Москва-Петушки

Все говорят: Ерофеев, Ерофеев. Ото всех я слышала про него, а сама так и не поняла. Столько раз уже /тысячу раз/, напившись или со скуки, проходила по рецензиям с начала до конца, с конца до начала, насквозь и как попало - ни разу не поняла Ерофеева.
Вот и вчера опять не поняла, - а ведь целый вечер крутилась вокруг тех мест (электричка Владимир-Москва), и вот только очень подготовлена к "Москва-Петушки" была: я, как только села на вокзале, начала читать очень бездумно, потому что по опыту знаю, что пару лет назад ещё на первой странице книжку-то и захлопнула.
Так. одна станция-глава. А потом - на следующей - ещё глава, только уже не с недоверием, а с интересом. Один мой знакомый говорил, что Ерофеев действует на человека антигуманно, то есть, вызывая отвращение, заставляет читать дальше. Со мной почему-то случилось наоборот, то есть читать не захотелось, а вот отвращение было, но я дочитала и согласна, что и это антигуманно. Поэтому, там же, на станции, я проглотила ещё пару глав.
Вы, конечно, спросите: а дальше, Владушка, дальше - как читалось? Да я и сама путём не знаю, как. Помню - это я отчётливо помню - на середине стало понятно, что хочется тоже спрятаться и от Кремля, и от людей в Слезе комсомолки, но больше - ничего. Но ведь не могла же я дойти до середины, почти ничего не испытав. Не могла. Значит, я ещё чего-то думала.
А потом я начала читать между строк, потому что это у меня всегда так: когда я не хочу глубоко копать, я неизменно ищу двойное дно. Мне ведь, собственно и надо было искать двойное дно, а не содержание, а я всё-таки читала вскользь, чтобы хоть раз Ерофеева понять: всё равно ведь, думаю, Ерофеева я не пойму, а начну копать глубоко в смысл.
Обидно мне теперь почти до слёз. Не потому, конечно, обидно, что двойной смысл я так и не нашла /Это чепуха: не нашла вчера - найду в следующий раз на маршруте Москва-Петушки/. И уж, конечно, не потому, что нашла себя вопрошающей "что это было" в каком-то французском издании книги с комментариями. Нет, не потому мне обидно. Обидно вот почему: я только что подсчитала, что всё ещё не хочется чувствовать ничего, ни про Венечку, ни про собеседников его, ни про ангелов, даже ни про почти довлатовскую главу с внедрением системы индивидуальных графиков. во благо ли я себе читала или во зло? Никто этого не знает, и никогда теперь не узнает. Не знаем же мы вот до сих пор: Венечка был простым забулдыгой или же начитанным философом-Диогеном?

что будет, если смешать сюрреализм, абсурдизм экзистенциализм и алкоголизм ? - феномен Венедикта Ерофеева. Высшие силы, дайте мне возможность выпустить эту книгу и цепких объятий моей памяти и сознания, я упиваюсь ей, упиваюсь по прошествии нескольких дней, как же сильно она засела во мне, как не впускает никого другого. Между каждым словом, предложением, страницей и мной металлическая проволока, которая не прекращая разцарапывает мою кожу, как нить, которой в старину вырывали зубы. И я стою тут без зубов, с кровоточащими ранами, а нет Веничка, не отпускай меня, не отпускай, будь со мной, дай растворится в тебе, выпить тебя до дна, и так снова и снова до конца своих дней

Черт, как же долго я хотела ее. С ноября или декабря, почти полгода. И вот она, свеженькая, из пикселей, лежала у меня на коленях. 

Если честно, книга для взрослых серьезных мужчин старше 35. Они видели жизнь и могут пронять эту книжку полностью. Вообще роман - на самом деле поток мыслей, который только запутывается к концу. Все идет именно потоком, главы - лишь промежутки между остановками и не имеют почти ничего общего с мыслями.

Поток является плюсом, как и атмосфера грязного перестроечного поезда, в котором потерянные души едут неизвестно куда и неизвестно зачем в изрядном подпитии. Я считаю апогеем такой потерянной души контроллера, который с безбилетников берет спиртное. Также хорош язык автора. Если честно, меня он и покорил. Детали, такие как чемоданчик, стакан орехов за букву "ю", Царица, коктейли (я записала))) имеют отношения не к сюжету, но к атмосфере. Про орехи и Царицу я загнула, ведь в конце они имеют свой смысл.

Минусом я считаю общую серость, но самый большой недостаток - конец. От него появляется ощущение, будто тебя совокупили, и хочется удалить, сжечь, расстрелять книгу, а потом немедленно выпить.

