Учиться у Заратустры

Одна из тех редчайших книг, о которых, и это без притворства, нельзя ничего читать до прочтения и практически ничего нельзя сказать после. "Так говорил Заратустра" - самая неожиданная книга в моей жизни. В ней столько дыхания, столько шагов, биения сердца, солнца, земли, в ней столько крови, что совершенно невозможно построить из этого что-то одно и успокоиться. Это язык, система знаков, из которой можно сложить практически что угодно. Совершенно необязательно и даже противопоказано как-то ограничивать себя, с ней ты царь мира и можешь владеть знаками сам - созидать замки и ключи в бесконечном количестве. При этом в этом кишащем жизнью лесу, где-то на ощупь или наугад, можно разглядеть и тропку самого Ницше.

Меня - упертого, прирожденного моралиста она очаровала практически с первых страниц и не отпускала до самого конца. Никогда бы не подумал, что соседом моего любимого писателя Толстого станет этот прекрасный сумасшедший романтик, о котором писали, пишут и будут писать столько злого и неправильного.

Напоследок, настоятельно рекомендую послушать эту книгу в исполнении Николая Козия. Похоже, во многом именно ей я обязан своему неожиданно глубокому прочтению. Гулять вечерами, слушать легкий шум ветра и опускаться, словно подлодка, пусть в холодные и пугающие, но такие новые глубины - мне никогда не забыть этого путешествия.

Целых два месяца читала "Человеческое, слишком человеческое" Фридриха Ницше. И скажу - несмотря на простой язык (после Шопенгауэра и Канта), произведения Ницше надо читать медленно. Над каждым его тезисом надо думать. Хотя чтение книг по философии уже требует, чтобы читали вдумчиво и медленно. Так получается, что если я начинаю читать произведение великого писателя, то это всегда или самое ранее произведение, или последнее. Как обычно бывает, впечатления от этого не очень. Ницше я начала читать/узнавать с книги "Ecce Homo. Как становятся самим собою". Сначала он мне показался позёром. Книга была похожа на инструкцию как пестовать свою гордость. Но речь не об этом.
Человеческое, слишком человеческое...так много, что одновременно нас делает глупыми, косными созданиями, не ведающие как прекрасен мир, создания, которые привыкли работать, как рабы, плакать и бить себя в грудь по любому поводу, жаловаться и ненавидеть мир. Создания, которые боятся выйти за рамки, которые сами себя заключили. Ищущие справедливость и зачем-то уверенные, что им обязаны за то, что они живут и делают. И Ницше скорбит, видя, как много упускают люди, не ведающие дальше своих убеждений, цепляющиеся за мнения, за раз навсегда установленную представления мира.
По этой книге можно учиться наблюдать за собой, исправлять недостатки характера, сдерживать тщеславие и гордость, научиться терпеливо относится к другим мнениям. Ницше учит в этой книге, что каждая мелочь в нашей жизни важна, каждое переживание должно нас делать лучше, а проблемы - более устойчивыми и спокойными. Это нас учит быть умеренными, в некотором роде стоиками. Наслаждаться каждым днём. Быть умеренными в страстях. Думать над каждым словом. Думать всегда, а не жить на автопилоте. Любить природу. Дорожить дружбой и не злоупотреблять ею. Наблюдать за миром и всё подмечать. Вот чему можно научиться у этой книги.
Только читайте внимательно. Вдумчиво. Всегда появится желание записать хотя бы один тезис и повесить на стенку, чтобы каждое утро читать и стараться смотреть на мир как в первый раз.
Надеюсь у меня получится.

Потирая руки, я всё-таки сел за написание рецензии на эту гениальную и глубочайшую книгу, вызвавшую столько споров, противоречий, которые вполне справедливы, стоит заметить. Ибо Ницше - радикальный полуфилософ-полупоэт, который осмелился оспорить фундаментальные основы всех вещей, в частности морали и религии. Я бы даже осмелился сказать, что поэзии в его рассуждениях гораздо больше, и этим он меня привлёк больше всего. Собственно, эта поэтичность является одной из трех, на мой взгляд, основных причин непонимания его философии или же антипатии к ней. Вторая и третья - это то, что он немец и то, что он филолог (чрезвычайно трудно переводить).
Но я не буду делать таких обширных лирических отступлений в сторону личности Ницше. Лучше выскажу мнение о лучшей его работе.
Итак, Заратустра. Вот она истинная поэзия! Вот он истинный полёт за грань, в заоблачную холодную даль. Именно холодом веет эта книга - таким ободряющим и закаляющим. Она ассоциируется у меня с утренней зарёй: солнце только-только выходит и предвещает начало нового дня. На улице ещё морозно, но ты уже радуешься от первых лучей солнца. Ты больше не чувствителен к холоду, ты стоишь на холодной траве в одних шортах, сердце учащённо стучит, ты играешь желваками и слегка, подозрительно-лукаво улыбаешься. Или это с таким же успехом может быть зимний солнечный день. Всё блестит и искрится, ты с некоей торжественностью и патетичностью хрустишь по свежему снегу в тридцатиградусный мороз. Или даже маршируешь. Это ещё одна стойкая ассоциация. Кстати, сразу наводит на мысль о Первой и Второй мировых войнах, Гитлере и вообще нацизме, фашизме (нужное подчеркнуть) в Германии. Но об этом позже.

