And the Ass Saw the Angel

В тёмные, холодные, зловонные воды безумия затягивает эта книга. Она и начинается с того, что главные герой медленно погружается в недра болотной топи под равнодушные взгляды четырёх воронов, и не спеша рассказывает нам свою историю. Читатель совершает вместе с ним жуткое погружение в бездну. Безумие, порождённое не избытком, мыслей, чувств, переживаний, а исключительно - пустотой. Глухим бряцаньем невежества, животной трусостью, непроходимым убожеством и нищетой окружающего. Одно дело, когда женщина сходит с ума из-за трагической любви, или когда гениальный физик потихоньку едет с катушек со своими формулами - в таком сумасшествии есть доля красоты, благородства, высокого порыва, который бренная плоть не выдержала. А здесь же - ничто, пустота, гниющая утроба запустения. Обитатели Богом забытой долины живут среди бесплодных пустошей и болотных топей, их заливает беспрерывными дождями, смешивая с грязью, превращая в грязь. И души их становятся такими же гнилыми и мерзкими, и разум тухнет, как лампочка, уступая место страстям и одержимостям. Эта книга беспощадна и чудовищна. Полнейшее погружение в ад.

Что примечательно, в долине Укулоре соседствуют сморщенны злобные старушки - фанатичные приверженки отбитой на всю голову секты, и тюленеподобная жуткая бабища в трейлере, которая живёт с того, что продаёт адское пойло именуемое "Белым Иисусом", которым сама же каждый день и накачивается; здесь живут женщины в накрахмаленных чёрных передниках, которые, узнав, что бесплодны, не могут больше заниматься сексом с мужьями (ибо продолжения рода для, а не похоти презренной ради), и тут же на холме стоит розовый вагончик проститутки - кстати, самого прекрасного божьего творения не всю округу - которая в перерывах между приёмом всех благочестивых муженьков, плотно сидит на ширке; один мужик в промышленных дозах мучает бродячих животных, а другой - зек, пропойца и сволочь, каких ещё поискать - выдаёт себя за пророка и вызывает массовый религиозный психоз. Вот такая сюрная картина. Временами кажется, что это хроника мрачного европейского Средневековья, - но нет! С ужасом отмечаешь, что эти люди ездят на машинах, пользуются духами и презервативами, что это - середина двадцатого века, на минуточку.

Уровень жестокости к самому ребёнку (и даже двум) - запредельный. Нечто подобное я встречала только в "Расскрашенной птице". Но там это можно было списать на ужасы войны, на то, что это голод и холод превратил людей в стаю обезумевших животных. А эти так живут. Обездоленного, заброшенного мальчишку избивают, насилуют, издеваются, как в порядке вещей. И при этом считают себя ревностными христианами - вот где ужас-то.

Кстати, религиозный пласт книги просто потрясен. Какая-то бездонная хтоническая жуть веет, чесслово. При чём, это с одной стороны, ревностный, садомазохистский католицизм, со всеми их умерщвлениями плоти, кровоточащими стигматами и прочими забавами. Затем - ветхозаветный пласт смыслов, с избиениями блудниц, карами небесными, и избранниками Господними. Боюсь, что я его даже не до конца поняла и осмыслила, в виду не большой компетентности в области "Пятикнижия". Чувствую - там было больше. И, наконец, практически языческое слияние главного героя с природой, с окружающими знаками в каждой веточке, с этим зловещим болтом, с собаками и воронами. Кейв бьёт сразу со всех фронтов, и не знаешь даже, откуда страшней.

Я, честно говоря, даже побоялась до конца нырять в эту гнилостную пучину, и трусливо не позволила книге захватить себя целиком - это лишком страшно, слишком сложно. Потом когда-нибудь это нужно будет найти наконец в бумаге, медленно и вдумчиво перечитать, и порыться заодно в гугле, а то и Библию почитать... Но это будет нескоро, пока что хватит и первого раза, нужно отойти. Мне кажется, что всё что угодно после этого, покажется сладкой карамелькой.

Вообще, обилие в книге крови, кишок, гниющих трупов, безногих собак, опарышей, дерьма, блевотины, онанизма, мёртвого мяса, мух, зловония, избиений, религиозного фанатизма, боли, страха, отчаяния, изуродованных лиц, безумия, безумия, безумия способно удивить и не на шутку напугать даже самого опытного "альтернативщика". Блестящий образец чернухи, совершенный, кристализированный.

