Як ніколи не помилятися. Сила математичного мислення

Наша избирательная система носит формалистский характер: значение имеет отметка, сделанная на бюллетене, а не то, о чем думает избиратель, когда делает эту отметку. У Кондорсе вызвали бы обеспокоенность и те люди, которые проголосовали за Ральфа Нейдера. При условии (которое кажется вполне допустимым), что большинство этих людей отдавали предпочтение Гору перед Бушем, именно Гор является тем кандидатом, который должен был выиграть выборы согласно аксиоме Кондорсе: большинство избирателей предпочитали Гора Бушу, а еще более значительное большинство отдавали ему предпочтение перед Нейдером. Однако все эти предпочтения не играют никакой роли в действующей избирательной системе. Мы определяем волю народа как отметку, которая чаще всего появляется на листах бумаги, собранных в кабинках для голосования.

Возможно, вы считаете очевидным, что именно поиск истины и есть то, чем мы должны заниматься. Однако так бывает не всегда и особенно в уголовном праве, где расхождения налицо: есть совершившие преступление обвиняемые, но им нельзя вынести приговор (хотя бы потому, что доказательства получены с нарушениями); есть невиновные, осужденные за преступление, которого они не совершали. Что можно считать справедливым в этом случае — наказать виновного и освободить невиновного или придерживаться принципов уголовного судопроизводства, к чему бы это ни привело? В экспериментальной науке мы уже видели дискуссию между Рональдом Фишером с одной стороны и Ежи Нейманом и Эгоном Пирсоном — с другой. Нужно ли нам, как считал Фишер, пытаться понять, какие гипотезы мы должны считать истинными? Или нужно придерживаться философии Неймана и Пирсона, согласно которой следует воздерживаться от размышлений об истинности гипотез и вместо этого ставить вопрос следующим образом: какие гипотезы необходимо признать корректными согласно выбранным нами правилам вывода, независимо от того, истинны они или нет?

Именно с такой неприятной ситуацией столкнулся Кондорсе, когда открыл свой парадокс. Как показано на представленной выше круговой диаграмме, аксиома Кондорсе гласит, что Монтролл не может быть избран, поскольку он проигрывает в противостоянии один на один с Райтом. То же самое можно сказать о Райте, который проигрывает Киссу, и о Киссе, проигрывающем Монтроллу. Нет такой вещи, как выбор народа. Его просто не существует.
Парадокс Кондорсе стал серьезным вызовом для его мировоззрения, основанного на логике. Если есть объективно правильный рейтинг кандидатов, ситуация вряд ли может сложиться так, чтобы Кисс был лучше Райта, который лучше Монтролла, который лучше Кисса. Кондорсе вынужден был допустить, что при наличии таких примеров его аксиому придется ослабить: иногда большинство может оказаться неправым. Однако остается еще одна проблема: как рассеять туман сомнений и избавиться от противоречий, чтобы предугадать истинную волю народа — а в ее существовании Кондорсе никогда не сомневался.

Возможно, отдельные люди кажутся иррациональными по той причине, что на самом деле они не являются самостоятельными индивидами! Каждый из нас представляет собой маленькое государство, которое делает все возможное, чтобы урегулировать разногласия и добиться компромисса между пререкающимися друг с другом голосами, которые нами управляют. Результаты не всегда имеют смысл, но каким-то образом они порой позволяют нам, подобно слизевикам, двигаться дальше, не совершая ужасных ошибок. Демократия — это далеко не лучшая система, но она, пожалуй, работает.

«Самое правдоподобное толкование этих данных состоит в том, что людям свойственно стремление к дармовщине, — писал экономист Брайан Каплан. — Они хотят тратить на правительство меньше денег, но так, чтобы это не затрагивало его основные функции». Лауреат Нобелевской премии, экономист Пол Кругман сказал об этом следующее: «Люди хотят сокращения расходов, но выступают против сокращения во всех областях, кроме помощи другим странам… Неизбежен такой вывод: у республиканцев есть мандат на отмену законов арифметики». В отчете о результатах опроса Harris по вопросам бюджета, проведенного в феврале 2011 года, такое противоречивое отношение общественности к бюджету описано еще более красочно: «Создается впечатление, что многие хотят вырубить лес, оставив при этом деревья». Это и есть неприглядный портрет американской общественности. Мы либо младенцы, неспособные понять, что сокращение бюджета неизбежно приведет к сокращению финансирования программ, которые мы поддерживаем, либо мы упрямые неразумные дети, понимающие эту математическую зависимость, но не желающие принимать ее.
Откуда вам знать, чего хотят люди, если то, что они говорят, не имеет смысла?