A Graveyard for Lunatics

Наверное, уже месяц прошел с тех пор, как я дочитала эту книгу. Обычно я стараюсь не начинать следующую книгу, пока не напишу рецензию на прочитанное, но не в этот раз. Я, правда, несколько дней собиралась с мыслями. И так и не нашла вдохновения. И вот я прочитала еще одну книгу, и дочитываю еще одну, а желание писать рецензии так и не появилось.

Скука. Вот то слово, которое меня преследовало, пока я читала эту книгу. При всей моей любви к Брэдбери, так и не смогла проникнуться сюжетом, героями. Ждать, что будет дальше. Пытаться угадать события. Просто читала, чтобы дочитать и закрыть вопрос.

Почему так случилось? Во-первых, само место действия. Я ничего не имею против книг и фильмов про Голливуд, совсем наоборот. Но тут нужно действительно интересоваться конкретной эпохой. Обилие незнакомых имен в сносках местами обескураживает.
Во-вторых, герои какие-то серые, неинтересные. Нет в них изюминки, не хочется им сопереживать. Куда-то идут, что-то делают - не вызывают любопытства.
В-третьих, сама история. Не интригует, не хочется узнать, кто за всем стоит. А когда карты уже раскрыты, то реакция просто - аа, ну ок, спасибо, что рассказали.

В общем, я бы рекомендовала книгу тем, кто интересуется историей Голливуда. Кто любит все книги Брэдбери без исключения. Кто любит неспешные повествования. И лучше всего брать книгу в чтение где-нибудь в районе Хэллоуина по датам.
С этой книгой у меня не сложилось, но желание читать Брэдбери и дальше никуда не делось.

В корне не согласна с отнесением данного романа к жанру нуар-детективов. Хотя я, конечно, далеко не эксперт, не литературовед и не литературный критик, и все мои измышления на данную тему самым махровым образом субъективны и строятся исключительно на личных ощущениях. Но если на "Смерти..." эти самые ощущения согласились с таким жанровым определением, тот тут - дружно и громко вопят против. Главным образом потому, что атмосфера тут довольно бодренькая (это я со "Смертью..." сравниваю), хотя и зловещая временами - человек-чудовище и его слепая спутница, гора трупов, которые множатся на каждом шагу и тут же исчезают, кладбищенские катакомбы и слепец в качестве проводника. Должна сказать, что главную загадку всего происходящего и первую личность человека-чудовища я разгадала достаточно быстро, но это была именно догадка, удача чистой воды, а не результат логических построений. Если первый роман в серии мне запомнился бесконечным дождем (которого, может быть, на самом деле и не было, но по моим ощущениям - он там шел всегда), то этот - такой же бесконечной беготней. Стоит мне только задуматься о нем, и сразу в памяти возникает, как кто-то куда-то вечно бежит, убегает или догоняет, или все это вместе. Крамли, как всегда, пьет, Констанция охмуряет все, что шевелится, а новый персонаж Фриц Вонг бесконечно сквернословит. И все это прицепом к главному герою, под которым я вижу самого Брэдбери, который пьет, сквернословит, умудряется держать Констанцию на линии "горячо-холодно", пишет, бегает и ведет главное расследование, и в общем и целом лично мне бесконечно симпатичен - и очень может быть, именно поэтому он для меня и главный персонаж во всей этой истории.
В общем, Брэдбери в очередной раз порадовал.

Читать «Кладбище» через полтора года после «Смерти», от которой в памяти остались лишь Констанция и ее купания ночью и дом тысячи подушек, и непередаваемая смесь ужаса, тоски и чего-то до бесконечности светлого, - все равно что вернуться домой много-много лет спустя. Все залеплено штукатуркой и замазано свежей краской, и ты идешь по этому коридору и по этим улицам, по всем местам, где уже не раз бывал, и ничего не узнаешь. А потом вдруг открывается дверь – и ты рыдаешь как ребенок от накатившего ощущения дома, и незнакомая дорога ведет в Гринтаун, а в конце непонятного коридора за неприметной дверцей ждет старый добрый слепой Генри, и Фанни – господи, Фанни! – и снова накатывает боль от ее смерти, и чувствуешь себя бесконечно счастливым и абсолютно сумасшедшим, благо обстановка соответствует, и…

