РекламаБумажная
359 ₽
Ваша оценкаВладимир Галактионович Короленко (1853—1921) — выдающийся русский писатель, журналист и общественный деятель, без творчества которого невозможно представить литературу конца XIX — начала ХХ в. Короленко называли «совестью русской литературы». Как отмечали современники писателя, он не закрывал глаза на ужасы жизни, не прятал голову под крыло близорукого оптимизма, он не боялся жизни, а любил ее и любовался ею.
Настоящая книга является собранием художественных произведений, написанных Короленко н...
Жанры
Купить эту книгу
РекламаКупить
Рейтинг LiveLib
4,6
5 оценок
- 560%
- 440%
- 30%
- 20%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 7Хотят прочитать 16
Рецензии
boservas1 октября 2020 г.Святая наука — расслышать друг друга
Читать далееВозможно, самый популярный очерк нашего самого "народного" писателя эпохи царизма. Народным Короленко я называю не без доли иронии, поскольку он стал самым известным литератором, вышедшим из среды народников, можно сказать, что он плоть от плоти народничества.
Революционер до корней волос, Короленко так и остался классическим "борцом за всё хорошее против всего плохого", он не упускал случая выразить протест то царскому правительству, то временному, то большевистской диктатуре. Такой образцовый классический оппозиционер, живущий по принципу "чем хуже - тем лучше", но когда наступает то самое вожделенное "лучше", оказывается, что оно еще хуже, чем то что было до этого.
Переругиваясь с Луначарским, терпя выволочки от Ленина, который когда-то называл его прогрессивным писателем, а теперь - "жалким мещанином", Короленко умер с расстройства, а заодно и от воспаления лёгких, пережив Октябрь всего на четыре года.
Очерк "Чудная" носит некую печать автобиографичности, в нем отразился образ Эвелины Улановской, двадцатилетней студентки-народницы, с которой Короленко вместе отбывал ссылку в 1879 году. Очерк можно понимать двояко, сам автор явно хотел показать, что народ и правительство не едины. Рассказчик - жандарм Гаврилов - проникается человеческим состраданием к политической ссыльной, отказывается видеть в ней преступницу , относится к ней "по человечности". Скорее всего, он даже влюбился в свою подопечную, хотя про это в очерке не звучит ни слова. Она же всячески противится принять его сострадание, открыто называя его врагом и относясь к нему соответственно. Только под давлением более мудрого и опытного ссыльного Рязанцева девушка соглашается преодолеть свою гордыню и увидеть в молодом жандарме человека, да и это она делает не ради Гаврилова, а ради своего друга, после того, как тот обвиняет её в сектантстве.
Но нам, знающим, чем разродится история Российской империи через каких-то неполных 40 лет после описанного, понятно, что Короленко писал не только о том, что знал и хотел выразить, но и о том, чего еще не знал, и во что верить наотрез бы отказался. Этот очерк о силе ненависти, копящейся в социальных слоях подданных империи, о той жуткой непримиримости, которая застит людям глаза и лишит их самой возможности услышать друг друга - слышны будут только выстрелы наганов да свист шашек.
И даже те, кто будет готов к диалогу и прощению, как жандарм Гаврилов, не смогут найти понимание у своих оппонентов, но вот обида - обида захлестнет и их. И к концу жизни Короленко "чудными" будут уже восприниматься не непреклонные революционеры, а люди, призывающие к примирению и прощению.
1581,9K- boservas25 октября 2020 г.
Маруся, раз, два, три, калина....
Читать далееПо завершении чтения рассказа, хотя, если исходить из его объема, то его можно определить и как повесть, все же 80 страниц и несколько сюжетных линий, у меня возникла интересная ассоциация, Короленко предстал передо мной неким симбиозом Чехова и Горького. Оба этих писателя в год создания "Марусиной заимки" - 1899 - были очень популярны: Чехов находился на пике своей славы, Горький был на подступах к своему пику. А мысль о неком симбиозе возникла потому, что Короленко объединил "коронные" темы этих писателей. Чехов, который совсем недавно прогремел своим "Островом Сахалином", писал о ссыльных, Горький лучше всех разработал тему "босяков".
