Нана

Соскучилась я за Золя, прочитав несколько его книг подряд, у меня случился передоз, долго я не брала в руки его романов. И тут меня ждала Нана, с предвкушением я взялась читать эту книгу и да, я наслаждалась, упивалась каждым словом, благо Золя мастер складывать слова в живые картины, которые всплывают в воображении, затягивая в эту страшную эпоху с головой. Понятно, что Нана образ очень символический, который отождествляет общество бонапартистской Франции, даже сам автор нам на это не раз указывает и сравнивает куртизанку с мухой заражающей всех вокруг только к кому прикоснется. Но все же во время прочтения воспринимаешь ее как личность, такую себе примитивную, развратную до немыслимой степени и чем больше она в этой мерзости, тем больше она расцветает и упивается, до маразма, до сумашествия. Хотя по натуре своей она не злая, умеет сочувствовать, но все хорошее она так изващает, ломая и превращая в похоть. Золя мастер проникновенно описывать и примечать человеческие пороки, так живо, так точно, что герои оживают и остаются в памяти на долго. Может кому то покажется, что история затянута и местами скучна в бесконечных диалогах, описаниях, но я наслаждалась языком автора, смаковала каждым словом. Главное что я для себя уяснила, что читать Золя надо дозировано, смакуя, и бить себя по рукам, когда они сразу потянутся за следующим романом.

Золя - натуралист, но он гораздо тоньше и изящнее Флобера с Гонкурами. Он всегда делает ставку на массовость, изображает грандиозные полотна, полные цвета, запахов, тактильных ощущений, акцентов на особенно ярких действиях, а герои на фоне этих полотен кажутся мелкими и беспомощными. Человек - часть огромной машины, которая заведомо его сильнее. В "Дамском счастье" этой машиной был магазин, в "Жерминале" в роли чудовища, пожирающего своих детей, выступала шахта. Однако, в "Нана" Золя пошёл несколько по другому пути - для меня не совсем близкому - вывел в роли "высшей силы" саму главную героиню. Она уничтожает мир вокруг и саму себя:

И несмотря на все животные сравнения, Нана достойна сочувствия. Мне кажется, что даже сам Золя не определился с отношением к своей героине (хотя натурализм старается свести авторское отношение к минимуму, но что же - никто из нас не идеален) и мечется между презрением и глубоким сочувствием. Взять хотя бы попытку Нана сожительствовать с актёром, который только и делал что колотил её.
А что же масштабные полотна? Они есть, но между одним и другим (я говорю о самом начале в театре и почти самом конце, эпизоде на скачках) зияет огромный провал. Они слишком яркие, слишком насыщенные для остального текста, и перетягивают на себя всё внимание. Апофеозом романа должна была стать отталкивающая сцена смерти Нана, но те же скачки полностью затмевают финал. Это не делает роман плохим (хотя я всё ещё думаю, насколько хорошей идеей была попытка сосредоточиться на одном образе), но я люблю Золя как эпического художника. "Нана" или та же, более ранняя, "Тереза Ракен" не для меня.

Нана - какая она?
Не думаю, что можно дать определённый ответ на данный вопрос. Мы становимся зрителями историй полных разврата, грязи, всей мерзости поглотившей людей. И да, первые страницы читать сложно, ты пробираешься сквозь дебри и пытаешься всеми силами найти хоть что-то светлое, чтобы ухватиться за сюжет и не чувствовать каждой порой эти зловония.
Нана имеет один талант - покорять мужчин, делать из них рабов, ломать жизни и судьбы целых семей. Временами я чувствовала отвращение и злость, но бывали и минуты отчаяния, грусти и жалости. Как низко может пасть женщина? Где та грань унижений?

Но способна ли Нана уважать хоть кого-то? Есть ли хоть один человек об которого она не вытерла ноги?
Как стойко терпел все муки граф Мюффа, как хотел всецело обладать Нана, и как жестоко оно обошлась с ним. И даже зная и принимая всю составляющую натуры Нана, разве возможно было выкинуть ее из своего сердца. Граф для меня самый неоднозначный герой романа.

Завершение романа весьма логично - жизнь заканчивается, а история творится дальше. Не смотря на все руины и печаль оставленные после себя.

Узнала я, что 2018 год в России был объявлен годом Франции. Что ж, я очень (не)удачно провела его с французской литературой. Это моя вторая попытка знакомства с Золя и, думаю, что последняя. Его герои меня не трогают, не находят никакого отклика в душе. И понимаешь головой, что надо бы посочувствовать героиням, которые пытались, как могли, изменить свою жизнь к лучшему, но сердечко не принимает их.
Нана - история взлёта и падения молодой парижской проститутки, история о том, как быстротечно мгновение славы и как быстро могут забыть те, кто когда-то любил.
И я до сих пор не могу понять, когда (и как) Париж очистился от славы столицы разврата, сифилиса и продажной любви и стал одним из самых романтичных городов мира.

