Лорд Теней

— Марк,- сказала Кристина. - Мне очень жаль. Мне следовало послушать тебя. Ты знаешь больше об этих пирах, чем я. У тебя есть опыт. А у меня есть только книги, что я прочла.
— Нет, - сказал он неожиданно. - Я тоже хотел пойти. Мне понравилось танцевать с тобой. Было
хорошо находиться там с кем-то…
— С человеком? - спросила Кристина.
Сердце в ее груди сжалось, необъяснимое горячее давление захлестнуло ее, когда она взглянула на Марка. Его впадины на скулах. Его футболка была расстегнута у горла, она могла видеть место, которое всегда считала самым красивым на теле мужчины – гладкая мышца над ключицей и уязвимая впадинка.
— Да, человек, - сказал он. - Мы все люди, я знаю. Но я почти никогда не встречал никого человечнее тебя.
Кристина затаила дыхание. Туман фейри украл ее дыхание, а чары вокруг них сгущались, так она
думала, и что все заколдованно вокруг них.
— Ты добрая, - сказал он. - Одна из самых добрых людей, которых я когда-либо встречал. На Охоте не было добра. Когда я думал, что решение Холодного мира было вынесено, я не знал, что кто-то, за тысячу миль от Идриса, кто не знает меня, плакал из-за мальчика, которого кинули…
— Я сказала, что я не плакала, - голос Кристины дрогнул.
Она почувствовала прикосновение его пальцев к своему лицу. Затем он убрал их, его руки растворились в тумане. - Ты плачешь сейчас, - сказал он.
Когда она посмотрела на его руки, то заметила, что они были в ее собственных слезах. И когда она потянулась к нему сквозь туман и поцеловала его, то почувствовала соль.
На какой-то момент Марк замер, он был поражен и не двигался, а Кристина почувствовала, словно
кинжал ужаса пронзил ее, гораздо хуже вида любого демона. Возможно, Марк не хотел этого, он мог быть напуган…
— Кристина, - сказал он, когда она отдалилась от него, и сел на колени. Его рука скользнула по ней немного неловко, и остановилась на ее волосах. - Кристина, - повторил он снова, с надломом в голосе, с грубостью, говоря о его желании.
Она положила свои руки по обе стороны его лица, разместив ладони во впадинках на его щеках, и
удивилась мягкости его кожи, ведь у Диего она грубая и жесткая. Она позволила ему прикоснуться к себе, поцеловать себя.
Звезды взрывались перед ее глазами. Не просто звезды, а разноцветные, великолепные звезды фейри.
Она словно видела облака и созвездия, она чувствовала свежий ночной воздух на его губах. Его губы неистово пробовали ее. Марк все еще бессвязно повторял ее имя в перерыве между поцелуями. Его свободная рука скользнула к изгибам ее талии, поднимаясь все выше. Он каждый раз вдыхал, когда ощущал ее пальцы, блуждающие по его коже и, дойдя до ключицы, Кристина почувствовала сильный пульс на его горле.
Он сказал что-то на красивом языке, которого она не знала. Мгновение – и Марк уже на земле, а
Кристина уселась поверх него. Он прижимал ее все ближе, а его пальцы крепко сомкнулись на ее спине и плечах. Кристина думала: а было ли у Марка с Кираном все также - таким властным и непоколебимым? Она вспомнила их поцелуй в пустыне перед Институтом, и как это все выглядело, фанатично, настоящее столкновение тел, и это разожгло в ней желание тогда, то же произошло и сейчас.
Его спина выгнулась вверх, и она услышала его вздох, когда она скользила по его телу, покрывая
поцелуями его шею и грудь через футболку. А потом она переместила свои пальцы на кнопки футболки. Она услышала его смех, а он, задыхаясь, повторял ее имя, затем сказал: - Я никогда не думал, что ты даже посмотришь на меня, не на такого как ты, принцесса Сумеречных охотников…

