Читать!

Страх - это защитная реакция организма, связанная со способностью предвидеть боль. Боль - сигнал разрушения. А страх это то, что возникает до боли, реакция на опасность и сигнал к действию: агрессии или бегству. В ходе эволюции страх возникает довольно поздно. Какая-нибудь амеба обыкновенная, например, абсолютно бесстрашна. У нее еще нет нервной системы, и она не способна испытывать боль. Дождевой червь боль испытывает: у него нервная система есть. Но у него еще нет головного мозга и нет психики. И потому он не способен предвидеть боль, а следовательно - не испытывает страха. А вот кошки, собаки, птички - те умеют бояться. Страх появляется у животных, обладающих психикой (непременным условием существования психики является наличие головного мозга).

Для нас приобщение к книге до последнего времени означало прежде всего приобщение к чтению. И книжная иллюстрация рассматривалась исключительно с этих позиций: это то, что в дошкольном возрасте помогает удерживать внимание ребенка, "приковывает" его взгляд к странице, а в книгах для детей более старшего возраста является зрительным подспорьем для воображения/<...> Но сегодня оказывается, что рассматривание иллюстраций - это не только опора для восприятия текста, а еще и начало пути в "параллельный мир": согласно идее Эрика Карла детская книга открывает человеку дорогу к изобразительному искусству.

Сейчас издается очень много книг - гораздо больше, чем раньше. И практически у каждой книги находятся свои читатели. У разных книг разные читатели. В силу многообразия нам, читающим, сегодня гораздо сложнее прийти к консенсусу, чем раньше. Я, например, часто ловлю себя на том, что не разделяю книжные предпочтения даже уважаемых мною людей. И таких людей, чьи предпочтения я не разделяю, гораздо больше, чем тех, с кем я совпадаю при оценке книги. Но я готова признать, что дело не в книге, а во мне - в тех внутренних «крючках», за которые цепляется читаемое; в тех внутренних впадинах, разрывах и выпуклостях, рельеф которых позволяет мне сложиться с тем или иным произведением. У каждого читателя этот внутренний рисунок свой. У каждого внутри свой резонатор. Поэтому никакого «единственно верного ответа» на вопрос: «Что хотел сказать автор?» (в разных модификациях) — не существует. И не важно, классическое произведение ты берешь в руки или произведение из «новой словесности». Гораздо корректнее было бы спросить: «Что ты услышал? Что эта книга тебе сказала?»

Такая форма вопроса обозначает сдвиг в сторону читателя.

В одном психологическом исследовании я как-то прочитала: ребенок переживает развод родителей тяжелее, чем смерть одного из родителей. Трагичнее и с более разрушительными последствиями для самоощущения. Видимо, уход одного из родителей неизбежно воспринимается ребенком как предательство. С точки зрения родителей, это может выглядеть совершенно иначе. Родитель может тысячу раз повторять себе, что ребенка он попрежнему любит, что он и дальше будет участвовать в его воспитании, материально поддерживать, что так на расстоянии все будет даже лучше. И это может быть правдой и поддержка, и «лучше», — потому что если папа с мамой все чаще ссорятся, это мало способствует нормальной атмосфере в семье. И тут невозможно посоветовать: любой ценой сохраняйте семью. Это было бы неправильно.

По сути «А дедушка в костюме?» Амели Фрид - психологически точный дневник горевания. Горевание это ведь тоже психологическое состояние, и, как любое состояние, оно изучается и описывается в науке. В первую очередь для того, чтобы можно было помогать людям, переживающим горе. И, как бы странно это ни звучало, у горевания есть свои закономерности. Человек, переживающий горе, проходит разные стадии: неверие в происходящее, попытку его отрицать; острый процесс неприятия, даже с обвинениями умершего («Как ты смел меня оставить?!»), смирение перед случившимся; выработка нового отношения к жизни (приходится отказываться от каких-то привычек, приучаться делать самостоятельно то, что раньше делал вместе с умершим); формирование нового образа ушедшего человека и т. д.

Если ребенка притягивают сказки с поеданием, нужно читать ему такие сказки: он таким образом пытается справиться с какой- то своей проблемой. (Хотя чтения явно недостаточно, чтобы проблема исчезла.)

Если ребенок боится сказочных «неприятностей», нельзя их навязывать. Это может оказаться последней разрушительной каплей для истощенной психики.

Поэтому мы так по-разному выбираем книги для чтения. Поэтому их так по-разному выбирают дети. И поэтому все так по-разному относятся к страшному в книгах.

Не бывает «объективно страшных» книг. Наши страхи всегда субъективны. И когда мы выбираем книгу ребенку, то в первую очередь должны ориентироваться на его индивидуальные запросы.

Тут будет к месту вспомнить понятия «зона актуального развития» и «зона ближайшего развития», которые ввел в психологию Л. В. Выготский. Но, видимо, имеет смысл это повторить: зона актуального развития измеряется достижениями ребенка на данном этапе. Это то, чему он уже научился, что он может делать сам. А зона ближайшего развития — это то, что ребенок сам еще делать не в состоянии, зато может делать с помощью взрослого. В зоне ближайшего развития задается вектор будущих достижений.

Когда вы читаете ребенку вслух сложные книжки, которые в данный момент ему еще не под силу одолеть самостоятельно, ваш ребенок оказывается в зоне ближайшего развития. Тут задается перспектива на будущее: вот какие книжки ты скоро будешь читать сам! Смотри, как интересно.