История Анны Купо, дочери прачки Жервезы и кровельщика Купо из романа писателя «Западня», внучки Антуана Маккара из 20-томной эпопеи Золя «Ругон-Маккары».

Здесь Золя обрисовывает мир парижского полусвета, тесно переплетающийся с театральным миром. Мир, который так манит к себе аристократов, светских людей.

Ни одного положительного героя, ни одного персонажа, которого можно полюбить или посочувствовать ему. Ни один из героев не управляет своей жизнью, даже не осознает её, всех их влечёт по жизни какая-то гибельная сила. Право, мне больше всех было жалко погибших прекрасных лошадей из конюшни графа де Вандевра, сильные, красивые животные, которые хотели жить. У людей же жизнелюбие иссякло. Ну и ещё жаль ребёнка, маленького Луизе, зачахшего и никому не нужного, низведённого на положение, равное с комнатной собачкой. Символ будущего, которым никто не интересуется.

Выхода же из этого всеобщего гибельного устремления нет, нет и намёка к тому, в каком направлении может быть выход или спасение. Сама же Нана, её образ жизни, привычки, характер, так подробно описанный, ассоциируется с Францией времен Второй Империи и тоже становится символом. Презираемая и обожаемая, обворовываемая и подчиняющая, неуклонно и бездумно идущая к гибели. Роман символично заканчивается смертью Нана на пороге гибели Второй Империи перед катастрофой войны с Пруссией 1870-1871 г.

Книга захватывает и увлекает, язык очень красочный и сочный, театральный мир, роскошный особняк Нана, блуждание по бульварам Парижа, скачки лошадей, где присутствуют парижане всех слоёв общества, званые ужины - все картины реалистичны, Золя-художник рисует их ярко. Язык Золя, бесстрастного наблюдателя в других романах, здесь становится снисходительно-насмешлив, порой доходя до язвительности.

Доцент Литературного Института Антонов А.К. как-то высказался по поводу главной героини этого романа, что это баба с бешенством матки, которая умело пользуется своим женским естеством. Притягательный образ, не правда ли? Такой характер должен таить в себе массу противоречий, особенно, когда создан мужчиной.

Дальше...

Вспомните госпожу Баварии Флобера, Анну Каренину Толстого, да хоть бы нимфоманку из одноименного фильма Ларса Фон Триера. Есть какая-то притягательность в этих персонажах. Как бы подробно не описывался их внутренний и внешний мир, остается что-то непонятное, недосказанное, какая-то пропасть между суждениями автора о них и тем, как вижу я, как читатель. Тоже самое и с Нана, только в гораздо большей степени, чем с другими, потому что перед нами заведомо порочный образ даже не самой женщины, а французского общества конца 19 века, в котором разрушаются традиционные для того времени ценности, но его представители еще по инерции продолжают жить, веселиться и лицемерить, создавая вид «приличия».

Нана дебютирует на сцена Парижского варьете в роли Златокудрой Венеры, которая прославляет любовь. В одном из действий она появляется на сцене полуголой, чем сразу же покоряет всех мужчин, несмотря на отсутствие у нее других талантов. Она тут же становится популярной. На следующий после премьеры день ее засыпают посланиями и букетами. Нана выбирает банкира Штайнера и графа Мюффа (представителей буржуазной и аристократической верхушки), оба неприятные, немолодые люди. Сама Нана молода, полна сил, здоровья, и окружена мужчинами, которые добиваются ее. Ничего удивительного, что она отдается и светским кутилам Ван Девру и Ля Флуазу, а так же не в силах отказать юному Жожру Югону, отпрыску старинного аристократического рода, ведь и сама она чуть старше этого Жоржа.

Устав от домогательств и притязаний стариков, Нана устраивает скандал и выгоняет обоих содержателей, после чего решает уйти из театра и жить в любви и согласии с одним из актеров, Фонтаном. На мой взгляд, это одна из ключевых линий романа. Молодая девушка первый раз по настоящему пробует себя в любви. Она выбирает равного себе по уму и по социальному уровню. Другое дело, что уровень этот совсем не высок, хотя, чего уж душой кривить, это состояние большинства современных пар: он работает и по вечерам выпивает, она занята обустройством жилья, между ними изредка приходят глупые ссоры, например, из-за того, что он оставляет в постели крошки, а ей потом колко спать. Скандалы не удается унять иным путем кроме как немного поколотить истеричную бабу, которая в свою очередь тут же впадает в жертвенность и готова на любые муки, чтобы сохранить любовь. По-моему, это сценарий большинства отношений. Впрочем, надо отдать Нана должное, она пытается сохранить этот «брак», она идет до конца, до тех пор, пока разозленный ее жертвенностью Фонтан не меняет замки на двери в их квартирку.
Я была уверена, что это финал романа, но нет, это только начало!
После неудачной попытки стать «приличной» женщиной Нана становится «умной», она без зазрения совести начинает использовать мужчин. Впрочем, что еще ей делать? Какую еще роль в обществе она может примерить на себя? Быть матерью своему ребенку, болезненному Луизэ, от которого ей, молодой двадцатилетней женщине быстро становится скучно. Нана – в центре внимания, но она вне общества, вернее, в обществе для нее нет иной роли, кроме кокотки. Даже если бы она была «честной» актрисой и не изменяла бы своему «покровителю», она все равно оставалась бы только проституткой.

