Девять рассказов

В одном из постов увидел ссылку на статью о 9 рассказах, прочитал и посмеялся, особенно вот над этим "Таким образом, угадываемый, «проявляемый» смысл названия Сэлинджеров с кого сборника «Девять рассказов» как раз и состоит, возможно, в том, что оно «подразумевает простую мысль» (т.е. заключает в себе первый из трех типов «дхванн»), а именно: в книге воплощены девять видов поэтических настроений."
Комментарии излишни. Философия буддизма во многом была упомянута из-за последнего рассказа "Тедди", где уж она просто чёрным по белому прописана, потому и называется венцом, но это же Селинджер: если бы он захотел "венец", никто этого бы так легко не заметил. Ещё в статье говорится о разных видах поэтики в каждом рассказе, но кем надо быть, чтобы это самому не заметить.
Это к вопросу о пользе чтения литературы и аккуратном чтении подобной критики.
Теперь к самому.
Удивительные рассказы удивительного автора. Прочитав каждый рассказ, не кидаешься тут же на следующий, а пытаешься обдумать и находишь, сколько спрятано за ТЕКСТОМ (без всякой Индии, даже предположим, что она там и есть)

• Хорошо ловится рыбка-бананка - задел порядочно. После прочтения спрашиваешь : "Да почему?" - смотришь, даже не перечитывая и понимаешь"дадада"
• Лапа-растяпа - здесь всё внимание на конфликте внутреннем, когда жизнь у человека остаётся в прошлом
• Перед самой войной с эскимосами - о неожиданных встречах (одной)
• Человек, который смеялся - шикарные аллюзии и параллелизм

• Дорогой Эсме с любовью и всякой мерзостью - один из наиболее позитивных рассказов, ибо героя выводят из болота в конца, хотя из Такого болота полностью выйти уже не получится
• И Эти губы, и глаза зелёные - голубые XD
• Голубой период де Домье Смита - тоже в какой-то мере забавный, о любви к искусству в человеке...
• Тедди - ВЕНЕЦ (ой, простите)

Сэлинджер- сколько эмоций в этой фамилии: предвкушение, грусть, надежда. Автор, покоривший множество сердец, чьи творения часто можно встретить на самых видных местах домашней библиотеки.
Но этот автор явно не для меня "здесь и сейчас". Была бы я в возрасте 14-17 -летней, меланхолично- апатичной девочки, которая пытается понять "смысл бытия", пропуская через себя и анализируя все события вокруг, находясь в поисках истины, это было бы просто гениально вписывающейся находкой. Просто идеальная книга для чтения, сидя на подоконниках, в кофейнях, потягивая ужасно приготовленный кофе, запивая водой из- под крана, сочувствуя и сопереживая каждому герою.
В "Девяти рассказах" вы найдете девять историй, каждая из которых не имеет какого-то определенного начала и конца, как будто просто взяли отрывок чьей-то жизни и проиграли перед глазами. Нет яркой завязки, неожиданной концовки и многообещающего вступления. Зато все с легким привкусом грусти, несбывшейся надежды и возможностью пропустить через призму своего мировоззрения.
Автор будто бы пытается сказать "дети, вот вам рассказ, сами решите, о чем я писал и для чего, а потом устраивайте долгие баталии... ладно, чтобы вам было интереснее вот вам какая-то необычная черта главного героя рассказа".
Прочитав "Девять рассказов", нет какого-то четкого понимания смысла историй, я не осталась под впечатлением от какого- либо из них. Даже, скорее, уже о чем сами рассказы, уже и не вспомнишь.

Если вы ещё незнакомы с Сэлинджером – вам очень повезло. Мистер Джером не терпит неискренности и легко посылает слишком вредных читателей в далёкое литературное путешествие к другим авторам. Он не цирковая лошадка и шутить с собой не позволит. Однако человек, впервые открывающий его книгу – точно везунчик. Все произведения очень личные, и одновременно о каждом. Столкнуться с ними – большое чудо.

Девять рассказов. Девять историй и девять главных героев. Словно разбитое на девять осколков зеркало. А читатель принимает роль детектива – наблюдает, пытается сложить все детали вместе, и посмотреть, что же из этого выйдет.

Персонажи рассказов разные: мужчины, женщины, дети, находящиеся в разных местах, действующие при разных обстоятельствах, но проходящие по одному маршруту. Все они однажды столкнулись с чем-то прекрасным, истинным чудом, пережили его и поняли – это то, что больше не повторится. Но даже если ты, читатель, не был на их месте, и думаешь, что это не про тебя, то у автора в запасе заготовлены маячки-ловушки: стоптанные кеды твоей первой юношеской любви, зелёные глаза героини, как у той незнакомки, которую ты увидел однажды и больше не встретишь, или картины Пикассо, напоминающие о былых временах. Через такие образы становишься на путь размышлений о собственной жизни, пока перед тобой не воздвигают стену – прощание во время телефонного разговора, пуля в висок, конец рассказа. Все истории недосказаны, представлены в одном моменте, они визуализируют заповеди дзен-буддизма, с которыми жил Сэлинджер.

Помимо единого для всех маршрута, ещё есть детали, сводящие героев вместе. Каждый из них связан со смертью, отчуждением и созданием иллюзорного мира, в котором появляется понимающий человек – воображаемый друг. Смерть можно выделить в качестве отдельного персонажа, герои постоянно рассуждают о ней или даже сталкиваются лицом к лицу. Солдат – главное её орудие, при этом он является самым замкнутым человеком, находящимся в защитной оболочке, в форме, как в рабочей одежде для существования.

Во всём этом можно найти немало пересечений с фактами жизни Сэлинджера – не только его участие во Второй Мировой войне, но и моменты из личных, любовных историй. Джером не раз говорил, что читателя должна интересовать не фигура автора, а сами герои, но взгляд цепляется за эти моменты, уходящие корнями в жизнь писателя. Это происходит потому, что основной принцип его творчества – «Пиши о том, что видишь».

А в итоге мы смотрим на абстрактного персонажа, отдалённого от всех, находящегося в состоянии самозащиты, героя, способного вторить своему автору: «Твоя проблема в том, что ты любишь мир». И многие читатели находят в нём отражение себя. Например, в документальном фильме «Сэлинджер» показаны люди, которые хотели встретиться с любимым писателем в реальности, поговорить с ним, услышать мимолётно пущенную фразу, которую можно было бы читать между строк и долгими днями и ночами обдумывать. Но Сэлинджер резко отстранялся от них, ведь он не пророк и не обличитель. Его персонажи в этом романе, как и все выдуманные герои других произведений, – собранное из осколков зеркало: вроде смотришь на своё отражение, но всё же замечаешь, что оно более сложное, зрелое и искреннее, скрывающее собственный мир – Зазеркалье.

Прочитал несколько рассказов, не все девять. Скоро надоело.
Один рассказ рекомендую прочитать каждому, но этого достаточно. Все они написаны по одной и той же схеме, примерно такой: длинный телефонный или очный разговор, в котором выясняется, что некто воевал в Европе, и потом этого воина становится нестерпимо жалко, потому что война искалечила его молодую жизнь и порвала тонкие струны его нежной души.
Конечно, эта книга была очень актуальна, когда по улицам ездили инвалиды без ног на таких, знаете ли, дощечках на колёсиках, отталкиваясь от асфальта деревянными брусками. Но мало кто уже помнит это время. Сегодня подобные истории воспринимаются совсем не так. Участники современных войн сильно отличаются от тех людей, да и мы стали другими. Да и, честно говоря, те инвалиды выглядели намного убедительнее персонажей Сэлинджера.