Приглашение на казнь

Неплохая идея, испорченная исполнением. Я не знаю, зачем автору понадобился весь этот словарный модерн с постоянным нарушением норм литературной, да и просто русской речи. "несколько устарелой системой морщин", "наморщив все запасы кожи около глаз", "обсуждающих квадратную тайну", "ушли, как живая гора" и так далее, конца им нет на каждой странице. Представляю, как хватался за сердце редактор. Я не против такого в принципе, но конкретно тут это кажется каким-то бессмысленным выпендрежом по придумыванию идиотских эпитетов. Не вижу никакой связи, никакой переклички с идеей романа, с сюжетом, с героями.

Сходство с Кафкой нахожу поверхностным, больше приходит на ум какой-нибудь Хармс. Но это, собственно, и не недостаток, и не достоинство. Просто факт. Есть определенные переклички в сюжете, но нет кафкианской атмосферы.

Финал разочаровал. Совершенно блеклый, совершенно "не наш". А я надеялся, что хотя бы тут Набоков сможет что-нибудь неожиданное закрутить.

Объективно, книга не плоха и имеет свое лицо. Если у вас нет идиосинкразии к стилю, если вы лояльны к абсурдизму, то может и понравится. А мне было бы интересно взглянуть на хорошую экранизацию руками опытного режиссера.

Хотелось бы рассмотреть данный роман Набокова в сопоставлении с другим отечественным антиутопичным произведением, с которым наш автор был знаком более, чем хорошо. Речь идет о «Мы» Замятина. И есть право утверждать, что Набоков им в той или иной мере вдохновился: можно даже спокойно вообразить, что события «Приглашения...» имеют место не просто в недалеком от нас с вами будущем, а, вероятно, лишены самостоятельности в художественной временной линии и служат продолжением замятинского сюжета – то есть показывают то, что случилось с цивилизацией, когда операция «по удалению фантазии» стала обязательна и ей были подвергнуты в Едином Государстве все нумера с целью уничтожения среди них инакомыслия. Но что-то пошло в набоковском мире не так, и в нем родился буквально выходящий за его рамки Цинциннат Ц., осознающий свою инаковость и с самых ранних лет вынужденный скрываться, прятать «плотность», «непроницаемость», которой лишены были прозрачные, насквозь видимые окружающие его люди-пустышки. Но обман вскрылся, и этот мир совершенно абсурдных театральных лиц (сложно было уследить за вечными переодеваниями тюремщика Родиона в директора казенного дома Родрига Ивановича и обратно) и плоских декораций добился смертного приговора несчастного героя, так сильно отличающегося от них – и этим пугающего:

Примечательно, что Набоков, работая с жанром антиутопии, представил нам не довольно типичный в произведениях такого рода высоко технологичный мир, а даже наоборот – цивилизацию, по уровню развития вернувшуюся ко вторым Темным векам (где «дряхлые, страшные лошади, давным-давно переставшие удивляться достопримечательностям ада, развозят с фабрик товар по городским выдачкам...») – правда, тоталитаризм и власть большинства из этого миропостроения, к сожалению, исключены не были. Упомянутая ранее операция по удалению фантазии привела к буквальному «вымиранию» изобретателей и, соответственно, остановке в научном прогрессе, неизбежному откату назад – культура селебрити целиком сконцентрирована здесь вокруг далеких потомков тех, кто что-то значимое в этом мире создал и подарил свое творение окружающим. Финал «Мы» не позволил нам узнать, какое будущее ждало замятинских жителей Единого Государства, но Набоков предложил свой вариант – которому нет причин не верить.

Значимое место в романе занимает тема трансцендентного в жизни человека, способности выразить это – невыразимое, по сути, – то, что где-то точно есть, ты чувствуешь, но не успеваешь ухватиться, как оно, дразня, удаляется. Цинциннат Ц. не умер в конце – он убил, пусть и в переносном смысле, всех тех, кто подобно ситу пропускал через себя иное, другое, но при этом отказывался верить, что все это невообразимое, запредельное действительно может существовать: 

Если говорить о такой композиционной особенности текста, как мотив создания рукописи, то и в «Мы» и в «Приглашении на казнь», этот сюжет приводит к одному – к становлению личности вопреки системе, к нахождению нужных слов, позволяющих героям осознать истинный ход вещей. Ну и, конечно, куда же без старой доброй темы тягот словесного творчества, писательских исканий, которая так плотно засела в «Даре» и сумела отыскать свое место в набоковском «Приглашении...»: 

Как всегда, в общем – читать Набокова, как пазл собирать. И голову поломаешь, и порадуешься в процессе.

В.В. Набоков ‘Приглашение на казнь’ 1935 год

Думала прочитаю за вечер, но что-то пошло не так и Набоков решил забрать у меня аж целых три вечера на чтение этого рассказа.
Ну что ж, 1:1, Владимир Владимирович.
Вы три дня его писали. Я три дня его читала. Мы квиты.