В "Марусиной заимке" Короленко представляет вниманию читателей ссыльных, только не сахалинских, а якутских, и в них явно просматриваются элементы босячества. Так что имеет место быть влияние обоих писателей: и чеховская скрупулезная наблюдательность и горьковский бесприютный романтизм. Подход, скорее чеховский, автор в произведении присутствует; Чехов далеко не всегда заявляет свое авторское участие, но в "Острове Сахалине" оно непреложно, поскольку это, все же, книга документальных очерков.
У Короленко тоже наблюдается элемент документальности, и я склонен думать, что у всех представленных в произведении героев были реальные прототипы, возможно он изменил имена, возможно приукрасил какие-то черты характеров или детали описанных событий, но реальная правда жизни ощущается за этим текстом без сомнений.
Все сюжетные ходы формируются вокруг беглой "зэчки" по имени Маруся, красивой и молчаливой молодой женщины из Малороссии. Отдельные блоки повести посвящены окружающим её мужчинам: отчаянному, самому "горьковскому" герою "заимки" Степану, имеющему неуничтожимую тягу к справедливости и душу Робин Гуда, и Тимохе, обстоятельному крестьянину из центральной России, умеющему работать и выжидать.
Наблюдения автора за складывающемся любовным треугольником и составляют суть произведения, в разговорах автора с героями раскрываются их характеры, проясняются события их жизней, обстоятельства их попадания на якутское поселение. Но Маруся жестко хранит тайну своего прошлого, о ней известно только то, что известно Степану, встретившему её в тайге, оба они были беглыми каторжниками.
Последний блок повести посвящен зарождающимся межнациональным проблемам, столкновению местного якутского населения с активной и воинственной татарской диаспорой, хотя под татарами здесь понимаются все представители мусульманского мира, заброшенные волей судьбы в далекую Якутию. Вот здесь и проявилась в полной мере натура Степана, ставшего на защиту менее наглых якутов. Но его "общественная" деятельность стоила ему личного счастья, потому что Тимоха, как я уже писал, умел выжидать и брать свое.
Уже закончив рецензию, разобрался с формой "Марусиной заимки", оказывается, это новелла. Ну что же, новелла так новелла, переписывать начало рецензии не стал, потому что с таким же успехом эту новеллу, кроме рассказа и повести, можно было бы назвать и очерком.
1501,2K 
Tin-tinka3 января 2022 г.Повести ссыльных лет
Читать далееЗамечательный сборник рассказов, в котором Владимир Галактионович Короленко делится с читателями наблюдениями из ссыльной жизни, рассматривает разнообразные характеры, аспекты жизни заключенных в тюрьмах и людей, отправленных на поселение, а так же рисует яркие сцены из жизни местного, в основном якутского населения. Истории весьма различны, но каждая мне понравилась, открыла что-то новое в этой исторической эпохе или позволила лучше прочувствовать уже знакомые сюжеты из жизни людей, так что сложно было оставаться равнодушной, знакомясь с этим прекрасным текстом.
Во время чтения создается впечатление, что автор - человек умный, взвешенный, полный доброты, а также искатель правды и справедливости, неравнодушный к чужому горю, раз смог так описать встреченных людей, поэтому безусловно хочется и далее продолжить знакомство с его творчеством. Приведу краткое описание каждого рассказа (кроме «Чудной», о которой я ранее уже писала), надеюсь, они найдут своих читателей.
Яшка– данный рассказ чем-то напоминает «Чудную», ставит вопрос об уместности сопротивления, когда это приносит лишь вред непокорному. Скорее всего, данная тема была особенно популярна в советское время, не зря всем знакомо выражение «лучше умереть стоя, чем жить на коленях». Но тут нет пафоса, лишь грусть и сожаление о бедном Яшке и ему подобных, заключенных в тюрьму из-за своего противостояния, в котором нет шанса победить. Не зря Якова считают сумасшедшим, ведь правильным считается подчиняться и делать нужное «тихой сапой», а открытый бунт часто пугает людей и активно осуждается более хитрыми собратьями. Но такие, как Яшка, просто не могут иначе и, даже зная о неминуемой гибели, продолжают выбранный путь.
