Вторая жизнь Уве

- Теперь ты на меня орёшь!

- БЛИН, ДА НЕ ОРУ Я НА ТЕБЯ! - орёт она.

Следом выступает кошак, морда кирпичом, точно он и не кот, а как минимум ротвейлер весом в 60 кило, состоящий на службе у наркоконтроля.

Получается , человек " безнадежен" лишь оттого , что видит черту , за которую нельзя переступать ?

– Я тут подумала… – осторожно начинает она, включая первую скорость и разворачиваясь.
– Больше не думай: это вредно.

Каждому человеку нужно знать, за что он сражается. Так они говорили. Вот она и сражалась. Билась за то хорошее, что разглядела в них. За детей, которыми ее обделила судьба. А Уве сражался за нее.

Но всюду рано или поздно на его пути вырастали чопорные, самодовольные физиономии, венчающие собой белые рубашки. А с ними не повоюешь. Они не только пользуются покровительством государства. Они и есть государство.

С дюбелями спешить - людей смешить. У каждого дюбеля свое применение, своя метода. Народ нынче совсем не думает о технологии, лишь бы смотрелось помоднее.

Но нет на свете ада, способного сравниться с гневом беременной, которой отказали в её надобности.

Покончить с собой можно и завтра. Успеется.

А не стань он ночным уборщиком, никогда бы не пришло то утро, когда, возвращаясь со смены, он увидел ее. Ее красные туфельки, золотую брошку и золотисто-каштановые локоны. А ее смех — как забыть ощущение, будто кто-то босыми ножками пробегает по твоему сердцу.

Но наступает вечер, а наутро Уве просыпается в одном доме мало того что с кошаком, так ещё и с голубым постояльцем.

Просто, по его мнению, вещи любят место и порядок. Нельзя идти по жизни, вот так вот влегкую разбрасываясь и размениваясь ими. Будто постоянство нынче ничего не стоит. Нынче люди меняют старое на новое до того быстро, что умение делать что-то долговечное стало ненужным.

Так Уве и катался три месяца кряду. Пока ей не надоело: хоть бы поесть куда пригласил. И она пригласила сама. – Завтра в восемь вечера буду ждать тебя здесь. Надень пиджак и своди меня в ресторан, – без лишних церемоний приказала она, сходя с поезда в пятницу вечером.

Малыш пока научился только раскидывать свои игрушки по кухне Уве. Уве устраивает ему «лягушатник» у себя перед домом, но упаси вас бог назвать лягушатник этим словом – Уве тут же шикнет: «Это бассейн!»

...победить в сражении еще не значит выиграть войну.

"... Мгновенно сориентировался: на стоянке оставалось всего два свободных места. Разгар рабочего дня. Что тут забыли остальные, разумеется, было выше его понимания. Хотя, конечно, кто в нынешние времена работает!.."

Народ нынче разучился убирать снег. Так, разгребут кое-как, снегоотбрасывателем или еще чем. Понакидают сугробов абы как. Лишь бы проехать, будто в жизни только оно одно и важно.

Уве называли бирюком. Фигня это, не был Уве никаким бирюком. Ну не улыбался каждому направо и налево. Что ж его – в преступники записать за это? Что до Уве, у него на сей счет было свое мнение. Просто, когда хоронишь ту единственную, на которой сошелся свет клином, что-то в тебе надламывается. И время не в силах залечить эту рану.

«Неужто нынче никто за принципы свои бороться не хочет?» - удивленно восклицал Руне. «Никто, ни одна сволочь», - отвечал ему Уве.

...их ссора не была внезапной. Скорее она постепенно складывалась из множества мелких стычек, так что со временем получилась гремучая смесь, детонирующая от каждого сказанного слова: стоило раскрыть рот, как старые обиды оборачивались новым взрывом.