The Red and the Green

...если женщина попалась так, как я, какой-то тон ей надо
выбрать, а сочетать обезоруживающую откровенность со спокойным достоинством
не так-то легко.

Почти все, что мы делаем, диктуется нашим подсознанием, только мы этого не знаем.

Что бы ни творилось в его душе, прежнее существование кончилось, теперь им распоряжается другая жизнь, поважнее его собственной.

Чтобы отпустить грех, нужно сначала определить, что есть грех.

- Когда ведешь себя безобразно, нечего жаловаться, если другие не понимают, до какой степени безобразия ты способна или не способна дойти.

Но там, где он был вместе с братом, все еще лежала священная страна детства.

- То, что грешно, не может быть долгом.

Выразить все словами - значит только создать лишние трудности.

У какого-то французского писателя он когда-то вычитал, что отделить себя от несчастной любви чем угодно, пусть хоть сломанной рукой, — значит обрести утешение.

Кэтлин — его жена, она существует как непреложное обязательство, столь глубоко коренящееся в природе вещей, что постоянно требует если не уважения, то внимания со стороны вконец разложившейся воли.

Чтобы жить без нее, ему нужно было совершенно себя переделать. Но жизнеспособности не осталось.

В тех, кто несчастнее, эгоизм заметнее.

Страдания безвинных должны бы пробуждать дух к чистому, непреходящему самоотречению. А вместо этого - холодное равнодушие виновного, чувствующего, что его вина неистребима.

Ему казалось, что слова его звучат спокойно и веско; и когда удавалось написать убедительный кусок, написанное оставалось при нём и весь остальной день согревало его душу.

Изо дня в день он горько сожалел о содеянном, горько сожалел о том, что делает, уже в ту минуту, когда что-нибудь делал.

Я красой не блистал никогда,
Я не роза, скорей лебеда.
Это мне не обидно

• Мне себя ведь не видно.

В какой-то крошечной точке души он знал, что короткое озарение, посетившее его в церкви, и есть правда и что она гораздо важнее всех рассуждений, сводивших её к такой бессмыслице. Горе в том, что это мимолётное видение правды было несоизмеримо ни с какой программой действий, отвечающей его способностям. Поступки, которых оно требовало, казались теперь бесцельными, не связанными между собой, никчёмными. Где уж ему их осилить.

06.11.2008, четверг

Кристофер пребывал в том состоянии чуткой отзывчивости к чужой беде, которое порождают в нас некоторые виды счастья. Его личный мир был теперь устроен безупречно, и от этого он сам расцвёл, до краёв наполнился изобилием новых симпатий. Он положительно чувствовал, что стал лучше. Ему страстно хотелось всем помочь и почти казалось, что он, как чудотворец, может сделать это одним своим прикосновением.

06.11.2008, четверг