Безчестя

После моего личного провала с "Медленным человеком" снова возвращаюсь к Кутзее и препарированию человеческих чувств и мыслей. И получаю мощный апперкот по душе и разуму.

Часть сюжета рассказана в аннотации, но кроме пожилого профессора и его студентки есть еще несколько пластов истории. Далее сумбур и поток сознания, простите.

Моральные нормы в нашем цивилизованном обществе - раз. Это такое нормы, которые можно повернуть как хочешь. Он признал свою вину - как-то он её не так признал, не так, как мы хотели. Значит, врет, юлит, о боже - даже смеет иронизировать. Сжечь его! А если не сжечь, то хотя бы уволить с работы и лишить пенсии. И вычеркнуть из приличного общества. И отводить глаза при встрече, и демонстративно выходить из кабинета. Дикость какая. Проблема усугубляется тем, что мы, со стороны читателей, видим только часть истории, с точки зрения Дэвида Лури, того самого профессора. Что там происходила со стороны Мелани, студентки, нам не рассказывают. Сам Дэвид отказывается узнать то, как она подала эту историю ля комиссии. Остается только согласиться с предположениями Лури или выстроить свои. Мог он оправдаться, пойти на компромисс? Мог, вполне. Только зачем?

Отношения отцы-дети - два. Когда ребенок перестает быть ребенком и становится отдельным человеком со своей жизнью? Когда-нибудь такое происходит? И что делать действительно любящему отцу, когда его дочь оказывается в опасности? Как защитить свое единственное дитя, если сил на защиту уже не хватает. И отдельный вопрос, как в семье в общем-то неплохих людей выросло эдакое 20-летнее нахальное существо в мини-юбке.

Люди и природа - три. Люди, убивающие животных, потому что им кажется, что те слишком расплодились. Слишком много собак, слишком много кошек. Рано или поздно кому-нибудь покажется, что стало слишком много людей, и что тогда? Да, собственно, то же что и всегда - вот чего, а оружия никогда мало не бывает. Но это лирика, а на деле - клиника для животных, с одним ветеринаром (принимает по четвергам) и одной женщиной, которая пытается сделать хоть что-то. Хотя бы поговорить с ними перед смертью.

Бесчестье, осквернение, стыд, равнодушие, усмирение, подавление - всё это внутри книги, все эти существительные. А за ними - судьбы человеческие. Сильная книга.

Действие происходит в Кейптауне, ЮАР – политика апартеида уже отменена, но воспоминания коренного чернокожего населения ещё свежи (проводилась расовая сегрегация и дискриминация в пользу белого меньшинства). И это важно для восприятия главной мысли романа – дальше будут спойлеры.

Дэвид Лури – 50-летний профессор местного университета и то самое белое меньшинство. У него случается связь со студенткой Мелани: он принуждает её к сексу, но сам так свои действия не оценивает. Девушка озвучить своё нежелание в тот момент не смогла, зато смог её отец, в результате чего главного героя увольняют из университета. Вину он признаёт, но не раскаивается: считает, что просто удовлетворял свои природные потребности, следовал за инстинктами и ничего плохого не замышлял – и далее автор начинает развивать эту мысль, но в контексте апартеида.

Лури уезжает на ферму к дочери Люси. Обрабатывать землю ей помогает сосед, представитель коренного населения (позже будет озвучена мысль, что, если бы не он, у неё ничего бы не было). Вскоре на них нападают трое чернокожих парней и насилуют Люси. Всё указывает на то, что организатором был сосед, тем более что одним из насильников оказывается его родственник, который переезжает к нему жить. Люси не только отказывается придавать огласке нападение, обвинять соседа, она решает оставить ребёнка, выйти замуж за одного из насильников и переписать на соседа свою ферму, хотя отец предлагает оплатить ей проживание в Европе. В психологию жертвы автор не вдаётся – очевидно, Кутзее использует изнасилование как метафору к политике апартеида тогда и мести/возвращение чести чернокожего населения сейчас. Будущий ребёнок-мулат как бы олицетворяет перемирие.

Кроме того, Лури устраивается в ветеринарную клинику, где занимается усыплением бездомных собак, чтобы не расплодились при удовлетворении природных инстинктов – похоже на иллюстрации мысли о том, что хорошо бы их сдерживать, мы же не животные. Ещё автор проводит интересную параллель между безнадёжно больными животными и выбором их хозяев, но это уже сами почитаете.

Таким образом, понятие бесчестья в глобальном смысле (апартеид и его последствия) Кутзее сводит к сексуальному насилию над другим человеком, когда все друг друга имеют: жертва сегодня – насильник завтра и наоборот. И в художественном плане передана она неплохо.

Проблема только в том, что я подобные спекуляции не одобряю, тем более что в данном случае выглядят они утрировано, потому что акцент сделан на глобальном, а не на проработке конкретных героев: рефлексии Люси мы не видим.

Если рассматривать в отрыве от замысла автора – а некоторые читатели так и прочитают книгу, – мы видим жертву, которая считает, что, наверное, она сама виновата, и если её будут приходить насиловать каждый день в качестве платы за возможность тут жить – то и нормально, да и портить отношения с соседями нехорошо. А насильники – кто-то слишком юн, а значит, не соображал, что делал, да и не посадят его, так зачем вообще мутить воду – нужно забыть и с ними дружить.

