“Зачастую хорошие люди принимают страдания и смерть не потому, что кто-то испытывает их хорошие качества, а именно потому, что не оказывается никого и ничего, чтобы испытать их.”
Иэн Макьюэн – автор, который меня ещё ни разу не разочаровал. Любовь к прозе Макьюэна началась у меня с “Искупления”, романа сложного и несколько нетипичного для автора с точки зрения панорамности и размаха сюжета, как мне кажется теперь, когда я прочитала уже четыре книги писателя. Все остальные романы Макьюэна, что я прочитала, по сравнению с “Искуплением” кажутся камерными, почти герметичными (пара престарелых интеллектуалов в романе “Амстердам”, пытающиеся перехитрить друг друга, или дети, запертые в холодном доме, наполненном паутиной кошмаров и ядовитых фантазий в книге “Цементный сад”), и “Невыносимая любовь” не является исключением.
Джо Роуз приготовил всё, что нужно для пикника: бутылочка охлаждённого вина и закуски в итальянском стиле. В приподнятом настроении он вёл машину, предвкушая встречу с любимой женщиной. Их жизнь с Клариссой представляла собой идеальное полотно взаимопонимания, поддержки, неослабевающего интереса друг к другу и любви, в том числе любви плотской, несмотря на приближающееся пятидесятилетие Джо. Гармония. Именно так он бы описал их отношения. Полная и абсолютная гармония. Оба учёные: Кларисса преподаёт и занимается исследованием творчества Китса, Джо – автор множества научно-популярных статей. Их жизнь: уютная квартира в Лондоне, вечера в обществе друзей и редкие разлуки. И никаких ссор. Гармония. Совершенство. Вот и сейчас Джо собирался сделать Клариссе приятное: забрать её из аэропорта, отвезти подальше от городской суеты, чтобы насладиться лёгкими закусками на природе за бокалом вина. Джо очень чётко запомнил момент, когда его привычная жизнь не просто полетела под откос, не просто разлетелась на мелкие осколки, как это принято описывать приевшимися клише, его рациональная и в высшей степени нормальная жизнь превратилась в какой-то сюрреализм. А началось всё с воздушного шара. Конечно, если копнуть глубже, можно сказать, что началось всё с того, что некий господин решил порадовать своего внука, они раздобыли шар (где и как – одному Богу известно), господин не был мастером в этом деле, мальчик – тем более. Ветер в тот день обещали порывистый и достаточно сильный. Но Джо ничего этого не было известно. Для него начало его личного кошмара совпало с моментом, когда он собирался откупорить вино. Раздался крик, повернув голову Джо увидел, что шар сносит ветром, мальчик – в корзине, а его дед безуспешно пытается удержать верёвки и не дать шару улететь в неизвестность или, ещё хуже, прямо в сторону высоковольтных проводов. Джо побежал на помощь. С других концов поля побежали на помощь те, кто был в этот момент рядом. Зависший в воздухе шар притягивал их подобно магниту. Джо бежал навстречу кошмару, подобному чёрной дыре, навстречу всепоглощающей любви. Да, тогда он ещё не знал, что даже такое светлое чувство как любовь может обернуться сюрреалистическим кошмаром.
Что меня не перестаёт восхищать в Макьюэне, так это его умение выстроить историю как будто из ничего. Казалось бы, скучноватый интеллектуал, который даже с кризисом среднего возраста уже почти покончил, его такая же спокойная, уравновешенная гражданская жена. Одним словом, пример пары, которая считает, что ссориться и выяснять отношения криком – это как минимум нецивилизованно. Хотя им и выяснять-то нечего. Как уже говорилось, совершенная гармония и идеальное взаимопонимание в семье высокообразованных людей. Что может пошатнуть такую любовь? Не разрушить даже, а лишь пошатнуть? Всё просто, банальная ситуация: когда в отношения вмешивается некто третий. Однако Макьюэн не был бы Макьюэном, если бы речь шла лишь о пошлой интрижке на стороне с юной хорошенькой студенточкой или харизматичным коллегой. В уютный мирок Клариссы и Джо врывается Джед Перри, молодой человек, которого влюбил в себя Джо. Да, Джо об этом даже не догадывается, но Перри сразу всё понял, стоило им лишь встретиться взглядом, стоя на холме и глядя на шар с болтающимися верёвками, где пару секунд назад был человек, отчаянно цеплявшийся за них, а теперь его тело лежит где-то в траве ниже по склону.