Эта книга - очищающий катарсис, жерственный ритуал, который необходимо пройти. Некоторым это не под силу, но не потому что они плохие - это просто не их путь очищения, бывает. Но меня вот эта книга буквально вывернула наизнанку, и то, я далеко не всё "узрела". Чудовищно. Потрясающе. Ещё много думать и думать.

На хорошую рецензию можно не рассчитывать, потому что книга почти сразу очень мне понравилась. Тот момент, когда только начинаешь читать, и сердце екает – то самое. Прочтешь, и будешь обдумывать, и возвращаться, и вспоминать с дрожью восторга, и перерывать магазины в поисках бумажного издания, потому что эта книга должна быть у тебя на полке.

Так мне думалось еще в самом начале, и так все и оказалось.

Юкрид Юкроу родился буквально на помойке. Рядом с ним лежал брат. Орала пьяная мать, требуя бутылку. Отец, мастер делать капканы и силки, привязывал новорожденного к кровати. Юкрид кричал, но крика не было…

Время шло. Долина Укулоре обретала и теряла пророков. Подавали свой голос укулиты. Усиленно обслуживала мимозаходящих Кози Мо. Юкрид наблюдал. У Юкрида не было голоса, потому что бог сделал его своим слугой. Поэтому он должен был терпеть жестокость и насилие, преследующих его попятам. И он терпел. А когда в долине появилось благословенное дитя, Бет, Юкрид начал строить свое царство и старался быть готовым. Потому что он знал – девочка, мнимый ангелочек – на самом деле дитя порока. А настоящий ангел находится у него за спиной…

Эта история не для всех. Она грязная, жестокая, и все в ней не от мира сего. Само место, люди, его населяющие, но прежде всего – Юкрид, исполненный веры в свое предназначение. Его жизнь отдает психоделичными оттенками «Осиной Фабрики» Бэнкса и «Кошмаров Аиста Марабу» Уэлша, и растворена в религиозных оттенках, сколь прекрасных, столь и пугающих. На нее можно смотреть по-разному: приземленно, философски, и с головой окунувшись в мир, который предстает перед Юкридом – логичный в свете того, где и как он вырос, но одновременно с этим все равно отдающий мистикой, не то небесной, не то демонической.

Помимо этого, в романе много знаковых моментов и мест, неожиданных и ярких, делающих повествование еще интереснее. Фантазия Ника Кейва туго переплелась с Библией и, чего греха таить, наркотическим угаром – почти наверняка. В результате получилась необыкновенная история. Как будто забрел на отвратительную свалку, но, не успев толком оглядеться и в полной мере испытать отвращение, увидел в грязи небольшой томик. Достал его, очистил от грязи, открыл и оказался захвачен чудесной и несколько жуткой в своей чудесности поэмой.

Над клеверным полем, над полем горчицы
Летают недобрые черные птицы…

«И узре ослица Ангела Божия», Ник Кейв

Вот спустилась ночь, серп месяца зацепился за небесную твердь. Долина, вместившая в себя полчища полей и холмов, которым суждено стать сценой грандиозных и жутких событий, залита бледным, словно болезненным, светом. Липкая и зудящая мошкарой ночь нарушаема лишь сомнабулическими бродягами, ищущими приюта в тростниковых полях. Пьяный гогот сплетается с монотонной и упорной молитвой в рассветный гимн. Вы берёте испещренную морщинами книгу, она имеет странный и резкий запах, а полустёртая обложка орошена моросью крови. Тревожно открывать её, но сулятся многие тайны, а, возможно, и ответы, откровения. Нет, это не Библия — это дебют Ника Кейва в литературе и вот вы уже очутились в его мире.

Прокажённый мир Ника Кейва преисполнен существами, рождёнными в пароксизмах инцеста, существами, кровосмешение выписано на лицах которых косыми глазами и эмоциями, достойными лишь воистину исключительных дебилов. Гнилозубое южанство властвует здесь, бултыхаясь в испарениях самогона и пота, готовящееся подойти и печально столкнуться со сменой эпох, сплотившееся вокруг не менее опьяненного костяка местной псевдо-интеллигенции. Путь в высшее, на деле, блаженное общество, здесь лежит, что очевидно, чрез Б-га и его абсолютное признание. Местные сектанты, имя которым Укулиты, радикальные фанатики, родившие себе столь необходимого пророка десятилетия назад, продолжают верно жить его словами, благоговейно ожидая свершения пророчеств. Молитвы, самогон и пот.