— Я никогда не спрашивал тебя,- сказал он, пока они продвигались вглубь толпы. Они были близко к двум девушкам, танцующим вместе, чьи темные волосы собраны в замысловатые прически-короны из ягод и желудей. На них были платья из коричневой ткани, ленты обвивали их тонкие шеи, а юбки шелестели вокруг Марка и Кристины. Они смеялись над неуклюжестью парочки. Но Кристина и не возражала. - Почему фейри? Почему ты изучала их?
— Все из-за тебя. - Кристина посмотрела на него, заметив изумление на его лице. Вокруг его рта показались морщинки. - Из-за тебя, Марк Блэкторн.
— Из-за меня? - его губы с трудом выговорили это.
— Я была в розовом саду моей мамы, когда услышала о том, что с тобой случилось, - сказала она. - Тогда мне было всего 13. Темная война подходила к концу, тогда же провозгласили Холодного мира. Весь мир Сумеречных охотников знал о ссылке твоей сестры, что тебя бросили. Мой дядя пришел, чтобы рассказать об этом. Вся моя семья смеялась над тем, что у меня слишком доброе сердце, что меня легко довести до слез, и он знал, что я волновалась из-за тебя. Поэтому он и рассказал мне, он сказал: - Твоего потерянного мальчика никогда не найдут.
Марк сглотнул. Целый вихрь эмоций пронесся в его глазах. - И ты это сделала?
— Сделала что?
— Ты плакала? - спросил он.
— Я не плакала. Но я решила, что посвящу себя уничтожению Холодного мира. Этот Закон был
несправедлив. И никогда не будет справедливости.

— Что ты делаешь, Кристина? - спросил он тихим голосом. - Ты ведь знаешь о фейри, знаешь, что это опасно.
— Как раз поэтому я и делаю это, Марк. - Она никогда не видела его таким яростным с тех пор, когда Киран подъехал к Институту вместе с Иарлатом и Гвином. Она почувствовала нарастающее волнение внутри своей груди, потому как могла разозлить его.
— Они ненавидят здесь Сумеречных охотников, ты забыла? - спросил Марк.
— Но они не знают, что я Сумеречный охотник.
— Поверь мне, - сказал Марк, приближаясь настолько, что она почувствовала его горячее дыхание. - Они знают.
— Тогда им все равно, - проговорила Кристина. - Это пир. Я читала об этом. Фейри теряют сами себя в музыке, растворяясь словно люди. Они танцуют и забывают обо всем, прямо как мы.

— А что по поводу Эммы Карстаирс?
Зара стала перебирать бумаги из письма отца. Она даже не взглянула на Мануэля. - Что с Эммой?
— Все утверждают, что она лучший Сумеречный охотник со времен Джейса Эрондейла,- сказал
Мануэль. - Это те самые слова, которые ты бы сама хотела услышать про себя.
— Ванесса Эшдаун говорит, что она ветреная девица,- сказала Зара. И ее слова эхом отразились от стен пещеры. Кит вспомнил об Эмме со своим мечом, об Эмме, которая спасла его жизнь, об Эмме, обнимающей Кристину и смотрящей на Джулиана, словно он сам повесил луну на небо. Он подумал о том, что должен убраться отсюда, но в следующий раз обязательно наступить на ногу этой Заре. - И я совсем не была впечатлена ее личностью. Она абсолютно, абсолютно обычная.

— Я слышу воду, ― сказала она. ― Там есть ручей?
— Ты знаешь, что мы не можем пить здесь воду, ― сказал Джулиан. Эмма направилась вниз на звуки жидкости, стекающей по камням и по корням деревьев.
— Я знаю, но мы могли хотя бы смыть в нем… ― Ее голос стих.
Там был своего рода поток, рассекавший долину меж двумя невысокими холмами, но вода не былапохожа на воду. Она была алой и густой. Она двигалась вяло, медленно капая красным, между черными стволами деревьев.
— Вся кровь, пролитая на земле, бежит по источникам этой страны, ― сказал Марк. ― Ты сама процитировала это мне.
Джулиан двинулся к краю кровавого ручья и опустился на колени.
Быстрым движением, он погрузил пальцы. Они окрасились в алый цвет.
— Это сгустки, ― сказал он, хмурясь от смешанных чувств восхищения и отвращения, и вытер руку о траву. ― Неужели это и в самом деле человеческая кровь?
— Это то, что они говорят, ― сказал Марк. ― Не все реки фейри выглядят так, но они утверждают, что кровь мертвых человеческого мира бежит по ручьям, устьям реки и источникам, здесь - в лесу.
— Кто они? ― спросил Джулиан вставая. ― Кто так говорит?
— Киран, ― искренне ответил Марк.

