Читать!

Страх - это защитная реакция организма, связанная со способностью предвидеть боль. Боль - сигнал разрушения. А страх это то, что возникает до боли, реакция на опасность и сигнал к действию: агрессии или бегству. В ходе эволюции страх возникает довольно поздно. Какая-нибудь амеба обыкновенная, например, абсолютно бесстрашна. У нее еще нет нервной системы, и она не способна испытывать боль. Дождевой червь боль испытывает: у него нервная система есть. Но у него еще нет головного мозга и нет психики. И потому он не способен предвидеть боль, а следовательно - не испытывает страха. А вот кошки, собаки, птички - те умеют бояться. Страх появляется у животных, обладающих психикой (непременным условием существования психики является наличие головного мозга).

Для нас приобщение к книге до последнего времени означало прежде всего приобщение к чтению. И книжная иллюстрация рассматривалась исключительно с этих позиций: это то, что в дошкольном возрасте помогает удерживать внимание ребенка, "приковывает" его взгляд к странице, а в книгах для детей более старшего возраста является зрительным подспорьем для воображения/<...> Но сегодня оказывается, что рассматривание иллюстраций - это не только опора для восприятия текста, а еще и начало пути в "параллельный мир": согласно идее Эрика Карла детская книга открывает человеку дорогу к изобразительному искусству.

Сейчас издается очень много книг - гораздо больше, чем раньше. И практически у каждой книги находятся свои читатели. У разных книг разные читатели. В силу многообразия нам, читающим, сегодня гораздо сложнее прийти к консенсусу, чем раньше. Я, например, часто ловлю себя на том, что не разделяю книжные предпочтения даже уважаемых мною людей. И таких людей, чьи предпочтения я не разделяю, гораздо больше, чем тех, с кем я совпадаю при оценке книги. Но я готова признать, что дело не в книге, а во мне - в тех внутренних «крючках», за которые цепляется читаемое; в тех внутренних впадинах, разрывах и выпуклостях, рельеф которых позволяет мне сложиться с тем или иным произведением. У каждого читателя этот внутренний рисунок свой. У каждого внутри свой резонатор. Поэтому никакого «единственно верного ответа» на вопрос: «Что хотел сказать автор?» (в разных модификациях) — не существует. И не важно, классическое произведение ты берешь в руки или произведение из «новой словесности». Гораздо корректнее было бы спросить: «Что ты услышал? Что эта книга тебе сказала?»

Такая форма вопроса обозначает сдвиг в сторону читателя.

В одном психологическом исследовании я как-то прочитала: ребенок переживает развод родителей тяжелее, чем смерть одного из родителей. Трагичнее и с более разрушительными последствиями для самоощущения. Видимо, уход одного из родителей неизбежно воспринимается ребенком как предательство. С точки зрения родителей, это может выглядеть совершенно иначе. Родитель может тысячу раз повторять себе, что ребенка он попрежнему любит, что он и дальше будет участвовать в его воспитании, материально поддерживать, что так на расстоянии все будет даже лучше. И это может быть правдой и поддержка, и «лучше», — потому что если папа с мамой все чаще ссорятся, это мало способствует нормальной атмосфере в семье. И тут невозможно посоветовать: любой ценой сохраняйте семью. Это было бы неправильно.