Нана становится самой высокооплачиваемой кокоткой Парижа. Она разоряет Штайнера, Мюффа, Югонов: Филиппа сажают в тюрьму за растрату, а Жорж кончает с собой на пороге спальни Нана. Ей хоть и жаль юного Жоржа, никаких выводов она не делает и ничего не меняет в своем поведении. Она унижает Мюфашку, спит со всеми подряд и вступает в связь с проституткой Атласной, которую, кажется, единственную по-настоящему любит. Нана ненавидит мужчин, считает их развратными животными, в то время как мужчины, да и сам автор, называют порочным животным ее саму. Так где же в этом замкнутом кругу причина, где следствие? Кто из них действительно порочен?

Золя не скрывает своего негативного отношения к Нана, награждая ее такими эпитетами как тупая, сентиментальная, пустая, дурная, испорченная, развращенная и т.д., но содержание романа, на мой взгляд, идет вразрез с авторской оценкой. Нана вызывает в большей степени симпатию, нежели осуждение или отвращение. Ее мотивы понятны, она – зеркало общества, ребенок, который ведет себя соответственно: эгоистично, взбалмошно, но быстро усваивая общественный взгляд на «приличия», и даже стараясь соответствовать им в силу своего представления о них.

Когда читаешь классику о Париже, о женщинах и театре, то ожидаешь обилие красивых нарядов, вздохов, уловок, тонкостей и баллов. Золя же впервые открыл для меня такую сторону высшего света.
Да, Э.Золя умеет писать так, что, отрываясь на секунду от книги, ты с удивлением думаешь "Неужто я не аудиокнигу слушала?", так все ярко и живо представляется в воображении. С первых страниц ты окунаешься в атмосферу магии театра перед началом выступления. Все так волнующее и так красиво. Но за блеском и хорошими манерами открывается совершенно ошеломляющая вульгарность времени, когда было абсолютно нормальным мужу сводить свою жену с любовниками, зарабатывая тем самым на хлеб или иметь связь на стороне и считаться приличной женщиной, так как таких связей насчитывается не так уж много.
Видно, что автор хотел нам показать, какой властью обладала в то время женщина. Даже ясно вырисовывается мораль в стиле "грех до добра не доведет", но... То ли я так воспитана, то ли времена уже не те, но тяжело поверить, что настолько глупая и капризная женщина могла так водить мужчин за нос. Фраз "она ласкалась к нему, как кошечка", не было достаточно для того, что понять сумасбродное падение мужчин к ногам Нана. Хотя, может быть, Золя хотел нам всем показать, что в каждом человеке сидит порок, с которым мы не в силах бороться, грязь, которая привлекает род людской. Может быть. Но все же неубедительно...

Во все времена Париж был городом контрастов. Кто-то привык считать его невероятно романтичным и загадочным,‎ кого-то привлекает его яркость и блистательность, но только Золя способен правдиво показать его гниль и фальшивость.

Итак, на что же способна женщина, твердо решившая поставить весь мир пред собой на колени? Каких вершин сможет добиться вчерашняя бульварная девка в высшем обществе? И сколько жертв будет возложено ради достижения ею собственных целей? Говоря о самой героине, возможно употребить лишь одно определение - "мерзкая". Нана подобно огромному урагану врывалась в жизни многих "добропорядочных" господ, принося с собой разрушение и отчаяние, сокрушая на своем пути любые преграды. Эта женщина была способна морально уничтожить, обокрасть до последней нитки, продолжая мило улыбаться, и зная, что она всегда будет оставаться всеобщей любимицей.

Неубедительным выглядит лишь то‎, что огромный город так и не смог дать отпор этой чудовищной силе. Женщины утешались собственным великолепием и тщеславием, а мужчины... "влюбленные мужчины - всегда дураки", как пелось в той старой песне.

Ну и наконец, сама атмосфера книги. Особую неприязнь вызывает напускная добропорядочность всей парижской элиты. В 19 веке было нормой иметь несколько любовников и строить из себя недотрогу, "сдавать в аренду" своих жен более высокопоставленным особам, смешивать с грязью искусство, мораль, религию.

Что же,"Нана" - не самое лучшее детище Золя, но к нему точно нельзя остаться равнодушным. Эта книга, пожалуй, призвана стать примером того, как жить не стоит.