Теория невероятности

Мы народ. Мы живем медленно и вечно. Как самшитовый лес. Корни наши переплелись, и кроны чуть колышутся.
Самшитовый лес - это волшебный лес. Такие, как я, блуждают в нем целыми неделями. Но, если разобраться, то лес не для того, чтобы его как можно быстрее пересечь, а для того, чтобы бродить по нему, наслаждаться запахами, пением птиц, зеленью листьев, искать грибы и ягоды...
Таков и роман Михаила Анчарова, если бы не временные рамки (игра), то читать его можно постоянно или долго.
Ведь главное в нем - мысли, рассуждения, взгляды на мир, в котором мы живем, а также попытка заглянуть в прошлое. Он хочет помочь разобраться, а что такое человек и вообще материя? Хотя, действующие лица в нем, конечно, есть.
Герой "Самшитового леса" - Сапожников. "Чересчур много всего в нем было наворочено. Его никто всерьез не принимал" - это о нем. А вот еще: "...которого обычным дилетантом в науке не назовешь, но и ученым обозвать — тоже язык не поворачивался". Принять его всерьез, конечно, сложно, даже попытка просто выслушать грозит головной болью, с Сапожниковым непросто. Ночами в его мозгу звенят голоса убитых на войне, а днем он фонтанирует самыми невероятными идеями. Есть у Сапожникова мечта - кунсткамера, где все изобретения стоят в кажущемся беспорядке и порождают новые идеи. И есть что-то детское в этой мечте - наивное и светлое.
Да и в самом Сапожникове есть эта наивность, ведь он всю жизнь пытается защищать, заступаться, пусть своими нелепыми способами:

Есть у него записная книжка "Каламазоо", в которую он заносит свои мысли, свой "бред"
А еще Сапожников - человек, который защищает право быть самим собой. А это ведь здорово!

Я возвращаюсь к Анчарову, как-будто прихожу в уютный дом моих старых друзей на "квартирник". Когда стоит старый стол, на нем пиво и нехитрая закуска, теплый свет от лампы, вокруг него небольшая компания, каждый задумался о своем, а посередине комнаты человек на стуле поет под гитару о чем-то важном, трепетном, мудром, до чего сам дошел душой, и эту душу обнажает.

Я бы не сказала, что Анчаров сюрреалистичный, он - магичный и ассоциативный. Здесь, в "Старике" капустный сын Петра Зотова, Виктор Громобоев, возвращается в маленький город, на который надвигается Большая Стройка, чтобы подмять, переделать, заменить старое и дремлющее на новое и передовое. Инспектор Громобоев - человек-стихия, человек-ветер, он греческий бог Пан, повелитель природы. Вместе с ним природа восстает против произвола, появляются козы-анархистки, бьющий в небо фонтан боржома, невероятно плодовитые коровы и свиньи. И часть природы и города - допотопные изобретатели-мужички мчатся в прекрасную даль на железной кровати с мотором от электропилы.

Я думаю, детективная составляющая повести здесь вторична. Пан возвращается за утерянной Сирингой, тростниковой дудочкой или любимой нимфой. Вся эта история - часть их биографии, начавшейся еще в "Птице Гаруде".

Да, это тот самый любимый Анчаров. Но не "Самшитовый лес", и не "Птица Гаруда". Не та мощь, не тот накал. Хотя я все равно счастлива, что снова побывала на его "квартирнике".

Только что прослушала аудиокнигу. Позволю себе процитировать.
"В тихом городке происходит убийство. Расследует его загадочный следователь Громобоев. По ходу следствия начинают происходить странные события...

От исполнителя: Только не вздумайте покупаться на мое описание. Опять не будет ни пальбы, ни зомби, ни фантомасов. Создатель жанра бардовской песни, последний романтик Михаил Анчаров написал веселую, умную повесть. Живой и ясный слог поэта, образное вИдение художника. Родниковая вода для души. Все. Остальное - читайте сами, кто не боится.
Игорь Князев".
Лучше и не скажешь. Давно не читала такой прелестной повести.Так хороша и многогранна, что хочется еще раз и прослушать, и перечитать, и иметь эту книгу дома. Перлы, щедро рассыпанные по всей книге не оставят равнодушными.

Очень нестандартно написанный, очень русский и очень советский роман.

У кого-то герой народных сказок – проходимец Ходжа Насредин, а у нас – Иван-дурак. Ваня наш наивен, до жизни не хваток, поддается облапошиванию и ни к богатству, ни к власти тяги не имеет. Одно слово – простофиля, то есть дурак. А просто так, с потолка, фольклорными персонажами не становятся. Родной это нам образ, близкий. Сколько таких Вань в русской истории было, а сколько еще будет?