Для меня книга как бы разделилась на две части: первые 2/3 веселили своей алкофилософией, меткими фразочками, удачно ввёрнутой матершиной. Читаемое воспринималось даже не как книга (и не как поэма в прозе!), а как текст, такой, как пишут некоторые блогеры, стараясь придать своему бытию трэша и матёрости. Уж простите за сравнение. Я такое иногда читаю, да и сама пишу, пытаясь возгрузить явления вроде икоты на математически-философские рельсы. И читать было так легко и забавно, и аж самой захотелось сесть в электричку, выпить вина из тетра пака и придаться размышлениям... Но потом пришёл черед последней трети повествования, а с ним делирий главного героя и полный трэш. И тут уже я с трудом пробиралась через слова и предложения, прям как Веничка через вагоны электрички. И хотелось уже наконец выйти на перрон (закончить книгу), потому что чувство такое, будто меня укачало в заблёванном тамбуре. Мне кажется, что именно в последней части автор хотел что-то донести, но, чёрт возьми, смысл прочитанного от меня ускользнул.
Так что даже не знаю, поняла ли я суть и посыл "Москвы-Петушков" и были ли они там вообще. Но ставлю 4/5, уж больно язык у Венички хорош!

Я долго думала, какую оценку поставить этой книге. Многие считают, что это не литература, вообще не достойная. Простой язык, много ругани, нецензурных выражений, мерзких вещий и прочего. Это, безусловно, минус.
Но книга вовсе не об алкоголизме, она о жизни обычного русского человека, так называемоего бича. Главный герой ээрудированный человек, неглупый, но до безумия одинокий, у него есть желания помимо того, чтобы пойти напиться, Венедикт вызывает не только жалость, однако само произведение это больше тоска, чем смех. Я до конца надеялась на хороший финал, на то, что Венедикт (СПОЙЛЕР) в итоге встретится со своим ребёнком, выговаривающим букву ю, обрадует его гостинцами, но, увы, этого так и не произошло.

Начиная со студенческих времен, я была наслышана об этой книге и все время пыталась ее прочитать, но мне постоянно что-то мешало. А я себя корила все больше и больше... ведь это настоящий русский постмодернизм, книга, полная аллюзий различного рода: библейских, марксистских, на классическую литературу. Ведь в ней совершенно гениальным образом изображен настоящий русский человек.
И вот я прочитала эту книгу. И мне стало дурно. Я не хочу видеть русского человека таким. И пусть он интеллектуал, и в его голове огромное количество знаний, но что они, если они, знания, например, философии Канта, применяются для расчета интервалов икоты... нет, нет, нет, я не хочу принимать русского человека таким, пусть даже он знает не только, отчего умер Пушкин, но и всего евгения онегина наизусть. Я понимаю, что книга была написана в другое время и что система уравниловки не позволяла человеку проявлять себя и применять свои знания, но тем не менее этот алкаш, который ничего не делает, а лишь катается в электричках - это ненастоящий русский человек. Настоящий русский человек он другой, я в это верю. А здесь за литрами выпитого лосьона, одекалона, водки и прочих коктелей я не смогла разглядеть ничего, кроме блевотины. И да... этот текст очень интересен для филологического анализа и очень структурен и сложен, но мне не хочется в нем ковыряться, противно как-то. Может, оттого, что мне незнакомо похмелье, ведь я человек непьющий. А еще за Чехова обидно очень.

Сейчас среди людей в теме, кто хоть как-то поверхностно знаком с русской литературой сложно найти такого, кто не знаком или хотя-бы не слышал о поэме «Москва-Петушки». Вот и у меня Имя Венедикта Ерофеева было постоянно на слуху, время от времени кто-то из моих знакомых возьмёт, да и упомянет о славном философе русской души в условиях советской действительности Веничке.

Как и у любого человека, у Венедикта есть мистическая, эфемерная цель – единственное чувство, что наполняет его жизнь смыслом, а стакан водкой – желание, персонифицированное в лице женщины с которой он познакомился в Петушках на каком-то дне рождения и с тех пор ездит к ней каждую пятницу. «Эта девушка — вовсе не девушка! Эта искусительница — не девушка, а баллада ля бемоль мажор! Эта женщина, эта рыжая стервоза — не женщина, а волхвование!» Влечение к ней настолько сильно, что усилия, выделенные на достижение этой мистической, сакральной цели выматывают и иссушают все существо Венички по пути в злополучные Петушки. И пропало все, что было до этого, вся жизнь, все ларьки, все рестораны и подъезды, все знакомства, даже тот злополучный идиотский случай на производстве так лихо закрученный и описанный автором с изрядной долей иронии - самоиронии в первую очередь. Все растворилось в спирту – осталось только желание увидеть снова эти инфернальные изгибы ее тела, рыжие ресницы, длиннее чем волосы на наших головах, переходящая в белесость белизна ее кожи, волнообразные движения бедрами. Не надо было ей гладить Веничку своей лодыжкой по щеке, обнажать свои предплечья, бедра. Не надо было тогда разбавлять. В тот день земля содрогнулась и камни возопили.

