Линкольн в бардо

Бардо [тиб.; санскр. Антарабхава, буквально "между двумя"] - промежуточное состояние, любой интервал, "между".
⠀
Первые 50 страниц я продиралась сквозь текст.
Безумно сложно воспринимала предложения.
Меня откровенно бесила манера написания, сам стиль, который выбрал автор.
Размышляла: неужели за это дают премии?!
⠀
100 страниц - «догнала», вникла.
Прониклась...
И понеслось!
На одном дыхании до конца.
И оценка из 3-4 превратилась в 9!
⠀
———
⠀
Рой голосов
Зависшие души
Неушедшие

Они - тени, нематериальные, неосязаемые.
Полные отчаяния...
Живущие в состоянии постоянного страха.

Их пугает, что там впереди...
Они «бунтуют против воли Господа»...

Но что для них «уйти из бардо»?

• сдаться?!
• уступить?!
• капитулировать?!

  Или принять и осознать, что они есть нечто большее на самом деле, и перел ними - путь к свету, стоит лишь только открыть свой разум и сердце...

Тот самый случай, когда согласен с Харрисом полностью. "Линкольн в бардо" — типичный пример романа, в котором форма гораздо важнее содержания. Это еще печальнее, если знать, что вообще-то Джордж Сондерс шикарно умеет работать с сюжетом и много раз доказывал это в своих замечательных рассказах.

Тут, однако, сюжет глубоко вторичен. Его, по сути, можно пересказать в три предложения. Возможно, именно поэтому Сондерс и выбрал столь необычную форму подачи. Она, конечно, заслуживает уважения, но книгу, как ни крути, читаешь не из-за композиционных фишек. Хочется поразмышлять, узнать что-то новое, познакомиться со свежими идеями, а этого тут нет и близко.

В общем, прочитал и забыл. 3/5.

Поначалу читать ужасно тяжело, т.к. повествование построено из клочков разноголосых свидетельств, да ещё в двух плоскостях: реальные воспоминания о том, каким был президент Линкольн во время гражданской войны и смерти сына + многочисленные истории персонажей, пребывающих в междумирье, не осознающих, что они мертвы, и потому не переходящих на тот свет, толкущихся на кладбище.

Думаю, сложность восприятия связана не только с формой, выбранной Сондерсом, но и с тем, что для меня американская история не родная, я не выросла с четким пониманием роли Линкольна и гражданской войны. Я как бы это все знаю в общих чертах, но огромный пласт суждений, убеждений, переживаний, который рождается, должно быть, у читателя, воспитанного в американской школе, не возникает от одного только имени Линкольна.

Что делает Сондерс в этом тексте, я поняла только после половины книги. И тогда меня просто накрыло каким-то грандиозным сочувствием ко всей истории, к Линкольну, к американцам - чернокожим и белым. А также уважением к тому, как тонко Сондерс замешивает своё варево.

Сначала он упирает на горе в связи с утратой сына, плюс подсовывает как бы между делом истории простых людей, умерших внезапно, желавших счастья, утративших шанс воплотить свои мечты и утешить тревоги. Плюс постепенно вырисовывается сложное общественное положение президента, который ведёт кровопролитную войну, платит жизнями, мясом, кровью, переломанными телами молодых мужчин, чьих-то сыновей, братьев, отцов, за идеи, многим людям непонятные, абстрактные, отвратительные. С одной стороны, это идея целостности государства, с другой - освобождение чернокожих, которых искренне не считают за людей.

Среди множества жалких, трагичных, отвратительных, разрывающих сердце историй призраков голоса чернокожих появляются всего трижды. Читатель как бы привыкает к мрачному карнавалу, царящему на кладбище ночью - кому-то сочувствует, что-то видит малоприятной фантасмагорией. Но истории чернокожих по нарастающей включают понимание масштабов происходящего.

1. Сначала человек, который очень старался быть покладистым и хорошим рабом, учился, совершенствовался, но теперь начинает понимать, что в нем много злости на своих хозяев. Что он проглатывал обиды и раболепствовал в тщетной надежде сделать свою жизнь лучше.  И теперь в нем много гнева, даром, что парень уже умер и ничего сделать не может.