Главный герой книги, Сапожников, он тоже Иван-дурак. Но Иван-дурак, во-первых, советской эпохи, во-вторых, дурак идейный – хочет, понимаешь ли, сделать мир лучше. Сапожников, тот тип дурака, который хочет, чтобы всем людям было счастье, «много и просто так». И он рвет жилы для этого, и смеются над ним из-за этого, и жизнь его никак не налаживается из-за этого, и читать о нем очень грустно тоже из-за этого.

Как о Сапожникове писано, только вот с успехом промашка вышла. Тут, смотря что мы понимаем под успехом.

В нашем, ориентированном на цели, мире Сапожников и классический успех – понятия находящиеся в разных плоскостях. Слишком уж далеко от нас то прекрасное и счастливое для всех время, когда вечный поток движущиеся материи будет крутить вертушку вечного двигателя, производя электричество. И слишком уж далек Сапожников от жизни нынешней со всеми ее подсиживаниями, интригами и шкурными интересами. Не то у него мышление. Или жизнь у нас не так устроена.

И было бы все совсем грустно, если бы в Сапожникове было чуточку меньше Ивана-дурака, но наш герой – дурак абсолютный, он – та песня, которую «не задушишь, не убьешь», неистребимое творческое начало. Он счастливо «противоречит здравому смыслу» и под настойчиво долбящей пяткой обстоятельств иронизирует:

Сапожниковский настрой, его необоснованно-оптимистичный взгляд в будущее, его финальное спокойное кухонное счастье - все это роднит роман с незабвенными Рязановским комедиями. По послевкусию роднит. Анчаров хорошо посмешит нас в начале книги, щедрой рукой отсыплет кусков текста, подходящих для тотального цитирования, но потом сквозь иронию проступит очень печальная история одиночества, непонятности и упущенной жизни, и станет грустно от того, что все так смешно. Только перед нами не драма, даже не трагикомедия. Финал будет светлый, приправленный верой в счастливое будущее, и с уже упомянутым послевкусием. Ведь:

• Хорошо жить, - ответила Нюра, подумав, - это жить хорошо.

Не книга, а большой афоризм!

"Энтузиазм - это одно, а экстаз, наоборот, совсем другое. Экстаз нахлынет - и пропал. За это короткое время можно открытие сделать, можно дом поджечь. Сам по себе он ни хорош, ни плох. Смотря, что из него вышло. А энтузиазм - ровное пламя, само себя поддерживает, само себя питает, бежит по бикфордову шпуру, и ветер его не гасит."

Ее можно перечитывать бесконечное количество раз, и все время находить что нибудь новое. Довольно запутанное повествование и необычный стиль автора, еще больше позволяются окунуться в атмосферу произведения. После прочтения большей части книги, все сюжетные линии начинают удивительным образом дополнять друг друга.
Произведение затрагивает самые важные жизненные вопросы, на которые у многих нет времени даже просто задуматься...

"Когда ты счастлив - ты связан цепью с тем, что доставило тебе счастье, и страдаешь, когда она рвется. А блаженство - это когда ты связан с миром бесчисленными нитями, и, пока жива хотя бы одна, можешь испытать блаженство. Весь. А не только та часть тебя, которая этой ниточкой связывает тебя с миром. Из механизмов, известных ныне, это больше всего похоже на голографию, где в каждой точке картины изображена вся картина."

"Потому что человек, который делает открытие, и вовсе не важно какое - большое или маленькое, звезду открыл или песню, травинку или соседа, пожаловавшего за табаком и солью, это все не важно, - открытие всегда приходит единственным путем: человек прислушивается к себе и слышит тихий взрыв.
Тихий взрыв может услышать каждый, но слышит в одиночку и, значит, один из всех. Потому что нет двух одинаковых, а есть равные. И, значит, каждому свое, и что свое, то для всех, а что только для всех, то не нужно никому, потому что дешевка, сердечный холод, второй сорт."

Книга, в которой открывая любую страницу, можно встретить афоризм. Она несомненно оставила положительный след в моей душе!

Очень своеобразное произведение. Особенно учитывая время написания. В то время так не писали. А тема хоть и не новая, но подана под необычным углом.