— Я за тобой наблюдал, ― ответил он. ― За всеми вами.
— Я знаю, ― она посмотрела на него своими светлыми глазами, посмеиваясь над ним. ― Ты как
будто делаешь мысленные заметки.
— Привычка. Мой отец научил меня, что все в мире делятся на два типа. Те, кого ты можешь обмануть и те, кого невозможно обвести вокруг пальца. Поэтому я наблюдаю за людьми. Пытаясь выяснить какие они.
Как они устроены.
— И как устроены мы?
— Как очень сложный механизм, ― ответил Кит. ― Вы все связаны, кто-то из вас начинает
действовать и подталкивать на это других. И если кто-то действует по-иному, другие повторяю за ним. Вы связаны сильнее, чем любая другая семья, которую я когда-либо видел. И ты можешь не говорить мне, что не беспокоишься о Джулиане и других — я знаю, что это не так. Я знаю, что вы думаете о Дивном народе.
— Что они - зло? Все гораздо сложнее, поверь мне.
Голубые глаза Ливви устремились в сторону своего брата. Тибериус лежал на спине, он был едва
заметен на скале.
— Так зачем мне врать Диане?
— Джулиан врет, чтобы защитить всех вас, ― сказал Кит. ― Если его нет рядом, ты солжешь, чтобы защитить младших. Не о чем волноваться, Джулиан и Марк отправились в Благой двор, надеюсь, что они отправят открытку со словами: «жаль, что вы не с нами».
Казалось, Ливви балансирует между раздражением и облегчением — злится, что Кит догадался, и
была действительно рада, что был кто-то, с кем ей не нужно было притворяться.
— Как думаешь, я убедила Диану? ― наконец спросила она.
— Я думаю, ты убедила ее, ты не выглядишь взволнованной, ― ответил Кит. ― Она до сих пор
переживает. Она, наверное, найдет все ниточки, за которые нужно потянуть, чтобы выяснить, как их найти.
— У нас очень мало влияния, если ты заметил, ― сказала Ливви. ― Из всех Институтов – мы самые странные.
— Мне нечем возразить. Но я верю тебе.
— Ты так и не сказал мне. ― Ливви заправила часть волос за ухо. ― Мы тот тип людей, которых
можно обвести вокруг пальца, или нет?
— Нет, ― ответил Кит. ― Но это не потому, что вы Сумеречные охотники. А потому что, вы искренне заботитесь друг о друге больше, чем заботитесь о самих себе. Вас трудно убедить быть эгоистичными.
Она сделала несколько шагов, протянув руку, чтобы коснуться небольшого красного цветка, который расцвел на серебристо-зеленом кусте. Когда она повернулась обратно к Киту, ее волосы развевались вокруг лица, и ее глаза были неестественно яркими. На мгновение он испугался, что она может заплакать или накричать на него.
— Поцелуй меня, ― сказала она.
Кит не знал, в каком направлении идет разговор, но наверняка не в таком. Он умудрился не
закашляться.
— Что?
— Ты меня слышал. - Она повернулась к нему, шагая медленно и осознанно. Он старался снова не пялиться на ее ноги.
— Я попросила тебя поцеловать меня.
— Почему?
Она заулыбалась. Позади нее Тай все еще балансировал на скале, глядя на море.
— Ты никогда не целовался раньше? ― спросила она.
— Да. И я не уверен, насколько это уместно, хотя ты и хочешь, чтобы я поцеловал тебя прямо здесь и сейчас.