И Арбутнот уходит, и ветер заметает его следы на песке, и начинается новый день, и заканчивается, и уже следы его последователей заметает рассветный ветер, и…

И вот тут я поняла, что еще немного, и я окончательно тронусь, без остатка уплывя в эту чудесную, волшебную, безумную и такую ужасную по своей сути книгу. И буду при этом чувствовать себя совершенно уютно, по-домашнему расслабленной и спокойной, и ни одно чудовище не придет ко мне ночью и не нашепчет кошмар – просто потому, что я знаю его, да и как можно не догадаться, чья это задница сидит в огромном кресле и дергает за ниточки? Вот потом, когда окажется, что видимая правда как айсберг, и на поверхности лежит только малая ее часть, вот тогда и только тогда станет так жутко, что «Смерть» с дышащим в затылок и скребущимся в дверь ужасом покажется крохотной страшинкой. Но все равно это будет тихий ужас, домашний, абсолютно Рэевский. Он будет пугать до дрожи, шепча из щелей страшные сказки о не менее страшной реальности, а ты будешь трястись под одеялом от восторга, разгадывая странную, запутанную и кровавую тайну, и слушая про давно канувших в Лету актеров, сценаристов и режиссеров, и про их забытые фильмы, Иисуса и Голгофу, и про римских легионеров в Соборе Парижской Богоматери, и о странных, безумных и прекрасных чудаках, и будешь любить их всех, даже самых страшных и потерянных.

И только тогда ты поймешь, что на этом кладбище есть еще один безумец, как кажется, чуть ли не самый безумный из всех, и он был там всегда, поджидал, а теперь глядит на тебя из зеркала, а не из-за него, сверкая неадекватными и бесконечно влюбленными глазами.

Спасибо тебе за это сумасшедшее чудовище, Рэй. Без него мир был бы куда хуже. И, Рэй? Ты ведь обещаешь, правда?

Пора наконец признаться себе и принять тот факт, что Брэдбери - не мой автор. Не возьмусь судить о том, насколько конкретно эта книга типична для него, но в моем личном рейтинге книг его авторства эта - определенно точка на дне Марианской впадины. Что, куда, чего, зачем. И, главное, для чего всё это? Ради того, чтобы написать книгу отсылками к голливудским или просто кинематографическим жемчужинам? Да, признаю, тут я совершенно вне контекста, поэтому мне непонятна ни одна отсылка. И проблема в том, что логика сюжета теряется, растворяется где-то за этими чертовыми отсылками. Во время чтения подумалось, что так, наверное, себя чувствовали люди, которым не понравился Мариам Петросян - Дом, в котором... . Это тяжело и неприятно: вообще не понимать, что происходит вокруг.

Главный герой, сценарист, в хэллоуинскую ночь видит на кладбище фигуру погибшего двадцать лет назад владельца кинокомпании. Он рассказывает об этом лучшему другу и вместе они пытаются разбираться в происходящем. А заодно пытаются создать сценарий и образ самого удачного чудовища. В ходе своего расследования находят прототип для чудовища, но глава компании, увидев получившуюся фигуру, приходит в ярость и увольняет друга-декоратора. А позже кто-то уничтожает всех его любимых чудовищ, динозавров и прочих. Рой исчезает, оставляя друга разгребать одного. Ну, не совсем одного, а со странным режиссером, гримером Ленина, Иисусом, гениальной оператором и прочими, прочими. Какой-то дикий калейдоскоп странненьких, чтобы не сказать про парад уродов.

Герои не понравились. Сюжет не понравился. Отсылки прошли мимо. Понравилось только исполнения Князева: без аудио я бы эту книгу не осилила вообще.

