А ответ такой: мы не сдаемся, потому что так живем. Не знаю, может это инстинкт, но мы все такие. Всюду люди живут так. Особенно люди вроде нас.

Боец может быть победителем, но это не делает победителя бойцом.

Всегда ужасно, если человек тебе верит, а ты знаешь, что не должен бы. И хочется выкрикнуть это ему, сказать, мол, не верь, не надо, чтобы дальше тебе жить с собой чуть полегче.

Если человека любишь и уважаешь — слушаешь.

Он понял, каково это: упасть и не знать, сможешь ли подняться, и ему стало страшно. Страшно, потому что мы поднимались. Мы всегда поднимались. Всегда.

Выходило ли, что это мне навсегда?

Всю жизнь мне мириться с этими сомнениями в себе самом и в устройстве окружающей жизни? Всегда ли я буду чувствовать себя таким ничтожным, что от этого больно, и даже самый отчаянный вопль и рёв из моей глотки оказываются на деле жалким скулежом? И так внезапно застывать посреди улицы и влипать в тротуар?

Всегда ли буду?

Занятно: когда мы во дворе сходимся в одноруком бою, именно тут я и чувствую себя ближе всего со своим братом. Тут я лучше всего понимаю, что мы братья и всегда ими будем.

- Я нашёл, что воняло.

• И что?
• Помнишь тот мешок лука из лавки?
• Что? Который мои друганы спёрли? На Рождество?
• Ага.
• Это ж, блин, полгода назад!
• Несколько штук, видно, укатились. Они были у меня под кроватью, в углу, дрянь и гниль.
• Мрак.
• Уж точно. Я их вынес в компостную кучу, к ограде.
• Хорошо придумал.
• Хотел тебе показать, но они так воняли, что я бегом с ними.
• Ещё лучше.

Я шёл и шёл.
Вы так делали когда-нибудь?
Идти, чтобы идти.
Идти без малейшего понятия, куда.
Не сказать, что весёлое занятие, но и не мука. Я был как бы одновременно свободным и в клетке: словно во всём мире только я сам и мог не дать себе веселиться или унывать. Как всегда, вокруг шумели машины, и от этого чувство, что я не отсюда, только усиливалось. Не было ничего замершего. Всё двигалось. Одно превращалось в другое. Точно как и я.

Мне всё время попадается что-нибудь в этом роде - какое-то глумление над людьми, и я при этом спотыкаюсь или сбиваюсь с шага от удивительной жути. Или мнусь от неловкости.

У него глаза как затоптанное пламя.

- А чем ты займешься, когда покончишь с боксом?

• Погонюсь за своей жизнью и поймаю её

Газета лежит развернутая на станице объявлений о найме. Она лежит, как война, и каждое малюсенькое объявление — окоп, в который человек ныряет. Чтобы там надеяться и сражаться.

Может, мы и не знали, кто мы, но мы знали, каковы мы

А потом меня пихали в ребра сомнения и трезвые мысли о том, что она вообще не думает обо мне.

Я чуть не подавился пустотой в горле.

тратим ли мы большую часть своих дней, стараясь запомнить или стараясь забыть? тратим ли своё время на то, чтобы бежать навстречу своей жизни или прочь от неё? не знаю.