— Ты уверен, что ты Эрондейл? Я вполне уверена, что Эрондейл не упустил бы такого рода
возможность. ― Она скрестила руки на груди. ― Есть причина, почему ты не хочешь меня поцеловать?
— Например, у тебя есть внушающий ужас страшный старший брат, ― молвил Кит.
— У меня нет внушающего ужас старшего брата.
— Это правда, ― сказал Кит. ― У тебя их два.
— Хорошо, ― сказала Ливви, опуская руки и отворачиваясь. ― Хорошо, если ты не хочешь…
Кит схватил ее за плечо. От его рук исходило тепло, жар ее кожи был ощутим сквозь тонкий материал футболки.
— И все же, я хочу.
К его удивлению, он это и имел в виду. Его мир ускользал далеко от него; он чувствовал, словно
падает куда-то в темноту, на грани нежелательного решения. И здесь была красивая девушка, предлагавшая ему уцепиться за что-то, попытаться забыть, и держаться, даже если только на мгновение. У нее был слегка неспокойный пульс, она немного повернула голову, ее волосы задели его руку.
— Все в порядке, ― сказала она.
— Но скажи мне одно. Почему я? Почему ты хочешь поцеловать меня?
— Я никогда никого не целовала, ― ответила Ливви, понизив голос. ― За всю мою жизнь я почти никого не встречала. Мы сами по себе, против целого мира, и я не против этого, я могу сделать все ради своей семьи, но чувствую, что упускаю все возможности своей юности. Ты моего возраста, ты Сумеречный охотник, и ты не действуешь мне на нервы. У меня не так много вариантов.
— Ты могла бы поцеловать Центуриона, ― предложил Кит.
Она полностью повернулась, при этом его рука все еще была на ее плече, девушка была возмущена.
— Хорошо, я предполагаю, что предложение было немного из ряда вон, ―признал он.
Желание поцеловать ее стало настолько сильным, что он отбросил попытки сопротивляться, обернул свою руку вокруг ее плеча, притягивая ее ближе. Ее глаза расширились, а потом она наклонила голову, ее уста двинулись навстречу его и их губы встретились на удивление нежно. Это было нежно, сладко и горячо, она встала в круг его рук - сначала нерешительно, а затем с большей смелостью положив свои руки ему на плечи.
Ливви крепко схватила его и притянула к себе, он закрыл глаза от голубого блеска океана вдалеке. Он забыл о земле под ногами, о мире вокруг него, обо всем, кроме успокаивающего чувства, что кто-то держит его. Кто-то заботливый.
— Ливви. Тай! Кит!
Это был голос Дианы. Кит вышел из оцепенения и отпустил Ливви, она отошла от него, подняла одну руку и коснулась губ.
— Все вы, ― позвала Диана. ― Вернитесь сейчас же! Мне нужна ваша помощь!
— Ну и как это было? ― спросил Кит. ― Сойдет для первого поцелуя?
— Неплохо. ― Ливия опустила руку. ― Ты действительно постарался. Я не ожидала этого.
— Эрондейлы не целуют небрежно, ― сказал Кит.
Послышался небольшой шум, и Тай слез со скалы, на которой был, пробираясь к ним через
кустарники пустыни.
Из уст Ливви вырвался мягкий смешок.
— Я думаю, что это впервые, когда я услышала, как ты называешь себя Эрондейлом.