Н. в своем стиле.
Вспахивает тебя своим текстом так, что ты потом еще долго собираешь себя по частям.

Антиутопия - саморефлексия.
История, где главного героя - Цинцинната Ц. - казнят за непохожесть на остальных, ‘непрозрачность’ для окружающих, за ‘гносеологическую гнусность’.

Н. опять!снова! показывает нам как вроде бы внешняя человечность героев романа, их хорошее отношение к Ц. является на самом деле страшной бесчеловечностью по отношению к нему.

Система обманок, которые Н. раскидал по всему тексту, заставляет нас все время думать: ‘Будет ли казнен Цинциннат?’

Метафоры впиваются в тебя, оставаясь где-то в чертогах твоего разума.
А очеловечивание предметов вводит в заблуждение.

До последнего не могла понять, какое произведение мне напоминает ‘Приглашение на казнь’. И это не Кафка. И не Оруэлл с Замятиным.
Без сомнений я провела параллель с ‘Улиссом’ Джойса. Похожи они и по тексту и по приему с потоком сознания. Но я искала похожесть в идее.
И уже только под конец я вспомнила..
Джек Лондон ‘Странник по звездам и смирительная рубашка’ (1915 год)
И там, и там главного героя не сломить, у него есть вера в свое Я. И они оба оказываются как бы вне этого мира, за пределами реальности, которая помогает им быть собой и продолжать жить вне сущего.
Нет ничего сильнее, чем сила человеческого духа.

Концовка двусмысленная. Каждый для себя сам определит исход этого театрального представления.
И меня такое решение Н. на удивление даже не разочаровало, хотя я очень не люблю неопределенность в конце книг.

Текст не из простых.
Думайте сами, решайте сами, читать или не читать. (кто узнал, тот пропел)

"Казнь" это что-то против воли.
Верно же?
А если на нее пригласят?
И ритуалы красивые вокруг завертят.
Ещё и твоего палача с тобой в одну камеру посадят...

Красота же.

Произведение интересное по горькому потаённому смыслу. Трагедия по сути завёрнута в обёртку фантасмагории и клоунады социального балета. Стилистическое оформление под соусом Набокова даёт распробовать это блюдо в процессе чтения.
Мозгом я это поняла, но вот сердцем так и не удалось прочувствовать. Хотя вроде моральные излияния героя и яркие образы автора были на подбор и налицо. Мне же это показалось слишком образным и слишком ярким, словно под нос суют и заставляют продолжать вкушать, хотя, вслед за героем, понимаешь всю абсурдную горечь ситуацию и людей-масок, людей-социальных-ролей вокруг. Эпизод со случайной бабочкой в тюремной камере и ручного паука палача ощущался навязанным и притянутым.

Хотя финал удовлетворяет читательские ожидания и оставляет чувство если не облегчения, то осознания. И тогда магический реализм чужого восприятия окончательно ставит точку и читатель смиряется с уготованным ему жанром произведения.

Как известно, из многочисленных рецензий "Приглашение на казнь" является вершиной творчества Набокова, но так же мне стало известно, что для того чтобы оценить писателя необходимо ознакомиться еще хоть с чем-то из его произведений, по крайней мере, у меня так было с Достоевским. И, да, я за глубокие смыслы, за обдумывание и додумывание, надумывание и выдумывание, люблю метафорические метафоры и аллегорические аллегории....., но блин, в данном романе каждое предложение с подобными переподвыподвертами. Как-то я читала Стругацких и они мне знатно не полюбились, так вот теперь я считаю их милыми фантазёрами.
Однако, от Стругацких действительно мозги вскипали и сложно было уловить хоть какую-то суть. А тут все понятно, понятно, что Набоков пишет о лицемерии и двуличии Правительства, о том как ведут себя люди при определенном политическом режиме.
На мой взгляд, в данном романе задействованы два политических режима двух разных стран- тоталитарная диктатура Третьего Рeйxa и тоталитарный коммунизм СССР. Известно, что Набоковы п̶е̶р̶е̶б̶р̶а̶л̶и̶с̶ь̶ бежали из начинающегося ада СССР в Германию в 1922г. и в последующем В. Набоков застал превращение уже самой Германии в адский ад на всё той же земле.
Набоков действительно мастерски изображает лицемерие - "благую" заинтересованность в человеке, что он успел пронаблюдать у немцев, это безумно выражено в директоре тюpьмы и м-сье Пьере. Жирный плевок в сторону СССР был очень однозначно выражен в ситуации, когда мать Цинцинната умоляла его жену, чтобы та ни в коем случае не ляпнула, что Цинциннат ее сын, что она, вообще, имеет к нему отношение-ведь он какой-то предатель страны, а родственников этих предателей в Советах, что делали? Правильно- ликвидировали. Имена некоторых героев бессовестно не намекают на причастность к этой истории деятелей СССР - Роман Виссарионович-адвокат, ну как? Хотя, я могу и очень заблуждаться.
И вот, как бы книга ни казалась понятной, я в ней знатно путалась. Есть такое литературное понятие как - аллюзия, т.е.намёк на кого-то или отсылка на какое-то событие. Так вот, таких аллюзий было достаточно много и сноски к ним, конечно, были, но в силу недостаточной осведомленности мне они были непонятны. Конец истории в прямом смысле расплывчатый и неоднозначный,однако, это как посмотреть. Не знаю был ли Набоков хоть сколько-нибудь верующим человеком, но тогда конец истории получился даже вполне однозначным - жизнь после cмеpти есть и Цинциннат тому подтверждение))). В общем, конец таков, что додумай его сам.

