Цитаты из книги Lost Boy

Питер обещал им приключения и веселье, а потом забрал на остров, где они умерли. Они не остались вечно маленькими, если только не считать, что смерть мальчишки оставляет его юным навсегда.

Питер был для веселья, для игр, для приключений. А я – я помогал товарищам его игр выживать, даже когда они становились ему не нужны.

Он пригласил нас сюда, пообещал нам, что мы вечно будем маленькими и счастливыми.
Мы и были. Если не заболевали, не умирали или не попадали в плен к пиратам. А если это с нами случалось, то Питера это не волновало.

Я бежал, потому что у меня снова и снова отнимали все, что я люблю – и мне надоело, что Питер все время все забирает.

Они все одинаковые. Все считают себя особенным, а на самом деле особенным был только я.

Когда Дел умер, я забрал его пиратскую саблю, хотя в целом не любил длинные клинки. Я умел ими биться и отбирал саблю у пирата, с которым сражался, чтобы использовать ее против него, но в целом сабли казались мне громоздкими. Мне больше подходил кинжал: мне нравилось быть быстрым, наскакивать и отскакивать, убивать так, чтобы мой противник даже не понял, что я рядом.

Я увидел, что его глаза блестят от слез, но я в них не верил. На самом деле Питеру не больно. Ему просто нужно, чтобы все было так, как хочет он.

Он уже ушел в свои фантазии, представляя себе, как это будет чудесно - но от меня не укрылось, что он не ответил на мой вопрос. Питер всегда так делал, когда не хотел, чтобы вы что-то узнали. Он просто притворялся, что вообще вас не слышит - кричать ему в ухо было бесполезно.

Каждый день я смотрел на свое запястье, на то место, где у меня была рука - на метку, которую когда-то раздавал я, и которая теперь принадлежала Питеру.

Если я и злодей, то потому, что меня им сделал Питер, потому что Питеру нужно быть ясным солнышком, вокруг которого вертится мир. Питеру захотелось быть героем, и потому кому-то пришлось стать злодеем.

Это из-за него Сэлли не стало!

Если ты пойдешь со мной, мы отправимся ко мне на остров

Кинжал был у меня в руке — и его горло раскрылось в такой эе длинной широкой улыбке, а потом я вышвырнул его из шлюпки к акулам.

И нам не надо будет идти с Щипком!

Иногда мне снилась кровь. Кровь на моих руках и пустые глаза на белом с серым лице. Это была не моя кровь и не кровь, которую я пролил – хотя вот этого-то было предостаточно. Это была её кровь, а я не знал кто она такая.

Я тогда был всего лишь мальчишкой.

Сжечь лагерь... это было подло, почему-то более подло, чем небольшое воровство. И это было жестоко.