Святая троица в мире этом подстроилась под местные реалии и выглядит примерно вот так: блудница, святое дитя, рождённое от всё этой же шлюхи с самого стонущего холма долины, да ангел-хранитель самоназванного избранника божьего, Юкрида, воплощенный исполняющей вожделения крылатой девой. Всё это безапелляционно логично, ибо в мире Кейва Б-г безнадёжно мёртв, как впрочем и везде, да вот только здесь его труп к тому же несчадно смердит, ставши пристанищем различной червивой мрази. Б-г существует здесь лишь только в утомленных сознаниях ещё пока полу-людей, безумной искрой мерцает в их глазах и готовится с боем принять будущее, обещающее стать нелёгким и для Него. От ночного уподобления пьяным и течным животным, до богобоязненных причитаний под сутаной ли в комнатке с перфорированным окошком — институт современной исповеди, как карикатура на библейское раскаяние. Спасение этих людей только в их будущем, а вот где же спасение их Б-га?

Община убер-сектантов неумолимо разрастается и стремительно оказывается в обладании быта, что при содействии алкоголя и тлеющих чресел уводит народ с дорожки великой праведности, постепенно преуменьшая и растворяя страх пред гневом Его. В воздухе начинают мелькать первые нотки свободомыслия, шоры уже не так непросветны на глазах. Тупость, увертливость и похотливость неожиданно становятся первым, но спасительно верным шагом человека к будущему, где ничего не мешает дышать, руки свободны, а на шее нечему звенеть. Общество неотвратимо начинает секуляризироваться, пока что осторожно и на трясущихся ногах, Библия уже не непреложный постулат, а лишь удобный способ узнать, как оформить индульгенцию за день, без паспорта и под всепрощающе мизерный процент. От разбитых пред алтарем колен и лбов, чрез пьяные глаза к светлой голове. Шаг за вязким шагом, страшными ошибками и в вечной тревоге, а иначе никак. Per aspera ad astra.

Заходящиеся в яростных приступах веры, с застланными заповедями глазами, с умами, испещренными стигматами, Укулиты тонут в собственной одержимости Б-гом, рождая тайные комнаты, где преступления во имя их религии приемлемы и даже достойны бесспорного одобрения, а звонкая ложь во благо. И это в их-то камерном мире, правила которого не признают и малейших сомнений в собственной вере. Истина и чистота разрушаются, непреложность идей пошатнулась. Лицемерие и фальшь, та скверна, что они так боялись, овладевает их разумом и гулким, всё набирающим силу эхом отдаётся в кулуарах церкви. На фоне всего этого развёртывается история Юкрида Юкроу и Бет, "святорожденной" девушки. Они оба наиболее маргинальные представители каждый своего общественного круга: Юкрид вобрал в себя все кошмары юга и возвёл их в абсолют; Бет, мать которой — шлюха, а отец — ненависть, обида и проклятье, признана местной сектой посланием Б-га, невинным и чистым ребёнком, что вернул долине спокойное прошлое и обещал великое, смиренное будущее. Первый, в жуткой агонии красочного делирия, провозглашает себя избранником господнем самостоятельно, а вот девушка обрекается статусом Ангела лишь волей, нашёптыванием и блестящими глазами одержимых Укулитов. Судьбы их обречены пересечься, и Кейв сталкивает своих героев с таким монументальным звоном, что содрогнётся каждый из вас.

Всё это мракобесие Кейв исполняет дотошными и бесчисленным деталями, образами, поражающими своей гнусностью. Здесь на каждом углу перверсивная и всеобъемлющая реальность: бесчисленные трупы, бои искалеченных, изломанных животных, клыкастые капканы, впечатляющие своим разнообразием и кровожадностью. Совокупляющиеся в заброшенных церквях бродяги, убивающее варево самогона, жесткоие убийства, издевательства, каннибализм, похоть, кровосмешение, изнасилования, тучи из гнуса, гниющее и червивое мясо, семя, моча и пот, вся чавкающая и липкая трясина жути — всё это будет с вами с первой и до последней страницы, не имейте сомнений. "Ослица" переполнена всевозможными эпитетами, автор аккуратно и скрупулёзно отбирает самые зловонные из них и по крупицам создаёт свою неповторимую атмосферу мрака. Клоака постыдных и склизких слов, гадкое повествование о гадких существах и всех существующих гадах. Юмор здесь вам достанется лишь в весьма специфической форме — если периодические едкие замечания главного героя покажутся вам скорее забавными, нежели безумными или и вовсе омерзительными, считайте, вам повезло. Будьте готовы самозабвенно и с улыбкой окунуться в ушат с дерьмом, и да узрите вы Ангела Божия. Ник Кейв прекрасен, люд страдает, Готт ист тот.