Убивец – достаточно крупное повествование, скорее даже детективного жанра, знакомящее нас с неким ямщиком, на долю которого выпало немало сложностей, показывающее путь человека, потерявшего опору в жизни после гибели родных. Чем-то эта часть рассказа напоминает «Исповедь» Горького, герой также искал праведных людей, только вот вместо правильного пути он угодил в совсем мутную историю. Тут мы можем вновь убедиться в той печальной истине, что «один в поле не воин» и каким бы ни был замечательным человек, ему не справиться одному ни с преступным миром, ни с миром коррумпированных чиновников (тем более, если остальные люди занимают выжидательную позицию, размышляя, присоединиться ли к таким героям или разумнее дождаться перевеса сил на стороне «добра»)
Сон Макара – одно из самых известных произведений Короленко, тут вновь есть что-то наивно-детское в повествовании, хотя и поднимается важная тема. Этакая притча о том, можно ли винить человека в том, что он недостаточно добропорядочный, «обманщик, ленивец и пьяница» или же надо разобраться, что сделало его таким, какая среда его воспитала, что хорошего он видел в свой жизни. Как не пить и не лгать, если его «гоняли всю жизнь», словно скотину, ничего не понимающую, не имеющую возможности сопротивляться ни жестокому обращению, ни несправедливостям. И вроде все это прописные истины, но вновь автор так пишет, что его слова трогают, проникаешься сочувствием к герою, это очень человеколюбивое произведение, пробуждающее добрые чувства и призывающие «милость к павшим».
Соколинец – этот рассказ советую читать в паре с «Сахалином» Чехова. Там, где у Антона Павловича сухие, но очень познавательные строки о быте ссыльных, у Владимира Галактионовича эмоциональный рассказ о группе заключённых, прибывших на Сахалин и совершивших побег. А также зарисовка о жизни бродяг, рассказанная в теплой якутской юрте одной зимней ночью.
Содержащая - арестантское название томской тюрьмы, где находился в заключении сам писатель, это автобиографическое повествование не может не ужасать подробностями содержания заключённых и нравами в данном заведении.
Федор Бесприютный – история этапной партии, которая пешком передвигается к месту свой ссылки. Среди героев и политический заключенный, и женщины с детьми, и бродяги. На примере Федора Бесприютного писатель рисует безрадостную картину превращения ребенка, следующего за ссыльным отцом, в бродягу, неприспособленного к оседлой жизни, о закономерных для того времени его заключениях в тюрьмы, о побегах и недолгом времени свободы. И вновь Короленко очень душевно, внимательно вглядываясь в лица людей, рассказывает нам их историю, так что в таком небольшом рассказе помещается целый мир.
Черкес – на фоне остальных рассказов он немного теряется, так как это небольшая зарисовка о случае в пути, о неудобствах, которые испытывают унтер-офицеры, перевозящие ссыльного, об их мечтах получить много денег и избавится от службы. Тут вновь есть некая преступная составляющая, но меня больше заинтересовали бытовые описания, подробности организации «командировок».
Искушение- вновь автобиографическое повествование, где главный герой явно сам Короленко. История его повторного возвращения в Сибирь, заключения в Тобольскую тюрьму, произвола начальства, посадившего пересылаемого административным порядком в глухую одиночку военно-каторжной тюрьмы. Рассказ будет особенно интересен желающим узнать лучше судьбу и характер Владимира Галактионовича, а также подробности содержания заключённых в дореволюционных тюрьмах.