Нежданная любовь чёрной гигантской волной обрушивается на Джо в тот самый момент, когда его ум истрезан трагедией и чувством вины. Когда он более всего уязвим и беспомощен. Написанная от первого лица история усиливает эффект погружения в сознание Джо. Макьюэну прекрасно удаются характеры, поэтому не вызывают никакого удивления бегающие по кругу мысли человека, привыкшего анализировать, подвергать сомнениям, четко аргументировать или выдвигать возможные контраргументы в своих научным статьях. Джо побывал в кризисной, выходящей за рамки привычного ситуации, воспоминания перепутались, впечатления смешались. Одно он знает точно, кто-то первым выпустил верёвку, кто-то поставил свою жизнь выше других. Но ведь не факт, что смерть имела бы место, если бы все без исключения продолжали удерживать шар своим весом… Снова и снова Джо прокручивает в голове происшествие, его страшит, что первым мог быть он. Именно в этот момент появляется Перри, и Джо проваливается в мутные воды безумия. Перри звонит ему, пишет письма, стоит под окнами. Перри, Перри, Перри… дыхание за плечом, молчание в трубке глубокой ночью, тёмный силуэт возле дерева, скрип половиц за соседним стеллажом в библиотеке. Сам ли Джо стал объектом навязчивой одержимости, или это он одержим? И самое страшное, что Кларисса ему не верит…
С самого начала писательского пути Макьюэна интересовали пограничные состояния психики, всё то, что отходило от понятия “норма”. Со временем этот интерес сместился больше в психологию, во внутреннее состояние героев, на мыслительный процесс, переваривающий внешние события, которые определяют их действия и, часто, становятся тем двигателем, что заставляет их совершать фатальные ошибки, основанные на неправильном истолковании увиденного, как, например, это было с Брайони из “Искупления”. В “Невыносимой любви” автор отчасти возвращается к теме ненормальности, к одержимости, исследуя её природу в такой вывернутой ситуации, как преследование мужчины другим мужчиной. Одержимости наряженной в одежды любви.
За основу романа Макьюэн взял болезнь, которая действительно изучена и описана в психиатрии, она носит название синдрома де Клерамбо - это “психическое расстройство, при котором человек твердо убежден, что в него влюблен другой человек, чаще всего занимающий более высокий социальный статус, известный актер, политик или врач.” Отличительной чертой такого состояния от обычного желания преследовать выбранного человека на почве маниакальной влюблённости является твёрдое убеждение больного, что не он влюбился и сделал первый шаг, а именно объект его одержимости подал ему знак, дал понять о своих чувствах и буквально влюбил в себя. И если бы на месте Джо была бы, например, Кларисса, очень может быть, что просьбы женщины защитить её нашли бы отклик в полиции. В случае Джо всё немного сложнее, тем более, что Макьюэн не просто делает Перри опасным психопатом, но психопатом с миссией, как будто бы даже безобидным. Что, вы говорите, он делает? Стоит под окнами? Говорит, что любит вас? Считает, что должен привести вас к Богу через свою любовь? Ну, у нас свобода вероисповедания, и нет закона, запрещающего проповедовать, и уж тем более любить кого-то. В такой ситуации жалобы Джо смотрятся почти нелепо. Взрослый, сильный мужчина, не отнимайте время у полиции.
Тонкий психолог Макьюэн не случайно выбирает для повествования первое лицо, создавая таким образом не только погружение в чувства и сознание героя, но и используя приём ненадёжного рассказчика. Нервы Джо расшатаны катастрофой, случившейся с воздушным шаром, а за этой катастрофой последовал совершеннейший сюрреализм, и в него действительно становится всё сложнее и сложнее верить, по мере того, как сюжет начинает принимать всё более гротескные формы (одна сцена покупки оружия чего стоит). А в это время на другой чаше весов – рационализм в лице Клариссы, её страх за Джо, который больше ни о чём не может говорить, кроме разве что Перри. Их отношения впервые дали трещину. Впервые появились взаимные упрёки. Впервые доверие уступило место подозрительности и даже откровенному неверию. Может быть Джо сходит с ума? Или Кларисса показала себя эгоистичной и бесчувственной в такой сложной ситуации? Идеальные отношения сложились словно карточный домик. Не прибегая к грубым методам неожиданных сюжетных поворотов и эмоциональных мелодраматических сцен, Макьюэн умеет легко намекать, подталкивать читателя то к одному выводу, то к другому всего лишь на основе мелких деталей, которые подмечает в поведении Клариссы Джо, или благодаря невероятно тонкому описанию душевного состояния своего героя.
Невольно поймала себя на одной мысли. Не выявила ли эта история нечто в отношениях Джо и Клариссы, о чём они и сами не знали? Может быть им была нужна такая встряска, которая поцарапала их идеальные фасады, выпустила наружу чуть менее приглаженную версию их самих? Очень легко любить и быть щедрым на чувства, когда это не требует никаких усилий, когда не приходится проходить через сложности и испытания.
Ощущения от прочтения остались смешанные. Прекрасный слог, нетривиальный сюжет, герои, которым веришь. И вместе с тем история получилась вязкая. Интригующее начало быстро скатывается в маниакальное преследование, которое мы наблюдаем исключительно с точки зрения главного героя с его страстью всё анализировать и каталогизировать. Ближе к финалу начинается почти гротеск. С этим романом Макьюэна мне было сложнее, чем с остальными. Это всё та же качественная проза, умная и глубокая, но как будто лишенная штриха лёгкости и иронии (что было в “Амстердаме”) или же более упорядоченного и наполненного событиями сюжета (как, например, в “Искуплении” или “Цементном саде”).
В романе “Невыносимая любовь” Макьюэн предложил своё исследование любви патологической, нагрянувшей неожиданно, всего лишь благодаря случайному стечению обстоятельств, когда несколько человек оказались в одно и то же время в одном и том же месте, а в небо рвался подхваченный ветром огромный воздушный шар с маленьким мальчиком. Шар можно было удержать только совместными усилиями, но “кто-то сказал “я”, и продолжать говорить “мы” не имело смысла”. Вот и любовь, она всегда про “мы”...
12 понравилось