Я не могу сказать, что это было хорошо. У меня язык не поворачивается и пальцы артритом сводит, потому что это было ужасно, отвратительно, мерзко и прекрасно. Вот все, что угодно, но не хорошо.

Что хорошего в том, что ты немой, безграмотный нищеброд, а всех друзей у тебя - неведомая дрянь: результат расшатанной психики, биполярного расстройства, шизофрении, болотных миазмов и мамкиного самогона? Что хорошего в том, что стая поехавших на пгме бабок почитает тебя за святую деву укулитскую? Что вообще может быть хорошего в невозможности изменить свою жизнь? В несвободе. В ненависти. В нечеловечности.

Это было прекрасно, потому что практически невозможно оторваться же. Да, ты следишь за тем, как человек сходит с ума. Да, ты рассматриваешь всякую мерзость с разных сторон и текст такой: “проблевался? отлично, вот тебе еще собачка изнасилованная, смотри! Смотри!”

Но нет, вот тут без этой собачки никак нельзя, как бы трепетно ты к этим собачкам не относился. Потому что дело вообще не в собачках, не в шизофрении и не в, собственно, мерзости.

Потому что дело - в границах. В границах разного рода: и физических типа заборов и оградок и этических и всех остальных. И когда рушатся физические границы, когда сметается грань между дозволенным и табу, рождается очередной Юкрид и очередная Бет и снова идет дождь.

И создал Бог Ника Кейва. И создал Ник Кейв свое пленительное повествование.
Вязкое и липкое повествование затыгивает как трясина, окончание событий известно, но это не делает их менее пугающими.
Вся книга — это череда картин, из которых состоит жизнь, состоит жизнь многих представителей человечества. На эти картины мерзко смотреть, о них не принято говорить, на них обычно смотрят сквозь пальцы, довольно подсматривают в щелочку и злобно шепчутся. Большинство людей омерзительно, большинство человеческих жизней бессмысленно и ничтожно. Юкрид находит единственное оправдание своему существованию — Великую миссию, придуманную им самим, увиденную для успокоения, нечеткую и неясную, но необходимую.
Вообще, Кейв оставлят много места для маневров, додумываний и переосмыслений. Его образы встают перед глазами и запоминаются настолько пугающе ярко, что кажется, что ты только проснулся и еще не можешь сбросить с себя пелену кошмарного сна. И не дай Бог, однажды проснуться и узреть, что все мы живем в Укулоре, а наша жизнь лишь придуманная необходимость, чтобы придать хоть какой-то смысл нашему ничтожному существованию.

Я открывал книгу с опасением, что закрою её именно с этой мыслью. Я люблю музыкальное творчество Ника Кейва, и неплохо его знаю. Но обязательно ли талантливый музыкант будет талантливым писателем?
Что ж. История эта, с одной стороны, чисто англо-саксонская. Страна, в которой происходит действие, прямо не обозначена, но достаточно очевидно, что это не родная Нику Кейву Австралия, а Америка. Бэкграунд событий тоже очень американский - появляется некий пророк, который слышит голос Господень, у него появляются последователи, но окружающие их не принимают, и те уходят искать свою землю обетованную в пустоши.
Довольно типично для северной Америки, кстати, еще с основания первых английских колоний.
Кейв умеет работать со словом, и выписывает события и детали красочным, эмоционально цепляющим языком. Но в целом - сюжет, как для меня, распался на ряд почти самостоятельных сюжетных линий, которые выписаны Кейвом ярко и внутренне логично - линия мрачного изгоя Юкрида и его жуткой "семьи", линия найденыша Бет, несчастной блудницы Коми Мо (

),проповедника Эби По. Не смог я понять только одно - что держит все эти линии вместе? Куда они должны привести? Финал, который очевидно, был задуман автором как нечто крайне многозначительное, остался для меня совершенно темным. Почему деяние Юкрида заставило жителей крушить изображение пророка? Почему не было никаких указаний на то, что