Сегодня пятница, поэтому в очередной раз швырнув все на алтарь Афродиты, послав к чертям опостылевшее бытие и опрокинув стакан кориандровой, разбавив парой кружек «Жигулевского» а затем парой стаканов «Охотничьей», преодолевая похмельную тошноту и невыносимую легкость сегодняшнего бытия, дорогой полной эфемерных и физических преград он отправляется на Курский вокзал чтобы успеть на электричку к своей зазнобе в Петушки.

Кажется, Ерофеев не стремится привнести в свою поэму какой-то особый там смысл или какой-то важный библейский концепт, однако неизвестно по чьей воле – автора или некоторых сверхъестественных сил – «ангелов», он там присутствует. Библейские темы и цитаты с точностью и аккуратностью опытного хирурга вплетены в структуру поэмы полупрозрачной нитью, которая едва ли заметна невооруженным взглядом при беглом осмотре, но предательски выдает себя блестя и сверкая при направлении на нее источника яркого света, который ближе к финалу становится ослепительно ярким. Касаемо этой метафоричности и евангелических мотивов мне очень понравились несколько эпизодов и фрагментов из поэмы, а именно:

- разговор в компании с черноусым, декабристом, в котором автор выступает у роли некоего судьи и вообще заводилы, подкидывая то одну тему, то внезапно резко переключаясь на другую - то с обсуждения философии и алкогольных предпочтений Маркса, Чехова и Шиллера до главного вопроса «Почему тайный советник Иоганн фон Гете не пил на работе?» и вообще ведет себя как порядочная сволочь заливая в себя водку, а выливая потоки сознания, принимающие исповедальный вид, сдобренный самоиронией и самобичеванием.

- диалог с контроллером – «редчайшим бабником и утопистом» Семенычем, который раз за разом грозится бить рожу пьяного Венички за то, что тому нечего ему предъявить – нет ни билета, ни грамма водки, которая уже закончилась – но каждый раз ведется на ум и эрудицию Ерофеева, который травит байки то из области римского права, то еще о чем-то из римского и античного. Очень забавный эпизод в поэме, хотя такой же насыщенный евангелическим подтекстом, как и некоторые другие важные его диалоги и несут в себе вид совершающего последний свой поход Флагелланта.

- Грезы Венички. Революция, пленумы, избрание Венички в президенты, отречение от власти… Очень символический эпизод, напрямую связанный с финалом.

- финал. Преследование. Тут я ничего не буду писать.

Вся эта трагикомедия заканчивается очень жестко и резко. Финал, который рано или поздно, но все равно бы настиг Веничку. Не в эту пятницу, так в следующую. Ерофеев в своей поэме жил так, что его поступки, слова, философия совпадали со словами, он жил согласно своим взглядам и не изменял им. Потому, что не мог. В моем одном из любимых эпизодов в поэме, в «Назарьево — Дрезна» Веничка с черноусым переходят к размышлениям о ценности русского человека за пределами границы и есть забавный эпизод, в котором, будучи во Франции, он встречает пожилую парочку, которая гуляет по Елисейским полям. Он принимает их за Луи Арагона и Эльзу Триоле, догоняя которых он жалуется, что он во всех отчаялся и умирает от внутренних противоречий, но они, лишь потрепав его за щечку, уходят. На самом же деле на следующий день из газет он узнает, что это были Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар. В виду своей элитарности и аристократической возвышенности он всегда стремился к одиночеству, к утопии, где только он и она – любимейшая из его потаскух, эта белобрысая дьяволица.

Также, подводя итог, хочу привести в цитату найденную мной на одном сайте интересную мысль авторства И. В. Фоменко:

Поздно горько каяться и просить прощения
Мне б с утра поправиться, в качестве лечения
Чтоб мои страдания, не дошли до крайности
А мечты-мечтания, стали вдруг реальностью

На столе бутылочка, за столом девчоночка
Не стесняйся милочка, пей ее до донышка
Выпью со старанием, за здоровье маленькой
Окажу внимание и пойду с ней баиньки

Станет все по-прежнему, вот она желанная
Ласковая нежная и немножко пьяная
Не унять ретивого, до восхода солнышка
Я ж ее красивую, осушу до донышка!

В самый раз покаяться, попросить прощения
Что нам порознь маяться, принимать мучения
Только нету милочки, до конца, до донышка
Выпита бутылочка и ушла девчоночка

Жизнь моя порожняя, ни звезды, ни лучика
Ночью сны тревожные, утром жажда мучает
Чертики, да зайчики, скачут за окошками
Манят меня пальчиком, да бодают рожками...

Я бы рад покаяться, попросить прощения
Где же ты Красавица, дай мне отпущение
Только нет молодочки, закатилось солнышко
Жизнь свою, как водочку, я испил до донышка!
Сергей Иванов