты. Например, про смерть шпиона А-54 за 12 дней до конца Второй мировой войны (это именно примечание). Но даже в тексте романа будет упомянуто, что расстреляли его в апреле (а при умении пользоваться гуглом найдется и точная дата - 20-е). Интересно, господа из Фантома просто забыли, что Вторая мировая война завершилась в начале сентября? Хотя и до капитуляции Германии дни посчитать верно не смогли. Есть парочка моментов просто странных, но не настолько вопиющих против логики и исторических фактов. В общем, редакторская и корректорская работа произвели на меня впечатление намного хуже, чем роман.

Под кодовым названием «Антропоид»

Это как раз та книга, говорить о которой в отрыве от ее автора не совсем верно, как мне кажется. Да, Лоран Бине оживляет Историю, воссоздает события максимально достоверно, но и сам, как ни крути, становится полноценным героем своего романа. Ведь «HHhH», своего рода, экспериментальная литература, органичный сплав художественного текста и документальной хроники. Бине пишет о том, как пишет книгу о покушении на Гейдриха. Здесь вас ждет Грандиозное Путешествие во времени и пространстве - от наших дней к началу войны, из Берлина в Прагу и от одной человеческой судьбы - к другой. Реальной! И почти всегда трагичной. Осознавать, что в этой книге нет ни одного вымышленного персонажа поначалу немного странно. Потом, конечно, приходят и другие эмоции. Но не только сожаление, обида и дичайшее омерзение, но и гордость за всех Кубишей и Вальчиков, простых героев вне времени и пространства.

Бине проявляет просто колоссальную вовлеченность в процесс и пытается развить ее и в нас, своих читателях, не без успеха, надо сказать. С первых страниц становится ясно, что для автора это не просто книга, не очередное журналистское расследование, не рядовые сбор и сопоставление информации, не работа, а часть жизни, как общение с родственниками или поход в кинотеатр. Вероятно, эта история никогда не закончится для него в полной мере и вместе с грудами перелопаченного материала будет обрастать все новыми штрихами и подробностями. К сожалению, есть вещи, до которых не добраться, как ни старайся - мысли и чувства, поделиться которыми уже некому.

Хороший рассказчик и, я уверена, приятный и обаятельный собеседник, Лоран Бине произвел на меня самое положительное впечатление - умный, интересный, образованный, корректный, можно сказать, сдержанный, учитывая тематику. Хотя это, скорее, даже не сдержанность, а желание быть максимально правдивым и точным в описании деталей и фактов. Не знаю, насколько уместно говорить о непредвзятости, опять же, учитывая тематику, но позиция автора здесь недвусмысленна и ни о какой нейтральности речь, конечно, не идет. Зато есть муки творчества, свойственные всем писателям и историкам в частности. И цифры, которые до сих пор не укладываются в голове, от которых до сих пор бросает в дрожь. И ведь так будет всегда, правда? Да, иногда эта История казалась даже чересчур живой, а значит, в руках у меня побывала еще одна потрясающая книга.

Начну с начала. Я не люблю историю. Терпеть не могу. Слишком много имен, слишком много дат, слишком много интерпретаций. И главный вопрос – откуда они это знают? (Ответ: они не знают). С французскими писателями у меня тоже не сложилось. Хоть и мало их читала, но какой ни попадется – зеваю. Зачем купила? Реклама, скидки в интернет-магазине, интерес к той части истории, что касается нацизма, холокоста и всего того кошмара (не к именам и датам – к событиям, судьбам, трагедиям, причинам и вообще – как такое возможно?!) И вот эта книга – безумно скучная и утомительная, разрозненная и дерганная, с обилием раздражающих примечаний в конце книге (туда-сюда, туда-сюда) и еще более раздражающих лирических вкраплений, украшенная россыпью несвязанных с основными событиями историческими… (как их назвать? Фактами? Ну не фактами. Байками? Грубо, очень грубо. Историями? Историческими историями, я серьезно? Эпизоды, пусть будут эпизоды) эпизодами.
Та содержательная и изобразительная мешанина, которую сотворил автор, оказалась, по моему мнению, абсолютно неперевариваемой и претенциозной. Я примерно понимаю, чего он хотел. С одной стороны, товарищ помешан на документальности. Да боже мой, отлично, флаг тебе и пиши документальный роман. Но нет, а куда, куда же я впихну свои слезы, свою любовь к Праге, напряженные исторические изыскания и такие чудесные совпадения в датах исторических и личных? Давайте я их тоже запихну в роман, слава богу, он не художественный, так что можно и про себя, любимого, такого нетерпимого к литературщине на ниве исторических событий, при том что деление романа на две части не то что до одури литературно (история на части не делится, нет), но, скорее, кинематографично в лучших традициях американских сериалов: бомба взрывается, рекламная пауза.
Говорят, на литературных курсах учат, что в non-fiction нужно обязательно вставить что-нибудь про себя, вызывает, мол, живой отклик аудитории. Так что читатель узнает о двух девушках в жизни нашего автора, но так же, как и я, вероятно, будет мучиться вопросом – а помирился ли товарищ Лоран с Наташей после свадьбы сестры и что у них там такое вообще произошло. Вопросом абсолютно неуместным после такой книги. Также, видимо, на курсах учат, что немножко любви и секса книжке не повредит, так что мы прочтем в очередной раз про визит к озеру Шелленберга и жены Гейдриха (вот в «Семнадцати мгновениях весны» его читала), а также останемся заинтригованными, что там было в записи из борделя об утехах Гейдриха с проституткой, и тщательно подсчитаем, на каком свидании Гейдрих переспал с будущей женой и не слишком ли рановасто (современная молодежь нынче распущена, ага). И поскольку автор мучительно ненавидит домыслы и литературный вымысел в истории, где сноска номер тысяча два, подтверждающая фразу «кончились времена, когда Лина спала с Шелленбергом»? Что, все-таки спала? Вот чему на литературных курсах точно не учат, так это что нужно поныть, как сложно приходится, если в твоей книге слишком много однофамильцев, мол, как нам, историкам, тяжело, не то что этим писакам о вымышленном.
И вот этот столь явная, столь выпуклая попытка автора превратить документалистику (его же интересует история, ничего кроме истории) во что-то более читабельное, для широких масс, но только не с помощью вымысла, делает чтение данной книги невыносимым. Я почти бросила. Мне было жалко времени. Мне неинтересны писательские амбиции, мне интересен текст (если он интересен). Но я догрызла, домучала, доползла до точки, и простите меня непрочитанные примечания, если они остались, я не герой, но я старалась.