?
И да, конечно, от-сы-ло-чки. В целом, как я понимаю, вещь эта достаточно пост-модернистская и пронизанная аллюзиями на историю США и, особенно, на Библию - что сильно затруднило её прочтение для меня, ибо я не очень дружу с религиозными книгами. Кое-что я, как мне казалось, считал - вроде сюжета про избиваемого отцом Юкрида мула - но, очевидно, множество осталось неразгаданным. Может быть, поэтому я закрывал книгу с чувством некоего недоумения и ощущением, что, хотя мне нравилось следить за отдельными историями, ключевой посыл автора прошел мимо меня.
Но все же - нет, не могу сказать "лучше б он пел". Литературный опыт Кейва интересен, и, возможно, я когда-то соберусь, чтобы прочитать второй его роман.
Небольшое предупреждение для желающих ознакомиться - в романе много чернухи. Вот прямо те триггеры, семейное насилие, насилие над детьми, насилие над животными.
Потому для особо чувствительных нужно вешать триггер-ворнинг.

Нестерпимо воняющая клоака. Удушливая утроба, изрыгающая в мир протест против насилия, религиозного опиума, человеческой жестокости, лицемерия, слабости и т.д. История Юкрида, одинокого существа, больного, заброшенного и живущего в собственном мире больной фантазии и воспаленного сознания. Это взялось не спроста, но было тщательно взращено семьей с мамашей-пьянчугой и отцом-живодером, окружением с религиозными заворотами и невероятной жестокостью, самой природой, пустынной и неприветливой.

Первую половину книги, когда Юкрид еще ребенок, ищущий и сомневающийся, скованный своей немотой и гонимый обществом религиозных людей, повествование сохраняет видимость стройности и логической связанности. Чем взрослее становится герой, тем выше накал жестокости, абсурдности, беспощадности и бессмысленности происходящего, больше крови, вони, насилия и религиозного дурмана.

Стиль и язык Кейва очень сочный. Он превосходно подбирает прилагательные, создающие эту давящую и гнилостную атмосферу, накрывающую читателя с головой. При этом произведение нельзя назвать одноразовым, потому что после первого прочтения все тонкости и отсылки понять трудно. Видно, что поднятые в романе вопросы горят в сердце Кейва, эта соль европейской культуры и жизни. Не зря, если бы не упоминание машин и технологий, можно было бы потеряться в хронологии, в уровне религиозного кумара, где священник-зэк поведет забивать на смерть проститутку, в степени точности изображения психологичности людей.

"И узре ослица Ангела Божия" - очень многогранное произведение, но чертовски сложное для восприятия и понимания. Подходить к нему стоит осторожно, отдавая себе отчет в предпосылках, причинах и настроениях создания.

Мне трудно охарактеризовать свое ощущение и впечатление от прочтения. Не могу сказать, что мне это понравилось, но я чувствую мощь текста, заложенных в нем идей, пусть не все мне удалось считать, осознать и выразить вслух.

Скажу сразу, я очень уважаю Ника Кейва как музыканта, ещё со времён саундтрека к непревзойдённому «Небу над Берлином». Да-да, в последствии американцы переиначили мощнейший артхаус, сотворив слезливую мелодраму под названием «Город ангелов», но это уже совсем иная история. Главным остаётся то, что существует атмосферная непростая музыка и её автор.

По сему, узнать Ника как писателя было интригующе и желанно. Ожидать от романа лёгкости и однозначности не стоило, но чтобы так было жутко… История жизни Юкрида, рассказанная им самим в последние минуты жизни. История человека, рождённого в нищете и болезненной ненависти. Вообще, декорации его быта – это, на мой взгляд, прямой посыл к фильмам ужасов типа «Поворот не туда»: покосившаяся лачуга с горами мусора, тряпья и нечистот внутри; рой зудящих мух и иных насекомых; самодельные капканы, не убивающие, но крамсающие жертв, коим предстояло умереть ещё нескоро. Отец, кстати говоря, вёл учёт в тетрадях, кто ему попался и как потом скончался, а мамочка привязывала Юкрида к стулу – она всегда была пьяна. В ближайшем городе обитали набожные и честнейшие люди, поразительный контраст с жизнью на вонючей свалке – уютные дома с белыми занавесками, раскрытая Библия и улыбки, «Алиллуйа» и «Аминь». А по сути – звери. Фанатичные, мерзкие, лживые дикие звери. Жизнь Юкрида – это страх; он всегда прятался, ото всех – родителей, горожан, батраков с тросниковых полей. Лишённый дара речи, обречённый изгой. Забитый, униженный, презираемый. И обладающий незаурядным, ясным умом, дивным воображением, создавшим в его голове странный и пронзительный мир.