Не знаю, что не так с моим восприятием данного романа, но мне его не хватило, странно звучит, но как есть. Чего-то в нем было слишком много, а чего-то слишком не хватило.
Но я бы хотела его перечитать в каком-то другом возрасте, сейчас мне 33.

Когда уже подсел на Набокова и по инерции читаешь все его русскоязычные произведения, то не пройдешь и мимо этого романа. С одной стороны, в нем нет ничего особенного, но этот прекрасный Набоковский слог, когда ты готов перечитывать некоторые страницы дважды, дорогого стоит.
Конкретно в этом романе впечатлило то, как он издевательски описывал шалости жены главного героя. Ну и, конечно, концовка! После прочтения вроде развязка не кажется слишком замысловатой, но вот во время чтения предположить такое было сложно. Так что концовка — это конечно шедевр.

Постараюсь, чтобы текст, с одной стороны, не скатился в гневный отзыв, а с другой — в лекцию по творчеству Набокова. Произведение довольно сложное для восприятия, поэтому категорически не советую его тем, кто не готов к сочетанию авторской философии в антиутопических декорациях, гротеска и художественно-стилистических особенностей, присущих набоковской прозе. Рекомендую также предварительно ознакомиться с мнением самого автора об этой «поэме в прозе», а также с историей её создания.

Не буду вдаваться в подробный анализ, коснусь лишь тех моментов, которые не позволили мне поставить «Приглашению на казнь» пять баллов из пяти.
Основная идея — спасение индивидуальности от наступающего со всех сторон мира пошлости, посредственности и искусственности благодаря внутренней силе воображения и смелости, в том числе смелости творить, — во многом созвучна моему внутреннему мировосприятию.

Но, увлёкшись своей идеей, автор намеренно очернил все прочие проявления человечности: в частности, каждый раз высмеивал романтическую привязанность главного героя, доверие к людям и т.п. Любой, кто, по мнению автора, был недостоин попасть в «высший» мир избранных, «непрозрачных» людей, автоматически превращался в очередного представителя «театра уродов» (причём зачастую — уродов в буквальном смысле). Любопытно, что Набоков во многом «предсказал» любителей селфи, фотошопа и сториз в Инстаграме. Мне, как и главному герою Цинциннату, тоже было бы не слишком неприятно общение с этими «другими», но можно ли на этом основании считать их людьми второго сорта? В конце концов, мир не может состоять из одних «мыслителей», витающих в облаках, и те «другие» — просто другие, не лучше и не хуже. Восстав против нападок на индивидуальность, в стремлении вызволить «настоящее» искусство из плена пошлости и клише Набоков, сам того не замечая, заключает его в новые рамки, требуя следовать определённым стандартам.

Кроме того, мне чрезвычайно неприятна сама липкая и удушающая атмосфера книги. Отдаю себе отчёт, что именно в этом и состоял честолюбивый авторский замысел, но разделяю популярное в окололитературной среде мнение, которое можно условно сформулировать так: страдающий герой — хорошо, страдающий читатель — плохо. Готовая «снять панцирь» и «воспарить» душа героя в какой-то момент сравнивается с большим мотыльком, и тем не менее сам стиль повествования то и дело наводит на мысли о механическом (читай: искусственном) пауке, «официальном друге заключённых», двигающемся концентрическими кругами, плетущем сеть и возвращающемся в одну и ту же точку.

В самом языке произведения сквозит вызов литературной традиции и даже желание таким образом самоутвердиться (вплоть до чувства авторского превосходства). Все выдуманные писателем слова, необычные метафоры и метонимии только подчёркивают для меня эту искусственность, неестественность, ненатуральность — будто в стремлении к идеалу он переусердствовал с редактурой и в итоге превратил живой, дышащий текст в механического монстра. При всём уважении к Набокову как признанному мастеру слова, если чьи-то произведения на фоне «Приглашения на казнь» и хочется назвать «поэмами в прозе», то это будут Кафка, Борген и прочие им подобные.

В числе несомненных плюсов книги могу отметить необычный замысел, тонкий психологизм и множество отсылок, аллюзий и скрытых цитат. Произведение, безусловно, сильное и знаковое, но перечитывать (по доброй воле, из любви к искусству) вряд ли буду.