Я мучила этот роман почти три недели. Сначала мне было странновато. Примерно на середине второй недели я окончательно поняла, что с романом что-то не так. Обычно книги на эту тему читаются быстро, на нервном пределе. Тексты про нацизм — интересный феномен. Здесь фикшен настолько же помогает пониманию феномена, как нонфикшен, а нонфикшен такой же увлекательный, как и фикшен. Всего десяток лет из огромной человеческой истории, но он всё ещё выглядит нереальным и реальным одновременно, совершенно непостижимым для рационального мышления, и этот слом логики увлекает, как огонек в темном лесу.

Бине берет интересную и относительно не затасканную историю — покушение на «пражского палача» Гейдриха словаком и чехом, десантированными из Англии «правительством в изгнании» при участии британского Управления специальных операций, его смерть от заражения крови, и, наконец, (героическая) смерть убийц от рук огромного отряда эсэсовцев. И топит её в своей жиденькой на смыслы рефлексией. В результате книга превратилась в огромный поток воды с редкими кусочками фактов. Особенно мне понравилось, когда Бине начал гнать на «Благоволительниц» Литтела, мол, его герой-извращенец вовсе не зеркало нацизма, а постмодернистская калька современного человека. Во-первых, это мотивирует бросить унылого Бине и побежать читать (или перечитывать) «Благоволительниц», а во-вторых это всяко лучше, чем длиннющая книга о том, как жалкий лирический герой Бине фанатеет от убийц Гейдриха и топит историю в волне собственных переживаний.

Бине яростно выступает против романистики, отчаянно при этом романтизируя как историю, так и самого себя в рамках этой истории. Например, Бине расстраивается, мол, нет ничего хуже, чем превратить реального человека в героя романа, поставить его в один ряд со всеми выдуманными и надуманными героями, упростить его до фантазии: «Тем самым я низвожу Габчика до уровня обыкновенного персонажа, а его деяния превращаю в литературу, — недостойная его и его деяний алхимия, но тут уж ничего не поделаешь».

При этом текст Бине обладает романной мощью — не потому, что он хороший писатель. Я бы даже предположила, что писатель он на троечку — пытаясь вытравить из книги литературу, он протащил туда автора, то есть себя, в количествах чуть ли не больших, чем людей, про которых он взялся написать. Просто ему почти ничего не нужно делать — реальные события, которые он описывает, действительно «превосходят любую, самую невероятную, выдумку».

В борьбе романа и документа Бине выбрал неудачный способ обращаться с документом — он взял крутую реальную историю и щедро обсыпал её самолюбованием и рефлексией, без которой документ был бы краше. Поэтому его «гон» на литературу и не срабатывает — реальность может быть и круче выдумки, но не тогда, когда её нужно выковыривать из-под кучи субъективности и «я, я, я» автора.

Хотя в целом мне кажется, что это художественное решение с осмыслением истории через современность можно было сделать интересно. Просто у Бине не получилось — нарциссизм оказался для него важнее рассказа.

Канал про книжки и не только «Вроде культурный человек»