Ат-Даван – один их самых пронзительный рассказов, этакий реверанс в сторону Достоевского, Гоголя и Пушкина. Тема маленького человека, станционного смотрителя, униженного и оскорблённого, вроде не может открыть читателю ничего нового, но повествование трогает и оставляет длительное грустное послевкусие, хотя ничего истинно драматического вроде не происходит, просто увядающая жизнь одного несчастного. При этом вновь некая двойственность героя: может, он сам виноват в своих несчастьях, даже смешна в чем-то его глупость, но автор так его описывает, что смеяться не тянет, несмотря на некий комизм его поведения. А еще показан весьма интересный женский персонаж, о котором тоже хочется поразмышлять: насколько девушка несет ответственность за все произошедшее, дурной ли это нрав или оскорбленная молодость творит ошибки. Ну и, конечно, там, где есть маленький человек, есть начальник-самодур, тут даже несколько таких, так что рассказ определенно рекомендую.
Марусина заимка - самое крупное произведение в данной книге, давшее название всему сборнику. Оно вновь рассказывает нам о жизни поселенцев из ссыльных, то, как заключенные налаживают свою жизнь на новом месте, какое у них представление о счастье. Особенно ярко описана женская доля, вообще, судьба женщин-заключенных более чем печальна, ведь они были товаром, переходившим из рук в руки. Автор пишет о потребности налаженной жизни, необходимости пустить корни и найти покой.
Огоньки – это даже не зарисовка, а маленький набросок, совсем короткое впечатление о надежде, ведущей людей и поддерживающий их в нелегком пути.
Последний луч - небольшой рассказ о маленьком поселении Нюйский станок, заброшенном среди скалистой, весьма неприглядной местности, о ценности солнца и об угасании некогда славного рода.
Мороз – повествование о зиме в якутском крае, красивой, но весьма опасной поре, когда под действием стужи в людях могут проявляться как самые лучше, так и худшие черты. Вновь весьма человеколюбивое повествование, видно, что автор верит в Человека, хотя мы-то знаем, что совесть у людей может замёрзнуть не только под действием мороза, а в целом может отсутствовать или спать глубоким сном.
Государевы ямщики – весьма познавательный рассказ о том, кто и на каких условиях работает ямщиком в сибирской глуши, откуда такое название у данной профессии, что держит людей на этой работе и есть ли варианты сменить род деятельности, выбрав себе иную судьбу. Вот уж, действительно, описано совершенно безнадежное существование, без малейшего шанса на изменение начертанного на роду, хотя находятся смельчаки, рискующие всем, лишь бы выбраться из этой колеи.
Феодалы – последняя история рассказывает о «маленьких царьках», управляющих в сибирских «резиденциях» - столицах приискового царства, полных богатств и разгула, где соседствует барство, господские привычки, новинки парижской моды и пьяный кутеж в низкопробных «трактирах».
Подводя итог, советую данный сборник тем читателям, кто хочет познакомиться с избранными произведениями Короленко, узнать лучше эту выдающуюся историческую фигуру, а также тем, кто интересуется русской классикой и кому нравится изучать жизнь людей прошлого по художественной литературе
75668
Цитаты
nika_85 января 2022 г.Пустынные места и постоянное ограниченное общество, вне родственных и живых интересов, развивают особое, болезненное настроение. Разнообразие человеческой личности развертывается только навстречу разнообразию среды: без этого она застаивается и тускнеет. В таком настроении бородавка на щеке постоянного товарища, знакомый тон его голоса, слишком хорошо известные мнения вызывают глухое нерасположение, даже злобу.
172,1K- nika_85 января 2022 г.
Изломанная, смятая какой-то бурей, она стремилась восстановить в себе женщину и хозяйку. Для этого ей нужно было ее хозяйство, весь этот уголок. Для хозяйства нужен хозяин. Все это - лишь внешняя оболочка, в которую, как улитка, пряталась больная женская душа...
141K
Подборки с этой книгой
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
- 39 918 книг
Сибириада
- 527 книг
Мои книги на 5
- 291 книга
Что в имени тебе моем? Женские имена в названиях книг
- 2 724 книги
Сибериада
- 45 книг
Другие издания