Я уже с трудом вспоминаю первую книгу, все же несколько лет прошло, практически столько же, сколько между событиями в ней и во второй книге. А здесь мы видим двух друзей, писателя-сценариста, альтер-эго самого Брэдбери, и его друга детства, с тех самых времен одержимого динозаврами, лепящего, рисующего и снимающего с ними в главных ролях милые ужастики.

В самом начале нас ждет отсылка к Гринтауну с воспоминаниями детства даже с воспроизведением района, где они жили. Это все же кинофабрика! И контрастом к этому практически сразу начинают происходить странные события, в которых друзьям приходится выступать в роли участников иррационального кошмара. И чем дальше, тем больше, особенно, когда Рою удается так живо изобразить чудовище и это заканчивается катастрофой, в результате которой непонятно, что же случилось с самим Роем.

А дальше, как говаривала Алиса, все страньше и страньше. Где поначалу фигурировал лишь один мертвец, продолжает набирать обороты увеличение мертвецов. Вроде и не Хеллоуин, но поди ж ты... Но сюжет набирает обороты не только за счет появления мертвецов, своими парадоксами и выкрутасами порою он напоминает в хорошем смысле шпионский боевик, а если сказать, что в нем участвуют Человек-Чудовище, Иисус, Слепой Генри... "или как нечто за дверями гробницы, словно тесто, наползает, запечатывая выход" - можно представить себе, что угодно, но это все равно будет далеао от действительно. И не надо забывать, что это чаще всего происходит в съемочных павильонах или недалеко от них. А начало тому было положено, как и следует, в Хеллоуин, 20 лет назад, 31 октября 1934 года.

И я не могу не сказать о том, что в тексте часто упоминаются киноленты или актеры, или детали фильмов из истории кинематографа. О чем-то, конечно, они нам скажут, но в основной своей массе, учитывая, что дело происходит в 1954 году, мы мало что знаем. Да и не обязательно по большому счету, это знать. Потому что автор сумел так пропитать книгу атмосферой Голливуда 20-30-х годов, времен своего детства-юности, периодически возвращаясь в воспоминаниях к тому времени, какой-то небольшой штришок, имя, жест, поступок, и видно, какой любовью к кино полнится этот роман. Не говоря о том, когда мы видим его героя, поражающего своими знаниями тех, кто делал, своими руками творил это кино в те годы.

Ну и финал, говорящий, что и мечты иногда сбываются, пусть и таким фантасмагоричным и немного сумасшедшим путем.

Голливудский винегрет от Рэя Брэдбери.

В очередной раз Король Хеллоуина порадовал меня своим романом. Книга написана в жанре детектив-нуара. Местами мрачна, местами грубоватая, чуточку присыпана мистическими зарисовками. С детективом в интерпретации Брэдбери я еще не сталкивалась. Поначалу мне показалось, что в этом жанре он недостаточно хорош. Некоторые главы суховаты. Где-то на середине романа я подумала, что раскусила всю задумку Брэдбери. Но я ошибалась.

Книга несколько автобиографична. Так, например, в двенадцатилетнем возрасте оба, автор и повествователь, решают стать писателями, работают сценаристами.

А теперь добро пожаловать за кулисы, в мир, где творят чудеса. Мы любим смотреть фильмы. Но что происходит там, за кадром, остается на для нас загадкой. В съемочных павильонах режиссеры, операторы, сценаристы, продюсеры, восходящие звезды и статисты на протяжении месяцев творят настоящее волшебство. Они воссоздают дома, города, а иногда и целые миры.

Там за оградой, в огромной киностудии "Максимус филмз", выстроен величественный собор Парижской Богоматери, Александрия, Вавилон, Абу-Симбел, Рим, Лондон. Римляне маршируют от здания гримерной до Судной площади, а египетские сфинксы гордо смотрят свысока, бродят динозавры.

Но это история о двух городах. Темном и светлом, мертвом и живом. "Максимус филм" - безумный город живых. Здесь не происходит ничего и происходит все. "Григ-Глейдс" - расположенное напротив кладбище, города мертвых. В этих городах, таких непохожих на первый взгляд, много общего. Они хранят большую, чудовищную тайну, которую Вам предстоит разгадать.