— Я не могу поверить, ― сказала Ливви, ― что Джулиан и остальные нашли веселые приключения, просто оставив нас здесь, чтобы мы прислуживали, принося полотенца Центурионам.
Диана выглядела удивленной.
— Я думала, ты расстроишься, ― сказала она. ― Будешь беспокоиться о них.
Ливви покачала головой. Ее длинные волосы, оттенком светлее, чем у Тая, развевались вокруг нее.
— Потому что они веселятся и пошли посмотреть на Фейри? Пока мы пашем как лошади здесь? Когда они вернутся, я собираюсь сказать Джулиану пару ласковых слов.
— Каких слов? ― Тай выглядел смущенным на мгновение, прежде чем его лицо прояснилось. ― О, —сказал он. ― Ты будешь проклинать его.
— Я собираюсь использовать каждое плохое слово, какое я знаю, и поискать немного других, ―
сказала Ливви.

Количество жалоб Кита на Сумеречных охотников уже было достаточно большим, и поэтому он начал записывать их. Глупый темпераментный народ, написал он, не позволяют мне пойти домой и забрать свои вещи. Они не говорят мне ничего о том, что значит быть Сумеречным охотником. Я буду должен поехать куда-то и тренироваться? Они не сказали мне, как долго я должен оставаться здесь, кроме «столько, сколько потребуется». Не должен ли я пойти в школу, в конце концов? Какую-нибудь школу? Они не хотят говорить о Холодном мире и о том, какой это, на самом деле, отстой. Они не позволяют мне есть печенье.
Он подумал немного, а потом зачеркнул последнее. Они разрешали ему есть печенье, просто он подозревал, что они осуждают его за это. Они, кажется, не понимают, что такое аутизм ― для них это или психическая болезнь, или терапия, или лечение. Они верят в такие вещи, как химиотерапия? Что если у меня будет рак?
Я, наверное, не заболею раком. Но что если бы заболел . . . Они не скажут мне, как Тесса и Джем нашли моего отца. Или почему мой отец так ненавидел Сумеречных охотников.
Это было писать труднее всего. Кит всегда считал своего отца мелким аферистом, милым негодяем, этаким типичным Ханом Соло, который жульничал по пути через всю галактику. Но милых негодяев не раздирают пополам демоны в момент, когда их сложные защитные заклинания рушатся. Впрочем, Кит всегда был смущен тем, что происходит на Теневом рынке, он усвоил одну вещь: его отец не был, как Хан Соло.
Иногда, в темные часы ночи, Кит думал, кем же он является на самом деле. Говоря о темных часах ночи, у него была новая жалоба, которую нужно добавить в свой список.
Они заставляют меня рано вставать.

Джулиан двинулся вперед, чтобы идти рядом с братом, Эмма слышала, как он спрашивал,
— Каламбуры? По крайней мере, обещай мне, что не будет каламбуров.
— Способ, с помощью которого мальчики выражают любовь друг к другу, очень странный, ― сказала Кристина, когда она и Эмма нырнули под ветку. ― Почему они не могут просто сказать это? Неужели это так сложно?
Эмма усмехнулась.
— Я люблю тебя, Тина, ― сказала она. ― И я рада, что ты можешь посетить земли фейри, даже если это визит при странных обстоятельствах. Может быть, ты сможешь найти горячего парня фейри и забыть о Неидеальном Диего.
Кристина улыбнулась.
— Я тоже люблю тебя, Эмма, ― сказала она. ― А может и найду.

― Мы должны идти. Утро, скорее всего, настанет через несколько часов. И если у нас нет рун энергии, мы должны получить нашу энергию по старинке.
Марк выглядел озадаченным.
— Наркотики?
— Шоколад, ―сказала Эмма. ― Я принесла шоколад. Марк, откуда у тебя вообще такие мысли?
Марк криво улыбнулся, пожав одним плечом.
— Юмор фейри?
— Я думал, что феи, в основном, шутят над другими и разыгрывают примитивных, ― сказал Джулиан.
— Иногда они рассказывают очень длинные, рифмованные рассказы и думают, что это смешно,
—сказал Марк. ― Но я должен признать - я никогда не понимал, почему.
Джулиан вздохнул.
— Это на самом деле звучит хуже, чем все остальное, что я слышал о Неблагом дворе.

По его виду можно было догадаться, что он рассердился, но не показывал этого. Люди думали, что он был тихим и спокойным, но это была не правда. Эмма вспомнила, что она когда-то читала: что у вулканов были прекрасные зеленые склоны, самые красивый и спокойный вид, потому что огонь, пульсировавший сквозь них, сохранял свои земли от промерзания.
Но когда они вспыхивали – страдали земли на многие мили.
— Джулс, ― позвала она. Он взглянул на нее; ярость заблестела в его глазах. ― У нас может не быть ведьминого огня, или рун, но мы все-таки Сумеречные охотники. Со всем этим. Мы можем сделать это. Мы можем.
Ей казалось, что она произнесла корявую речь, но она увидела, как огонь гаснет в его глазах.
— Ты права, ― сказал он. ― Прости.

