Рецензия на книгу

• 

  matfatov25 мая 2018 г.

  Мне всё-таки удалось убедить себя, что это неплохая книга.

  Главный герой — интеллектуал-рационалист с неудавшейся карьерой физика, который ко всему приплетает эволюционные и когнитивные объяснения. Второй главный герой — одинокий верующий, любовь которого к первому герою и становится «невыносимой». Макьюэн где-то писал, что этот роман задумывался как противоядие для романтического понимания человека, эдакий «Франкенштейн» наоборот. Обычно в художественной литературе побеждает тот, кто следует за своими чувствами, пренебрегая рациональностью. У Макьюэна оказывается прав именно завзятый рационалист.
  

  
  ..мне хотелось бы написать роман, в котором герой был бы наделен неколебимой верой в рациональность, но чтобы он при этом оказался прав. А читатель, и полиция, и его собственная жена — все ошибаюся. <…> Я думаю, мы до сих пор живём с этим постромантическим ощущением, особенно в литературе, в жизни меньше. Литература создаёт эту аберрацию. В романах почти всегда выигрывает персонаж, доверяющий своей интуиции, а не холодный рационалист. Но мой опыт этого не подтверждает. И я решил, что пришло время встать на защиту рациональности. Конечно, “Франкенштейн” — великий антирационалистический роман, это удивительная книга. И очень трудно создать что-нибудь равное ей, воспевающее рационализм, но нужно попытаться.

  Надо признать: у Макьюэна этого не получилось. «Невыносимая любовь» — это крепко скроенная, но плоская беллетристика. Ни о какой оригинальности и глубине идей говорить не приходится, сюжетные повороты и психологизирующие размышления каждый раз оказываются какими-то немного вымученными и скучными.

  Возможно, виной всему именно фигура главного героя и рассказчика. Я каждый раз заранее знал, что он тут будет говорить: как и этот герой, я занимаюсь научной журналистикой, поэтому когнитивный и эволюционистский трёп успел мне немного поднадоесть. Впрочем, не скрою, что был заинтригован, увидев на первой странице книги имена Эдварда Уилсона, Стивена Пинкера и Роберта Райта — именно на них Макьюэн ссылается как на источники вдохновения. Встраивать куски научно-популярного дискурса в художественную прозу — занятный приём, но здесь это выглядит несколько искусственно. Второй герой, страдающий от эротического бреда, получился неубедительным — особенно его письма, которые написаны таким гладким слогом, что за ним сразу угадывается человек к литературным образованием. Если бы автор сумел впустить в роман другие голоса, он бы не был таким плоским.

  Про синдром Клерамбо я узнал ещё до того, как взялся за книгу: если бы не интерес к этой теме, я бы вряд ли стал читать роман с таким названием. Синдром Клерамбо — это вид эротомании, при котором больной уверен, что другой человек по уши в него влюблён. При этом объект любви может даже не знать больного. Главный герой книги после несчастного случая с воздушным шаром внезапно оказывается в центре эротического бреда — попытки выбраться из этого бреда и составляют главную сюжетную нить романа.

  В книге есть любопытные детали, которые при быстром прочтении можно не заметить и пропустить. Например, описывая сцену в ресторане, рассказчик говорит, что ему подали лаймовое мороженое. Затем, пересказывая происшествие полицейским, герой утверждает, что мороженое было яблочным. Другой герой говорит, что оно было ванильным. Ненадёжность, шаткость нашей памяти лучше передавать именно непрямым образом, а не раскладывая перед нами эволюционистские выкладки, как это обычно делает автор.

  Роман получился любопытным, читать его было интересно, но это не совсем литература.

  12

  935