О чём же книга? О человеке. О самом обычном человеке, каких много, но которых не видно и не слышно. Просто потому что их не хотят слышать. Пусть их образ мышления отличается от привычного, их идеи ошибочны или вовсе абсурдны, они всё равно остаются людьми — интересными, оригинальными, но почему-то заклеймлёнными печатью «чудик». Но ведь и они, как и все другие, переживают, чувствуют, грустят и мечтают. Да, эта книга и о мечтателях тоже. О том, что ещё есть горизонты, за которые можно заглянуть, есть неизученное, неразведанное, неоткрытое.

Роман одновременно цельный и разнородный. Цельный — так как показывает жизнь человека, вехи его становления, ключевые и самые запоминающиеся моменты. В книге множество деталей, которые нас окружают, но часто остаются незамеченными. С их помощью текст оживает и вызывает ностальгические чувства. Разнородность же кроется в количестве вопросов и интерпретаций взглядов на жизнь. Кажется, что в одном человеке столько противоречий быть не может, но в конечном итоге, понимаешь — в каждом из нас хватает граней, чтобы удивлять и себя и других.

Очень понравился язык романа. Объёмный, умный, нестандартный, без напыщенности и пафоса, но поэтический, льющийся.

Он был не такой как все, но в тоже время весьма обычный.
Гениальный самоучка с уникальной соображалкой.
Как и следовало ожидать, он был простым рабочим, который знал и умел больше любого мастера.
И в друзьях у него были бездари-ученые, профессора; и они воровали его идеи – если уже доросли до них, или не воровали – если он опережал время.
Смутно все понимали, что он – не такой как они.
И Нюра его жалела, потому что такие всегда полны жалости.
А Вика его любила – мучительно для себя.
А жизнь его не сложилась – потому что такие Кулибины, не от мира сего мыслители, не могут поместиться в рамки быта, хотя и пишут про себя «обыватель».

И грустно, что это – правда, и так было. И есть. И будет...

И много в книге рассыпано интересных мыслей, и все они выходят за рамки простой обывательской жизни, потому что герой – не просто человек, мира – он человек Вселенной.
Он щедро делиться с окружающими своими идеями, которые рано или поздно окажут серьезное значение на развитие жизни. И также щедро автор разбрасывает по страницам книги простые вроде бы, но мудрые житейские мысли, которые тоже сначала можно всерьез не воспринимать, пройти мимо, – или же сразу понять, что это что-то важное, и это нужно понять и принять, если хочешь быть – человеком.

Это произведение похоже на притчу. И оно настолько многослойно, что мудрость в нем предстает перед читателем постепенно, как будто бутон раскрывается, становясь все более сложным и прекрасным, лепесток за лепестком, причудливо складывающиеся в цветок.

Книга многому учит, дает представление об эпохе и,что удивительно, оказывается невероятно актуальной.

И, может быть, именно в этой книге, которая говорит о вполне определенном времени, но оказывается вневременной из-за вопросов, поднимаемых в ней, - именно в этой книге кто-то увидит идею для будущего.

В юности произведения этого автора остались для меня не открытыми. Я знала только стихи Михаила Анчарова, и тот факт, что он был фронтовиком и родоначальником бардовской песни. Но мужчины в моей семье любили его прозу. Я же открыла для себя прозаика Анчарова только в 49 лет.

Хорошо, что я не сделала этого раньше, ведь в подростковом возрасте, когда я читала в два раза больше, чем теперь, я бы не смогла оценить ни философских размышлений героев, ни тонкого юмора Анчарова, ни светлых оттенков его многогранных миров.
Какое слово подходит для повести «Сода-Солнце»? Я скажу: «Странная».

Она не соответствует заявленному жанру фантастики в ее чистом жанровом смысле. Тут нет полетов к звездам, научных открытий, нет социальных утопий и антиутопий. Скорее это фантасмагория, учитывая главных героев-антиподов (старик-ученый и юноша-клоун), необычные научные открытия и обнаружение ада с его Зверем.

Чем ценна книга? Прекрасным языком, который пьешь, как родниковую воду. Противостоянием двух личностных миров – ученого, стоящего жестко на базовой платформе знаний, и дилетанта, цель которого искать, порхать, но заставлять сомневаться. И на протяжении всей книги склоняешься то к одному, то ко второму мнению, ищешь золотую середину и не обретаешь её.

В подтексте есть знаменитое противостояние «физиков» и «лириков», материалистов и идеалистов, знания и веры, науки и творчества. Пожалуй, книга полезна для любого думающего человека, но с поправкой: нельзя принимать все происходящее за чистую монету.

А еще важно, что в этой повести люди не озабочены материальными проблемами, они не геройствуют, не спасают мир, не «причиняют пользы». Фактически, книга о том, что творчество превыше всего. И это мне очень близко. Текст хочется растащить на цитаты!