Юкрид был что та ослица, узревшая Ангела. И Ангел его был прекрасен.
Немой, он говорил с Богом.
Плачущий убийца, его следы оставлены потом и кровью. Следы от ржавой Гавгофы к топям…

Бескомпромиссность и обилие сцен насилия, я бы сказала, натурализм, эта прямота изложения и нецензурная брань очень напоминали мне «Удушье» Паланика. Хотя, Кейв самобытен. Он раскрыл человеческую боль, невообразимое одиночество и безумие предельно, выложил на хрустальное блюдо и преподнёс нам, с глубоким поклоном и ухмылкой.
Этот роман подтвердил снова моё наблюдение: произведения, единственные у их авторов – потрясающи. Будь то «Бог мелочей» Рой или же «Две жизни» Антаровой, а теперь и вот, эта работа – все они восхищают силою мысли и идеи, богатством и оригинальностью языка, оставляя после себя взволнованную душу…

Мерзко и завораживающе: именно так можно охарактеризовать книгу. Да, она утянет нас в клоаку, в грязь, в нечистоты. Вот она - атмосфера этой книги. Причем не только физическая часть разлагается, гниют и души ее героев.
Все повествование мы следим за деградацией персонажей. Тот же главный герой - Юкрид. По началу вроде безобидный. Затем его все больше охватывает безумие, окутывает, словно липкой паутиной. Сначала голоса в голове, затем мания подглядывать, фетишизм и продолжение дела отца. Оставшись один Юкрид совершенно слетает с катушек.
Но не будем забывать и о наших чудесных, верующих укулитах. Одна безумная идея, и этот благочестивый народец превращается в обезумевшую, кровожадную толпу. Как они расправились с Кози Мо? Эта девушка, да, она единственная, кого мне жаль. Пусть она и проститутка, но она единственный адекватный человек во всем этом грязном мессиве. Жила отдельно, никого специально не совращала. Не заслужила она того, что с ней случилось.
Что самое странное: книга понравилась. Вообще я терпеть не могу жанр "контркультура" или "альтернатива". Но здесь. Это не просто перечисление каких-то мерзостных эпизодов, как у многих авторов подобного жанра. В книге показано, что в подобной среде события просто не могли происходить иначе. И все это нагнетается, нагнетается с каждой страницей. Нет и вымученного бранью языка: герои думают в своем стиле, повествование идет в своем, язык струится, литературные приемы присутствуют.
Тем не менее, советовать такую книгу - страшно. Некоторым она не подойдет из-за грубости сцен, отсутствия положительных героев, раскрытия гнилой природы человека. Она заставит столкнуться с грязью мира людей, на что многие предпочитают закрыть глаза.

"Порою блажь великая" + "Парфюмер" Зюскинда в южноготических (как гласит Википедия) декорациях; не уверена, правда, что определение "южная готика" в полной мере применимо к этой книге - начать с того, что события романа разворачиваются не в южных штатах США, как того требует само название жанра, а в родной для автора Австралии, где, если верить Кейву на слово, цветут пышным цветом нищета, пьянство и протестантского разлива религиозный фанатизм... заманчивая картинка, правда? В такой обстановке, пожалуй, и впрямь нетрудно сойти с ума - тем паче если ты от рождения лишен дара и права голоса и протестовать против того безумия, что творится вокруг тебя, физически не можешь: молчи, смотри, впитывай, запоминай. Бог любит убогих, они - Его орудия. Где-то на этой почве и начинает постепенно ехать крыша у бессловесного Юкрида Юкроу, классического bad seed (ср. название музыкальной группы, которой ныне командует автор романа), психа, отщепенца: он-то мне и напомнил зюскиндовского Парфюмера, и весьма явственно - с той только разницей, что если Греную по большому счету нет дела до реальной жизни, ему интересен лишь эфемерный мир запахов и ароматов, а радости и страдания обычных людей ему неведомы, то Юкрид все чувствует и обид и унижений не прощает. Но Бог не даст Своего любимца в обиду, правда ведь? Он отомстит, и не так уж важно, кому придется исполнить на земле Его волю...
Вот странное дело: сыроватая, на самом деле, книжка, не без недостатков, да и написано, казалось бы, на эту тему столько - но ведь цепляет! И очень даже цепляет. Все искупают тягучий библейский язык и сумрачная дымчато-дождливо-болотная атмосфера - как будто это одна из этих самых кейвовских баллад, только на бумаге и длиной в целый роман. Кстати, читала я ее параллельно с прослушиванием с кейвовской же "Prayers on Fire" - вместе идет очень хорошо.