2. Потом спокойный, всем довольный, примирительный семьянин. У него были хорошие хозяева, свой домик, жена и дети. Грех жаловаться. Особого насилия или ужаса он не видел. В его жизни были ДАЖЕ ЧАСЫ, когда он был предоставлен себе. Он так ценит эту небывалую роскошь. Но в его рассказе к читателю просачивается понимание, как это дико, что человек не может спокойно на толчке посидеть, с женой полежать в постели, поиграть с детьми, потому что он безоговорочно и с потрохами принадлежит другим людям, и обязан в любой момент, когда его позовут, быть в распоряжении хозяев. Этот смиренный человек, уже умерев, догадывается, что у некоторых людей вместо минут и часов свободы, которые давали ему, было ВСЁ ВРЕМЯ их жизни. Это ошеломляет.

3. Наконец, появляется очень красивая мулатка, про которую довольно коротко - но этого достаточно - рассказывается, как ее насиловали всеми возможными способами все, кому не лень. Какой вещью она была для множества мужчин - хозяев, случайных бродяг, проходивших мимо поля, где она работала. Сколько боли, недоумения и ужаса она претерпевала за свою недлинную жизнь. Она нема. Поэтому за нее говорит чернокожая старуха с истертыми до костей руками и ногами - что уж она там делала, мы даже не узнаем, но явно при жизни ее привели в такое состояние.

И всё. После этого практически не появляются чёрные. Снова наступает толпа белых призраков с их жестокими и печальными историями. Снова страдает от утраты сына Линкольн. Снова сын переживает мучительные приключения в своем загробье. Но увиденное уже не развидеть.

Становится понятно, как этот Линкольн, у которого сердце разрывается от смерти ребенка, от вины, что он не был с ним в момент смерти, а устраивал пышный государственный прием, вдруг осознает, что он своими руками причиняет тысячи таких смертей. И главное, что это цена на прекращение насилия над миллионами рабов. Какой трезвостью, человеколюбием и могучей волей надо обладать, чтобы продолжать, вести и завершить победой эту кровавую бойню, начав тем самым вековой процесс эмансипации чернокожих и восстановления душевного состояния белых. До сих пор расовый вопрос не решен в США, хотя кажется, что цветное население, уж, вроде, получило полноправие и т.п. Но ясно, что там болячек еще до фига. И Сондерс отдает должное самому началу, болезненному хирургическому вмешательству в разъедающую хворь, после которого выздоровления в полной мере еще не случилось. Ну и нельзя не заметить, как всё-таки работает политическая система - многие его не любят, критикуют, противятся его действиям, но есть система, которая удерживает его у власти, пока есть также многие, кто с ним согласен. Незадолго до убийства Линкольна переизбирают. Но он успевает принять решения об освобождении рабов, успевает сохранить целостность союза штатов. И после его гибели эти решения остаются в силе, определяя развитие государства в дальнейшем.

Ну и то, как он это делает тонко, не в лоб, в этом своем карнавальном стиле, создавая повествование из клочков, как квилт, вызывает уважение и восхищение.

Книга непростая, но понятно, почему ее включили в топ-100 лучших книгу 21 века по версии Нью-Йорк Таймс, причем, как по смыслу, так и по исполнению.

"Линкольн в бардо" удостоился Букеровской премии, это роман-эксперимент в жанре трансреализма. А действие здесь разворачивается в бардо - пограничном состоянии между жизнью и смертью в буддизме.

События разворачиваются в рамках всего одной ночи. В эту ночь умирает от болезни Уильям Линкольн, сын американского президента Авраама Линкольна. Далее повествование разделяется на две части - мир живых, где остается отец мальчика и так называемое бардо, куда попадает сам Уильям. Душа мальчика оказывается на кладбище Оак-Хилл среди множества таких же душ, застрявших между жизнью и смертью. Все эти души уверены, что они просто "хворают" и рано или поздно вернутся в свои тела, и только маленький Уилли понимает, что происходит на самом деле.

Книга хоть и читается легко и быстро, но зачастую я ничего не понимала и приходилось перечитывать по несколько раз, чтобы вникнуть в суть. А все дело в том, что повествование в бардо ведется чуть ли не от всех душ сразу. Они постоянно перебивают друг друга, несут какую-то неразбериху и ты просто не успеваешь за ними. Возможно, если бы автор не использовал этот своеобразный прием, книга понравилась бы мне гораздо больше. С другой стороны, это одна из ее фишек.

