Марусина заимка
Владимир Короленко
0
(0)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Владимир Короленко
0
(0)

По завершении чтения рассказа, хотя, если исходить из его объема, то его можно определить и как повесть, все же 80 страниц и несколько сюжетных линий, у меня возникла интересная ассоциация, Короленко предстал передо мной неким симбиозом Чехова и Горького. Оба этих писателя в год создания "Марусиной заимки" - 1899 - были очень популярны: Чехов находился на пике своей славы, Горький был на подступах к своему пику. А мысль о неком симбиозе возникла потому, что Короленко объединил "коронные" темы этих писателей. Чехов, который совсем недавно прогремел своим "Островом Сахалином", писал о ссыльных, Горький лучше всех разработал тему "босяков".
В "Марусиной заимке" Короленко представляет вниманию читателей ссыльных, только не сахалинских, а якутских, и в них явно просматриваются элементы босячества. Так что имеет место быть влияние обоих писателей: и чеховская скрупулезная наблюдательность и горьковский бесприютный романтизм. Подход, скорее чеховский, автор в произведении присутствует; Чехов далеко не всегда заявляет свое авторское участие, но в "Острове Сахалине" оно непреложно, поскольку это, все же, книга документальных очерков.
У Короленко тоже наблюдается элемент документальности, и я склонен думать, что у всех представленных в произведении героев были реальные прототипы, возможно он изменил имена, возможно приукрасил какие-то черты характеров или детали описанных событий, но реальная правда жизни ощущается за этим текстом без сомнений.
Все сюжетные ходы формируются вокруг беглой "зэчки" по имени Маруся, красивой и молчаливой молодой женщины из Малороссии. Отдельные блоки повести посвящены окружающим её мужчинам: отчаянному, самому "горьковскому" герою "заимки" Степану, имеющему неуничтожимую тягу к справедливости и душу Робин Гуда, и Тимохе, обстоятельному крестьянину из центральной России, умеющему работать и выжидать.
Наблюдения автора за складывающемся любовным треугольником и составляют суть произведения, в разговорах автора с героями раскрываются их характеры, проясняются события их жизней, обстоятельства их попадания на якутское поселение. Но Маруся жестко хранит тайну своего прошлого, о ней известно только то, что известно Степану, встретившему её в тайге, оба они были беглыми каторжниками.
Последний блок повести посвящен зарождающимся межнациональным проблемам, столкновению местного якутского населения с активной и воинственной татарской диаспорой, хотя под татарами здесь понимаются все представители мусульманского мира, заброшенные волей судьбы в далекую Якутию. Вот здесь и проявилась в полной мере натура Степана, ставшего на защиту менее наглых якутов. Но его "общественная" деятельность стоила ему личного счастья, потому что Тимоха, как я уже писал, умел выжидать и брать свое.
Уже закончив рецензию, разобрался с формой "Марусиной заимки", оказывается, это новелла. Ну что же, новелла так новелла, переписывать начало рецензии не стал, потому что с таким же успехом эту новеллу, кроме рассказа и повести, можно было бы назвать и очерком.
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Владимир Короленко
0
(0)

По завершении чтения рассказа, хотя, если исходить из его объема, то его можно определить и как повесть, все же 80 страниц и несколько сюжетных линий, у меня возникла интересная ассоциация, Короленко предстал передо мной неким симбиозом Чехова и Горького. Оба этих писателя в год создания "Марусиной заимки" - 1899 - были очень популярны: Чехов находился на пике своей славы, Горький был на подступах к своему пику. А мысль о неком симбиозе возникла потому, что Короленко объединил "коронные" темы этих писателей. Чехов, который совсем недавно прогремел своим "Островом Сахалином", писал о ссыльных, Горький лучше всех разработал тему "босяков".
В "Марусиной заимке" Короленко представляет вниманию читателей ссыльных, только не сахалинских, а якутских, и в них явно просматриваются элементы босячества. Так что имеет место быть влияние обоих писателей: и чеховская скрупулезная наблюдательность и горьковский бесприютный романтизм. Подход, скорее чеховский, автор в произведении присутствует; Чехов далеко не всегда заявляет свое авторское участие, но в "Острове Сахалине" оно непреложно, поскольку это, все же, книга документальных очерков.
У Короленко тоже наблюдается элемент документальности, и я склонен думать, что у всех представленных в произведении героев были реальные прототипы, возможно он изменил имена, возможно приукрасил какие-то черты характеров или детали описанных событий, но реальная правда жизни ощущается за этим текстом без сомнений.
Все сюжетные ходы формируются вокруг беглой "зэчки" по имени Маруся, красивой и молчаливой молодой женщины из Малороссии. Отдельные блоки повести посвящены окружающим её мужчинам: отчаянному, самому "горьковскому" герою "заимки" Степану, имеющему неуничтожимую тягу к справедливости и душу Робин Гуда, и Тимохе, обстоятельному крестьянину из центральной России, умеющему работать и выжидать.
Наблюдения автора за складывающемся любовным треугольником и составляют суть произведения, в разговорах автора с героями раскрываются их характеры, проясняются события их жизней, обстоятельства их попадания на якутское поселение. Но Маруся жестко хранит тайну своего прошлого, о ней известно только то, что известно Степану, встретившему её в тайге, оба они были беглыми каторжниками.
Последний блок повести посвящен зарождающимся межнациональным проблемам, столкновению местного якутского населения с активной и воинственной татарской диаспорой, хотя под татарами здесь понимаются все представители мусульманского мира, заброшенные волей судьбы в далекую Якутию. Вот здесь и проявилась в полной мере натура Степана, ставшего на защиту менее наглых якутов. Но его "общественная" деятельность стоила ему личного счастья, потому что Тимоха, как я уже писал, умел выжидать и брать свое.
Уже закончив рецензию, разобрался с формой "Марусиной заимки", оказывается, это новелла. Ну что же, новелла так новелла, переписывать начало рецензии не стал, потому что с таким же успехом эту новеллу, кроме рассказа и повести, можно было бы назвать и очерком.
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.