Чтобы ребенок стал читать для себя, книжка, с одной стороны, должна быть ему интересна, с другой не должна отпугивать густотой текста или мелким шрифтом. И у ребенка должны быть право и возможность выбирать книгу для чтения. С самого начала. Конечно, из того, что вы ему предлагаете. Иначе быть не может. Но выбирает пусть сам. Выбирать это привилегия настоящего читателя. И, возможно, вкус к чтению связан именно с ней.

Ведь это право на общение. И если он выбирает что-то, что кажется вам слишком «легким», это все равно личное дело ребенка. Ваше дело предлагать разное, право ребенка - выбирать из разного то, что он считает «своим», отвечающим его интересам и потребностям. Переход ребенка от чтения вслух к чтению глазами важнейший шаг в его развитии, в том числе и в развитии его внутреннего мира, его отдельности от всех остальных, даже от родителей

Вообще-то Татьяна Руссита не использует слоговое чтение. И это очень правильно. Чтение по слогам - довольно сомнительный путь к совершенству. Вы попробуйте сами почитать по слогам. Особенно длинный текст. Это как бег с препятствиями. Деление на слоги нарушает графический образ слова, дробит его на части. Такой прием возможен только в самом начале и только при чтении отдельных слов, но уж точно не текстов. Можно спокойно обойтись и без него. Просто надо не торопиться с чтением длинных слов. Главное - читать, приучать глаз и мозг к совместной работе. И в какой-то момент длинные слова перестанут быть для ребенка непреодолимыми. Но в данном случае, в книжечке «Это сон?» читатель встречается не с дроблением слова на слоги, а со специфическим написанием слов. Слова звукоподражания так и пишутся: «пи-пи-пи», «мур-мур». И это здорово. Это замечательная находка. Она обладает еще и орфографическим потенциалом.

В остальном в книжках Татьяны Русситы используются только целые, не разбитые на слоги слова.

Читать эти книжечки ребенок, скорее всего, будет без напряжения. А если он читает без напряжения и понимает, что читает, если из читаемых слов возникает история, это не может не приносить удовольствия. При желании после чтения можно рассказать историю по картинкам, включая в нее прочитанные слова. Рассказать историю по картинкам, как мы помним, важнейшее умение с точки зрения дальнейших образовательных перспектив. А тут тебе и самостоятельно прочитанные слова, и сочинение текста! Что может быть ценнее для превращения в читателя?

Иными словами, в случае с маленьким ребенком совсем не все достигается путем «тренировки», даже последовательной и систематичной. Можно научить младенца плавать, но нельзя научить его плавать кролем. Можно делать с малышом самые изощренные гимнастические упражнения, но поползет он в свое время. И пойдет в свое время. Тут дело не только в мышцах, но и в зрелости мозговых структур. А влиять на их развитие взрослый может лишь косвенно. Это из области «способствовать», а не «определять».

С чтением то же самое. По отношению к дошкольнику невозможно планировать сроки и темпы обучения чтению. Более того, дошкольника ни в коем случае нельзя торопить. Нельзя гнать его «сквозь» букварь ко все более сложным текстам, если видно, что ему тяжело их читать. Маленькому ребенку надо давать возможность «обжиться» на том уровне навыка, который у него появился.

А для этого хорошо бы вывести ребенка за границы букваря и предложить ему книжки на уже освоенном букварном уровне.

Письмо Деду Морозу - классика.

Конечно, я тертый калач. Я понимаю риски: нельзя допустить крушения иллюзий. В таком возрасте, в шесть лет, совершенно нельзя.

И я осторожничаю. Мы не пишем письмо коллективно, и вообще не пишем в классе. Мы просто обсуждаем разные сказочные возможности и Деда Мороза. Можно ли его увидеть? Откуда берутся подарки? Как ОН их подбирает для каждого? Каким образом эти подарки оказываются у нас дома? Всегда ли это то, что мы хотим? Почему желаемое иногда расходится с действительным?

Рождается множество захватывающих версий. Истории из собственного опыта. При этом мы самым интенсивным образом и совершенно естественно «тренируем речь». Выразительную, эмоционально насыщенную, я бы даже сказала, страстную речь.

И теперь нужно сделать следующий шаг перейти от речи устной к речи письменной.

«Может, попробовать написать письмо Деду Морозу? Ведь вы уже немножко это умеете?

Только надо учесть, что письмо может затеряться - из-за длинной и сложной дороги на Север (резиденция в Великом Устюге тогда еще не возникла). И у Деда Мороза (мы уже это обсуждали) может быть свое мнение по поводу наших желаний. Но почему бы не попытаться?»

«Предложите ребенку: "Расскажи сказку или историю!" Запишите его историю именно так, как он ее рассказывает. Слово в слово, на глазах у рассказчика, ничего не меняя и не исправляя. После этого прочтите ее рассказчику, чтобы он мог что-то добавить или исправить, если захочет. Историю можно прочитать другим детям или взрослым, если рассказчик даст на это свое согласие...

Главное, чтобы взрослый был по-настоящему заинтересован в рассказе ребенка и старался показать это. Рассказанные истории не оцениваются и не подвергаются критике... Настоящие результаты методика дает при регулярном использовании».

И дальше Лииса Карлссон сказала: это сильно способствует тому, чтобы ребенок научился читать.