Рецензия на книгу

• 

  tbheag27 января 2022 г.

  Высказаться всей мировой немоте назло

  Постараюсь, чтобы текст, с одной стороны, не скатился в гневный отзыв, а с другой — в лекцию по творчеству Набокова. Произведение довольно сложное для восприятия, поэтому категорически не советую его тем, кто не готов к сочетанию авторской философии в антиутопических декорациях, гротеска и художественно-стилистических особенностей, присущих набоковской прозе. Рекомендую также предварительно ознакомиться с мнением самого автора об этой «поэме в прозе», а также с историей её создания.

  Не буду вдаваться в подробный анализ, коснусь лишь тех моментов, которые не позволили мне поставить «Приглашению на казнь» пять баллов из пяти.
  Основная идея — спасение индивидуальности от наступающего со всех сторон мира пошлости, посредственности и искусственности благодаря внутренней силе воображения и смелости, в том числе смелости творить, — во многом созвучна моему внутреннему мировосприятию.

  
  — Кто этот спаситель?
  — Воображение.

  Но, увлёкшись своей идеей, автор намеренно очернил все прочие проявления человечности: в частности, каждый раз высмеивал романтическую привязанность главного героя, доверие к людям и т.п. Любой, кто, по мнению автора, был недостоин попасть в «высший» мир избранных, «непрозрачных» людей, автоматически превращался в очередного представителя «театра уродов» (причём зачастую — уродов в буквальном смысле). Любопытно, что Набоков во многом «предсказал» любителей селфи, фотошопа и сториз в Инстаграме. Мне, как и главному герою Цинциннату, тоже было бы не слишком неприятно общение с этими «другими», но можно ли на этом основании считать их людьми второго сорта? В конце концов, мир не может состоять из одних «мыслителей», витающих в облаках, и те «другие» — просто другие, не лучше и не хуже. Восстав против нападок на индивидуальность, в стремлении вызволить «настоящее» искусство из плена пошлости и клише Набоков, сам того не замечая, заключает его в новые рамки, требуя следовать определённым стандартам.

  Кроме того, мне чрезвычайно неприятна сама липкая и удушающая атмосфера книги. Отдаю себе отчёт, что именно в этом и состоял честолюбивый авторский замысел, но разделяю популярное в окололитературной среде мнение, которое можно условно сформулировать так: страдающий герой — хорошо, страдающий читатель — плохо. Готовая «снять панцирь» и «воспарить» душа героя в какой-то момент сравнивается с большим мотыльком, и тем не менее сам стиль повествования то и дело наводит на мысли о механическом (читай: искусственном) пауке, «официальном друге заключённых», двигающемся концентрическими кругами, плетущем сеть и возвращающемся в одну и ту же точку.

  В самом языке произведения сквозит вызов литературной традиции и даже желание таким образом самоутвердиться (вплоть до чувства авторского превосходства). Все выдуманные писателем слова, необычные метафоры и метонимии только подчёркивают для меня эту искусственность, неестественность, ненатуральность — будто в стремлении к идеалу он переусердствовал с редактурой и в итоге превратил живой, дышащий текст в механического монстра. При всём уважении к Набокову как признанному мастеру слова, если чьи-то произведения на фоне «Приглашения на казнь» и хочется назвать «поэмами в прозе», то это будут Кафка, Борген и прочие им подобные.

  В числе несомненных плюсов книги могу отметить необычный замысел, тонкий психологизм и множество отсылок, аллюзий и скрытых цитат. Произведение, безусловно, сильное и знаковое, но перечитывать (по доброй воле, из любви к искусству) вряд ли буду.

  7

  357