Книгу я не поняла, и мне даже трудно представить, кому можно бы было это посоветовать.

- Хм, - внутренний мистер По приложил монокль. - Хм.

• Что-то в этом есть, - деловито кивнул его визави.
• Нет, вы только слушайтесь! "Все время клал камень на свой громадный член и смотрел, как тот опускается!" Это ужасно! Это нельзя назвать литературой!
• О да, безусловно, это чересчур отвратительно для такого непрошибаемого пуританина, как вы! Это абсурд, вы понимаете? Аб-сурд! Здесь так и положено!

  - Господа! Мы отходим от сути дела! Ведь в центре внимания вовсе не стилистика и порнография, тьфу-тьфу...

• Да не было тут такого! - возмущенные глаза одного из почитателей Сондерса выросли до размеров месяца в полнолуние.
• Не перебивайте, уважаемый! Так вот, здесь же о маленьком потерянном ребенке! Здесь же трагедия! Вы только всмотритесь, как автору удалось использовать постмодернистские приемы для раскрытия центральных образов! Ведь как бы мы еще догадались о том отчаянии, которое сквозило в каждом движении отца? А надежды маленького мальчика, который был согласен на пожирание грибами, лишь бы дождаться пока к нему снова не придет отец?

• А мне кажется, в центре внимания - Гражданская война в Америке. И мотив сына и отца - это лишь аллегория трагедии северян и южан, которые теряли своих детей каждый день. Вы только вслушайтесь! Мне чудится в этих строках голос целого поколения: "Прохаживался, посвистывая, по бойне, отводил глаза от крови, мог смеяться, мечтать и надеяться, потому что пока этого еще не случилось со мной"!
• Пожалуй, ты прав, внутренний Себас. Сколько раз мы проходили мимо страждущих и обращали на них внимание только после того, как сами испытали нечто подобное на своей шкуре?..
• И все же... Как бы вы определили основную мысль сего произведения!
• Не учительсвуй, А.Ю.! Ты прекрасно знаешь, что основных мыслей может быть несколько, и каждый из нас по-своему прав.
• И все же...
• Да трагедия каждой личности во внимании тут! Каждого из упомянутых персонажей! Не только Линкольна и Уилли, но и этих Бевиса и Воллмана, и прочих... Сойдет тебе?!

Как можно было не слышать об этой книги, после получением за нее Букеровской премии? Вот и я наслушалась, вдохновилась и решила, что мне тоже надо обязательно изучить ее.
Ну что ж. Похоже от премии я ждала иного. Как оказалось, книга получила такой почет за стиль своего написания. И могу отдать автору должное, это действительно оригинально. Кроме того, это потребовало огромной скурпулезной работы в некоторых случаях.
Но что можно сказать о ней кроме этого нового стиля? Да посути не особо много. О чувствах тех, кто нас покинул, но оставил за спиной нерешенные дела? О чувствах тех, кто кого-то потерял? Да камон, не ново и подано сухо и не интересно.
В общем, вдохновение биографией автора и отзывами о книге преобладает над самой книгой.

Причины моей симпатии к роману Сондерса:
⠀
1) Тема подземного мира.
В книге автор дал право голоса умершим, а само действие происходит на границе миров.
⠀
2) Линкольн.
Со школьных времен мне очень интересна эта историческая фигура. Когда-то даже готовила доклад про убийство Линкольна. Так что рада встретить упоминание президента.
⠀
3) Структура романа.
Неровный текст в виде диалогов и вырезок из публицистических текстов, воспоминаний, складывается в ровное и наполненное повествование. Кроме того, когда глаза и мозг устали от больших абзацев, роман «Линкольн в бардо» - просто находка.

Я, честно говоря, нахожусь в несколько смешанных чувствах - наверное, эту книгу нужно читать, как минимум, дважды. Скорость у неё большая, а количество понапиханного в один квадратный сантиметр просто зашкаливает.
В итоге, я так и не поняла толком, что именно хотел этим всем сказать автор, но чёткое ощущение того, что что-то он всё-таки хотел сказать, и непременно что-то очень умное, осталось. Возможно, речь шла о том, что всё в этом мире относительно, и надо уметь абстрагироваться от своих проблем; что мир - это лишь большой муравейник. Не знаю.
В целом, мне понравилось, очень оригинально и оптимистично, хотя это и явно написано для "Букера" и т.п., что я не люблю. Оценку снизила из-за некоторой недоработки в композиции: начало слишком затянутое, поэтому конец кажется скомканным, и неяркая кульминация.