"...Да об том и речь, есть такой род произведений, чего уж тут поделать. Бывает такое, что видишь текст и понимаешь, что он был написан ровно с одной единственной целью: выразить одно единственное чувство по поводу одного единственного явления... Да, прямо как в твоей трактовке Кубрика. Очень нравится твоя мысль о том, что все полностью авторские фильмы Кубрика о том, как Кубрик чего-то боится: секса в "С широко закрытыми...", космоса в "Одиссее", войны в "Full Metal Jacket". Ну ты и сам понимаешь, что твоя теория непроработана. Вот скажи, чего боится Кубрик в "Барри Линдоне"? Чего бы он боялся в "Наполеоне"?.. Впрочем, ты прав: я отвлекся..."

"...О том и речь, что многие русские зрители от слова совсем не поняли тарантиновский "Однажды... в Голливуде". Видел, сколько роликов на YouTube с объяснениями контекста?.. Да, я о том и говорю. Мэнсон для Америки фигура даже более знаковая, чем для СССР Чикатило. Он - символ... Да, помню, как там было: "Эпоха "The Beatles" подарила миру Чарли Мэнсона..." Ну вот о том и разговор, о контексте, в первую очередь. О возможности или невозможности проникнуться предметом авторского обожания без погружения в, скажем так, матчасть. Что говоришь?.. Да, уже упоминал. Ну что поделать, если и "Смерть - дело одинокое", и "Кладбище для безумцев" по сути своей то же самое делают. Второй - в большей степени, конечно. Как тут Тарантино не вспомнить?.."

"...Ну естественно Фриц Вонг - это Ланг, только что это дает тексту? Да ничего, особенно. Хотя соглашусь с тобой, такие "пасхалки" очень радуют, но только тогда, когда ты их способен идентифицировать. Вообще с каких пор слово из сленга игровых журналистов (ты же помнишь последние страницы "Игромании"?) стало вклиниваться в разговоры о, вроде бы, более высоком искусстве? Хотя не будем снобами, обсуждая бульварное чтиво в оболочке импрессионистского ностальгического романа. Да, ты прав, скорее наоборот - вот этот вот самый роман в оболочке бульварного чтива... Детектив же - всегда немного бульварщина..."

"...Соглашусь, такое всегда радует. Детектив без расследования, дело без преступления... Сколько такого мы видели в кино? "Фотоувеличение", "Студия звукозаписи Берберян", "Profondo rosso" Ардженто - дело раскрыто в первые минуты фильма, дела вообще нет... Случайный свидетель пускается во все тяжкие обстоятельства расследования, а на деле блуждает, блуждает по темным переулкам города и своего подсознания... Калигари. Ты знал, что так звали еще и злодея в первой полнометражке по "Смешарикам"? Детектив без детектива. "Человечность" и "Малыш Кенкен" Дюмона... Представь себе: чуть было не сказал "Малыш Дюмон". Хотя любой творец - ребенок, играющий с игрушками... Да, у Бредбери этот мотив есть, точно..."

"...Вообще заметь, как все наши не связанные с изначальным предметом обсуждения отступления от темы лишь идут обсуждению на пользу - все так складывается хор... Что? Тебе так не кажется? Ну почему сразу воду?.. Почему чуть стоит человеку отвлечься, так про него сразу говорят, что он... Нет, не переливаю! Уж помолчал бы! Кто вообще звонит в два ночи по таким вопросам - книжку обсудить... Да лучше бы ты как в этой самой книжке мне в трубку надышал просто! Чего?.. Библейские темы? Ты как-то болезненно зациклен на этом псевдо-детективе - что за одержимость!.. Ладно, говори... ... ...Ну, если хочешь знать мое мнение, Библия тут только на уровне мотивов воспаленных внутренних монологов этого рассказчика... Псих, не иначе. Да, про демиургию, скорее всего, тут ты прав..."

Далее с другой стороны трубки начинаются гудки, а а человек, находившийся на этом конце провода, вдруг осознает, что уже полчаса ничего, кроме гудков, не слышал. Сказать по правде, гудки начались ровно в тот момент, когда он поднял трубку и оборвались тогда, когда он ее положил.