"Зима, злая гостья, сидит в моём доме; посинели руки мои от её дружеских рукопожатий."
"Но я чту её и не молюсь пузатому идолу огня."
"Злобою начинаю я каждый день - я смеюсь над зимою холодною ванною - за это ворчит на меня моя строгая гостья."
Да-да! Только пускай для меня это будет не злоба, а скорее некая спортивная злость, бесстрашное устремление.

Книга вообще полна гениальными цитатами, многие из которых, кстати, не содержат чересчур завуалированного символизма, а порой он и вовсе отсутствует:
"Многих встречал я уже, которые тянулись и надувались, а народ кричал: "Вот великий человек!" Но что толку во всех воздуходувка! В конце концов воздух выйдет из них."
"Для одного одиночество есть бегство больного. Для другого одиночество есть бегство от больных."

Также это книга о подозрении. О подозрении ко всему, всем и вся. Это не означает, что ты должен превратиться в угрюмого отшельника, с внутренним миром обозленного на весь мир старика. Просто наш мир довольно жесток и люди в нём зачастую двуличны, что навряд ли кто-то сможет отрицать. Поэтому ты должен идти по жизни улыбаясь, но твоя ладонь в нужный момент должна уметь превратиться в кулак. Ты должен в одно и тоже время сочетать подозрительный взгляд исподлобья и гордый (не тщеславный), но добродушный и искренний взгляд.

Теперь к слову о марше. Да, этим духом войны (может быть, не в прямом смысле) и борьбы пропитана вся книга. Именно этим она, конечно, вызвала столько отрицательных отзывов, что тоже имеет право на существование, так как во время Первой Мировой войны была обязательной для прочтения книгой наряду с Библией. И Гитлеру, несомненно, Ницше импонировал. Но, как сказал кто-то из братьев Стругацких: "Ницше - великий поэт, но ему не повезло с поклонниками." Да, разумеется. Такие произведения можно по-разному интерпретировать. В данном случае Гитлер растолковал его философию с пользой для себя, что повлекло всем известные результаты. Но Боже мой! Ницше же никогда не писал о разрушении. Он писал о созидании! О стремлении к безупречному человеку! И никогда не были его словами "Падающего подтолкни!". Кто виноват, что переводчик так постарался изолгать первоисточник. Да, он жёсткий и бескомпромиссный. Но при всём своём подозрении в нём нет ненависти к человеку и человечеству. Просто, на мой скромный взгляд, ему надоело видеть болтающегося как желе человека, мягкого и чересчур сердобольного.

Я с полным пониманием отношусь к критике в его сторону и в сторону этого произведения. Всё вполне оправдано. Но просто надо откинуть в сторону стереотипы и попытаться отречься (хотя бы на время) от вербальности и воспринимать всё интуитивно, предаться силе воображения и не бояться смелых абстракций. Книга произвела на меня сильнейшее впечатление, и несомненно, я перечитаю её вновь. Могу посоветовать её людям, которые по-настоящему любят поэзию с её бесконечном полетом во внеземное и космическое, готовых отречься на время от земных слов и определений, а также тем, кто осознает, что не всегда надо сидеть в тёплом кресле в двух одеялах, пить горячий чай с пирожными и чувствовать полнейший комфорт. Нужно хотя бы иногда чувствовать неудобство, выходить на мороз, промокать под дождём, идти навстречу буре, плыть против течения. Я бы посоветовал прочитать книгу спортсменам, или тем, кто только находится на пути к спорту. Гарантирую, эта мотивация будет похлеще Миши Маваши.

Ставлю книге 4.5. Снижаю полбалла за слишком радикальное отрицание морали и религии и за общее высокомерие Фридриха Вильгельма.
Хотя, тут, видимо, можно только округлять, поэтому
Фридрих, садитесь, пять!