Рецензия на книгу

• 

  agugkati23 октября 2014 г.

  Над клеверным полем, над полем горчицы
  Летают недобрые черные птицы…

  «И узре ослица Ангела Божия», Ник Кейв

  Вот спустилась ночь, серп месяца зацепился за небесную твердь. Долина, вместившая в себя полчища полей и холмов, которым суждено стать сценой грандиозных и жутких событий, залита бледным, словно болезненным, светом. Липкая и зудящая мошкарой ночь нарушаема лишь сомнабулическими бродягами, ищущими приюта в тростниковых полях. Пьяный гогот сплетается с монотонной и упорной молитвой в рассветный гимн. Вы берёте испещренную морщинами книгу, она имеет странный и резкий запах, а полустёртая обложка орошена моросью крови. Тревожно открывать её, но сулятся многие тайны, а, возможно, и ответы, откровения. Нет, это не Библия — это дебют Ника Кейва в литературе и вот вы уже очутились в его мире.

  Прокажённый мир Ника Кейва преисполнен существами, рождёнными в пароксизмах инцеста, существами, кровосмешение выписано на лицах которых косыми глазами и эмоциями, достойными лишь воистину исключительных дебилов. Гнилозубое южанство властвует здесь, бултыхаясь в испарениях самогона и пота, готовящееся подойти и печально столкнуться со сменой эпох, сплотившееся вокруг не менее опьяненного костяка местной псевдо-интеллигенции. Путь в высшее, на деле, блаженное общество, здесь лежит, что очевидно, чрез Б-га и его абсолютное признание. Местные сектанты, имя которым Укулиты, радикальные фанатики, родившие себе столь необходимого пророка десятилетия назад, продолжают верно жить его словами, благоговейно ожидая свершения пророчеств. Молитвы, самогон и пот.

  Святая троица в мире этом подстроилась под местные реалии и выглядит примерно вот так: блудница, святое дитя, рождённое от всё этой же шлюхи с самого стонущего холма долины, да ангел-хранитель самоназванного избранника божьего, Юкрида, воплощенный исполняющей вожделения крылатой девой. Всё это безапелляционно логично, ибо в мире Кейва Б-г безнадёжно мёртв, как впрочем и везде, да вот только здесь его труп к тому же несчадно смердит, ставши пристанищем различной червивой мрази. Б-г существует здесь лишь только в утомленных сознаниях ещё пока полу-людей, безумной искрой мерцает в их глазах и готовится с боем принять будущее, обещающее стать нелёгким и для Него. От ночного уподобления пьяным и течным животным, до богобоязненных причитаний под сутаной ли в комнатке с перфорированным окошком — институт современной исповеди, как карикатура на библейское раскаяние. Спасение этих людей только в их будущем, а вот где же спасение их Б-га?

  Община убер-сектантов неумолимо разрастается и стремительно оказывается в обладании быта, что при содействии алкоголя и тлеющих чресел уводит народ с дорожки великой праведности, постепенно преуменьшая и растворяя страх пред гневом Его. В воздухе начинают мелькать первые нотки свободомыслия, шоры уже не так непросветны на глазах. Тупость, увертливость и похотливость неожиданно становятся первым, но спасительно верным шагом человека к будущему, где ничего не мешает дышать, руки свободны, а на шее нечему звенеть. Общество неотвратимо начинает секуляризироваться, пока что осторожно и на трясущихся ногах, Библия уже не непреложный постулат, а лишь удобный способ узнать, как оформить индульгенцию за день, без паспорта и под всепрощающе мизерный процент. От разбитых пред алтарем колен и лбов, чрез пьяные глаза к светлой голове. Шаг за вязким шагом, страшными ошибками и в вечной тревоге, а иначе никак. Per aspera ad astra.

  Заходящиеся в яростных приступах веры, с застланными заповедями глазами, с умами, испещренными стигматами, Укулиты тонут в собственной одержимости Б-гом, рождая тайные комнаты, где преступления во имя их религии приемлемы и даже достойны бесспорного одобрения, а звонкая ложь во благо. И это в их-то камерном мире, правила которого не признают и малейших сомнений в собственной вере. Истина и чистота разрушаются, непреложность идей пошатнулась. Лицемерие и фальшь, та скверна, что они так боялись, овладевает их разумом и гулким, всё набирающим силу эхом отдаётся в кулуарах церкви. На фоне всего этого развёртывается история Юкрида Юкроу и Бет, "святорожденной" девушки. Они оба наиболее маргинальные представители каждый своего общественного круга: Юкрид вобрал в себя все кошмары юга и возвёл их в абсолют; Бет, мать которой — шлюха, а отец — ненависть, обида и проклятье, признана местной сектой посланием Б-га, невинным и чистым ребёнком, что вернул долине спокойное прошлое и обещал великое, смиренное будущее. Первый, в жуткой агонии красочного делирия, провозглашает себя избранником господнем самостоятельно, а вот девушка обрекается статусом Ангела лишь волей, нашёптыванием и блестящими глазами одержимых Укулитов. Судьбы их обречены пересечься, и Кейв сталкивает своих героев с таким монументальным звоном, что содрогнётся каждый из вас.

  Всё это мракобесие Кейв исполняет дотошными и бесчисленным деталями, образами, поражающими своей гнусностью. Здесь на каждом углу перверсивная и всеобъемлющая реальность: бесчисленные трупы, бои искалеченных, изломанных животных, клыкастые капканы, впечатляющие своим разнообразием и кровожадностью. Совокупляющиеся в заброшенных церквях бродяги, убивающее варево самогона, жесткоие убийства, издевательства, каннибализм, похоть, кровосмешение, изнасилования, тучи из гнуса, гниющее и червивое мясо, семя, моча и пот, вся чавкающая и липкая трясина жути — всё это будет с вами с первой и до последней страницы, не имейте сомнений. "Ослица" переполнена всевозможными эпитетами, автор аккуратно и скрупулёзно отбирает самые зловонные из них и по крупицам создаёт свою неповторимую атмосферу мрака. Клоака постыдных и склизких слов, гадкое повествование о гадких существах и всех существующих гадах. Юмор здесь вам достанется лишь в весьма специфической форме — если периодические едкие замечания главного героя покажутся вам скорее забавными, нежели безумными или и вовсе омерзительными, считайте, вам повезло. Будьте готовы самозабвенно и с улыбкой окунуться в ушат с дерьмом, и да узрите вы Ангела Божия. Ник Кейв прекрасен, люд страдает, Готт ист тот.

  40

  790