Шел когда-то во всех кинотеатрах Америки в далекие 90-е фильм «Освободите Вилли!». Жалостливое такое кино, про китейку.

Я не знаю, что там случилось с братьями Уорнерами и почему они вдруг к 25-летию выхода первого фильма, решили передать франшизу в руки Джорджу Сондерсу. Тот подошел к делу концептуально, не стал размениваться по мелочам, устроил настоящий перезапуск серии.
Киты нынче не в моде. Тем более косатки. Зомбаки и мертвечина идут лучше. Общество стало гуманнее, толерантнее. Поэтому в центр надо поставить человека. А чтоб публика раскупала - человека необыкновенного. Чтоб не скучала, разнообразить дело. Вбросить рядом с затертым до штампа персонажем, каким является Эйб Линкольн, менее затасканного, сынка Вилли. Это хороший выбор. Мы же знаем, настоящие актеры – дети и животные. Вот и поменяли одно хорошее на другое, не хуже.

В чем была беда голливудских сценаристов? Узко мыслили. Делали семейный фильм из сюжета достойного греческой трагедии. Променяли глобальную тему свободы на узкую «осторожно, черепаха!». Совершили типичную для творческой интеллигенции ошибку – не отразили роль партии.

В романе «Линкольн в бардо» Сондерс все поправил. Решения вашингтонского обкома отразил, публику мелодраматическим сюжетом порадовал, прогрессивной интеллектуальной общественности потрафил.

Многие отметили, роман Сондерса - свидетельство того, что дело постмодернизма живет и побеждает. Опора на тексты, а не на реальность – есть. Игра словами – присутствует. Внешнее отрицание абсолютной истины, переходящее на деле в идею ее комплиментарности – имеется.

Ну да, перед нами его новая ипостась - политкорректный постмодернизм. Незубастый. «Покойники не кусаются». Постмодернизм в бардо.

Весь роман построен едва ли не на одном приеме – античного хорового пения, которое подчеркивает, что различие между мертвыми и живыми имеет не такое уж большое значение. Ну да, по соборным сондерсовым записям легко проследить как быстро составляются легенды и мифы о героях и покойниках, как быстро они обрастают необходимыми качествами благодаря искренним стараниям публики. Но вся эта внешняя бутафория скрывает до ужаса тривиальный сюжет достойный голливудской постановки.

Перед нами мелодрама (умер сынку у отца, он и плачет без конца), книжка для подростков (жителям загробного мира надо, в натуре, освободить Вилли) и одновременно пропагандистский патриотический роман, не уступающий по пафосу борьбы за американскую демократию (таков ныне коммунизм не только для Америки, не только для мира живых, но и для покойников) произведениям социалистического реализма.

Папа освобождает рабов на этом свете, сынок покойников – на том.

Конечно, такой потрясающий сюжет не мог быть не одобрен американской общественностью. Отсюда – буря восторгов.

Ну а нам-то что с этого?

С точки зрения литературы приема и борьбы за ценности отцов-основателей и апологетики современной политкорректности книга Сондерса самое то. Но если вы ждете от романа каких-то эпохальных прозрений, то вас ждет разочарование. Это текст, несмотря на все формальные навороты, рассчитан в основном на инфантильную публику, выросшую на фильмах, упомянутых в самом начале, исповедующую простые и прописные, одобренные современным культурным сообществом истины.

Значит ли, что эта книга плоха? Нет. Совсем нет. Просто она адресована лицам среднего интеллектуального возраста, для которых достаточно устроить разноголосицу комментариев и упразднить привычную форму повествования. Предыдущие букеровские лауреаты – Марлон Джеймс, Пол Бейти в своих романах были более изощренными в плане формы и насыщенными с точки зрения содержания. И понятно, отчего они выглядят на фоне Сондерса выигрышней – попса и партийность убивает литературу.