Все-таки читая венецианскую трилогию Бредбери создается легкое чувство эйфории, безумия и страха. Как когда сквозь туман смотришь на покореженные железки в воде и различаешь маску смерти... Или в полумраке ночи видишь жертв автокатастрофы и не можешь оторвать взгляд... Этот чудесатый мир Голливуда, где каждый второй гений и псих в одном флаконе, где динозавры бродят с горбуном из Нотер-Дам. Где Иисус пьет шотланский виски, а Клеопатры купаются в море.... Где сны граничат с реальностью, а мечта с кошмаром... Ох, Бредбери, ох хитрец и волшебник))) Водит нас по коридорам и павильоном Фабрики грез и ты не понимаешь, где вымысел где ложь...
Это было чудесное приключение, жаль что оно закончилось...

Пестрый, насыщенный разноцветными красками, необычный детектив. Его сюжет закручен и стремителен, как горная речка. Напоминает немного рыбацкую сеть: чем сильнее в нем "барахтаешься", пытаясь разгадать тайну, тем еще больше запутываешься. Поэтому лучше не пытаться. Да и зачем портить себе впечатление от финала?
Более того, автор добавил в сюжет немного сказки и мистической атмосферы, ну и капельку безумия. А потом заправил все это юмористическим сарказмом. Вот парочка моих любимых "анекдотов".

Вот что в нем было:(в письме - мое прим.)
«Грин-Глейдс-парк»,
Хеллоуин
Сегодня в полночь.
У дальней стены, в середине.
P. S. Вас ждет потрясающее открытие. Материал для бестселлера или отличного сценария. Не пропустите!

Вообще-то я совсем не храбрец. Я не вожу машину. Не летаю самолетами. До двадцати пяти лет боялся женщин. Ненавижу высоту; Эмпайр-стейт-билдинг — для меня сущий кошмар. Меня пугают лифты. Эскалаторы вызывают тревогу. Я разборчив в еде. Первый раз я попробовал стейк лишь в двадцать четыре года, а все детство провел на гамбургерах, бутербродах с ветчиной и пикулями, яйцах и томатном супе.
— «Грин-Глейдс-парк»! — произнес я вслух.
«Господи! — подумал я. — В полночь? Это я-то, которого лет в пятнадцать гоняла толпа уличных задир? Мальчик, спрятавшийся в объятиях брата, когда впервые смотрел „Призрак оперы“?»
Да, он самый.
— Дурак! — завопил я.
И отправился на кладбище. В полночь.

В общем, интрига, легкое и увлекательное повествование, яркие персонажи. Все в лучших традициях Бредбери!

моё любимое алисино зазеркалье - только дверью-в-неизвестно-куда (хотя, конечно, известно - в прошлое, а ещё немножко в пустоту) здесь служит плёнка. у геймана в "дыме и зеркалах" был очень близкий к этому роману рассказ про голливуд. те же самые черно-белые тона с серебристыми тенями, проскальзывающими в глубине книги, как толстые рыбы или тюлени.

только тут больше дружбы, абсурда и жизни - у геймана это воспоминания, которые смывает дождем; а у брэдбери, в какое из лучших и худших времен его ни кидало бы, это само бытие.

теплое-холодное, светлое-темное, любимое-ненавидимое - всепобеждающее желание жить, смеяться, сходить с ума и уплывать в море вместе с волнами.

ещё это, конечно, про маски и про скелетов в шкафу; и фрейдистских шуточек тут навалом; и это очень хэллоуиновский мрачняк в духе тех вечеринок, когда чучело оказывается настоящим трупом.

и все-таки талант брэдбери, как ни крути, очищает и освежает душу. океан - холодный и не слишком приветливый - но всё равно океан. он смывает всякую дрянь - и оставляет читателя с пустой звенящей головой, изрядно похолодевшими конечностями и светом небесным в глазах.

и это тоже хорошо и хорошо весьма.