— Итак, ― сказал он. ― Мы собираемся в путешествие по волшебной стране, в место, где
Сумеречных охотников не жалуют: они могут полагаться только на звезды, чтобы ориентироваться, а также не могут использовать руны, клинки серафимов или даже ведьмин огонь. Что-то типа этого?
— Я бы сказал, что ситуация именно такая, ― сказал Марк.
— Кроме того мы направляемся в Неблагой двор, ― добавила Эмма. ― Который должен быть как в фильмах ужасов, которые любит Дрю, но менее забавный.
— Тогда мы отправимся в ночь, ― сказала Кристина.

— Значит, нам понадобятся руны энергии. - Эмма протянула руку Тине. Это не было преднамеренным оскорблением, брошенным Джулсу — руны, которые наносит ваш парабатай, всегда были мощнее, но она все еще ощущала неловкость после их совместного падения. Она все еще чувствовала внутреннее влечение, когда его дыхание коснулось ее щеки. Ей было нужно, чтобы он не находился рядом с ней сейчас, чтобы не видел, что творится в ее глазах, потому как ее взгляд был похож на тот, который был у Марка, когда он наслаждался небом в землях фейри.

Марк закатал рукава своей рубашки и держал руки так, словно впитывал этот чарующий воздух всем своим телом. Он наклонил голову назад, приоткрыв рот; Эмма, глядя на него, покраснела. Было в этом что-то интимное, как будто она наблюдает за кем-то, кто воссоединился с возлюбленным.
— Эмма, ― вздохнула Кристина. ― Смотри. - Она указала вверх, на небо.
Звезды были разные. Они создавали на небосводе диковинные узоры, коих Эмма ранее не видела, и имели льдисто-голубые, морозно-зеленые, мерцающе-золотые, блестяще-серебряные цвета.
— Это так красиво, ― прошептала она. Она увидела, что Джулиан смотрит на нее, но Марк был тем, кто заговорил. Он, казалось, привык к такой обстановке в землях фейри ночью, но до сих пор выглядел немного удивленным, словно воздух волшебной страны был вином, и он был слишком пьян.
— Охота иногда скакала по небу фейри, ― сказал он. - В небе звезды похожи на дробленую пыль
драгоценных камней—порошкообразный рубин, сапфир и алмаз.
— Я знала об этих звездах, ― сказала Кристина с тихим трепетом в голосе. ― Но я никогда не думала, что увижу их своими глазами.

Однажды в зимнем лесу у пруда он упал, и лед пронзил его тело. Он вспоминал, как смотрел на брызги своей крови, которая растекалась по серебряной поверхности пруда.
— Как мило, ― рассуждала дама фейри, когда кровь Артура впитывалась в корку льда.
Он думал также о своем разуме: разрушенная поверхность, отражающая сломанную и несовершенную картину. Он знал, что его безумие не похоже человеческого. Оно появлялось и исчезало, едва нанося ему вред, поэтому он надеялся, что оно больше не вернется. Потом оно вернется, сокрушив его, подобно шествию толпы, прошедших по нему, которых никто не увидит и хором голосов, которые никто не услышит.
Лекарство помогало, но его не осталось. Джулиан всегда приносил лекарство, с того самого времени, когда он был маленьким мальчиком. Артур не был уверен, сколько лет ему сейчас было. Достаточно взрослый. Иногда Артур задавался вопросом, любит ли он мальчика. Любит ли он кого-нибудь из детей его брата. Были случаи, когда он просыпался от снов, в которых с детьми случались страшные вещи, с мокрым от слез лицом.
Но это могло быть чувство вины.
Он не имел ни возможности вырастить их, ни храбрости, чтобы позволить Конклаву сменить его на лучшего опекуна. Впрочем, кто бы разлучил их? Никто, наверное. Семья должна быть вместе.