Повторюсь: в глобальном смысле, как метафора к политическим событиям, отношениям между народами/странами, идея рабочая, хоть и не новая – в том же артхаусном кино любят через метафору секса проиллюстрировать общечеловеческие проблемы. Но я считаю этот путь простым, а тему изнасилования в подобном контексте запретной. Хорошо – это написать историю людей с проработкой их образов, объяснением мотивов, рефлексией, и уже на неё наложить синие занавески, чтобы произведение читалось на двух уровнях. А Кутзее выбрал очень лёгкий – и сомнительный в этическом плане – путь.

Роман ошеломил. Это случается все реже с годами. Ошеломил прежде всего оборотной стороной медали мира, именно так я восприняла некоторые подачи старых избитых истин с другим взглядом на них. Когда-то я уже встречалась с моралью, что «не только вор виноват, что украл, но и ты, что у тебя кошель был». Не скажу, чтобы я согласилась с этим, но вот этот неоднозначный подход заставил задуматься. То же у Кутзее.

Одна сторона медали… и ее оборотная сторона. Но Кутзее дальше развивает последствия принятия такого положения вещей:

Иначе как же быть с чувствами личности, которая после такого «перераспределения ценностей» раздавлена, унижена, просто уничтожена. Ведь тогда и для них должна быть какая-то ниша? Думал ли профессор об этом когда соблазнял Мелани:

Кутзее проводит своего героя через ситуации, когда внешний мир пытается его унизить, укротить, а он яростно и горделиво внутренне противостоит этому, и несмотря на отстаивание своего личностного «я», симпатии не вызывает. Когда же пройдя через все потери нравственные и физические, он дошел, нет, не до самоуничижения, до самоумаления, - он возвысился. На этом его горестном поприще сжигании трупов собак, его дух вырастает до вопроса к дочери о будущем младенце: «Ты его уже любишь?». Сам он уже к этому готов. Вот мы и пришли от философствования к любви…

Путь Дэвида Лури сопоставим с жизнеописаниями святых из раннего христианства. Хотите после прочтения поразмышлять над постановкой вопроса, не «за что?», а «для чего?» - тогда однозначно, это ваша книга.

"Бесчестье" сразу свалило меня с ног и придавило, настолько сильной книгой оно оказалось. Ближе к середине оно меня отпустило, но вставать мне не хотелось, хотелось остаться с Дэвидом, там, внизу.
История потрясающая. Обычно книги заканчиваются тем, с чего Кутзее начал: герой не смотря ни на что отстоял свою позицию, вышел с гордо поднятой головой, хотя на него смотрят сверху вниз, аплодисменты мистеру Лури, свобода личности восторжествовала. А что дальше? Герой до конца своих дней упивается своей гордостью (видимо, ею и питается - денег-то нет)? Так же не бывает. Нужно уехать, во-первых, чтобы подумать, как быть дальше, во-вторых, скрыться от презрительных взглядов, не без этого.
Сложно свыкнуться с новой жизнью, да. Но ни разу не пожалеть о своем решении. Тяжело пережить нападение на дом. Это была плата обществу за решение, о котором ни разу не пожалел. Непросто теперь зарабатывать на жизнь службой в ветеренарной клинике, но так уж она хуже работы в университете, когда ты был всего лишь призраком, сквозь которого скучающие студенты наблюдали за стрелками часов?
Может быть, жить так, как теперь живет Дэвид кажется отвратительным. Но он живет в гармонии с собой, он несет это бремя, бремя бесчестья. Он опустился, но принял это за наказание, наказание за то, что остался верен себе.
Поступить так, как поступил Лури, смогли бы немногие. Правда, что ему стоило раскаяться и жить нормальной жизнью? Но может, лучше остаться верным себе, а не опустить стыдливо голову в угоду обществу? Конечно, Кутзее не даст однозначного ответа, за это ему моя благодарность, ведь я так люблю книги, которые заставляют не просто подумать, а задуматься о собственном жизненном пути.

С чего начинается книга? С того, как старичок спит с проституткой. Заманчиво, да? Итак, что мы имеем: главный герой - профессор университета Дэвид Лури. Несмотря на преклонный возраст, Дэвид жаждет свежей молоденькой женской плоти. Антипатия к герою начинается с первых страниц. Он, как человек образованный, приукрашивает свои низменные желания красивой словесной оберткой и оправданиями.

И вроде жил бы мужик да жил,платил бы проституткам, но приключений то хочется. Решил он соблазнить свою же студентку. Причем сам осознавал, что он никому не сдался, старенький, молодым с ним противно. Но тут внезапно студентка взяла и соблазнилась. Вроде как с неохотой, но ее на самом деле никто и не принуждал. Потом она обвиняет профессора в сексуальных домогательствах, его карьера рушится, его увольняют. Ситуация дурацкая - виноваты обе стороны и никого не жаль. Дэвид то понятно, достоин только осуждения. Студенточка тоже хороша - не нравится - не ешь. Зачем было соглашаться встречаться с профессором. Да и если попробовала, но не понравилось, зачем жизнь человеку портить, мирно расстались и все.
Профессора выгнали с работы и он решил приехать к дочери, у которой была своя ферма. Тут начался еще больший треш. Место безлюдное, внезапно нарисовались грабители и насильники. Вот тут уже появился интерес к книге. Были затронуты темы совместного существования белых и коренных жителей. Потом и некое подобие искупления для Дэвида, которое выражалось в его добровольной помощи приюту для животных. Люси, дочь Дэвида, я категорически не понимаю. И автор не спешит мне помочь в этом. Все внимание уделяется профессору, а его дочь, и то, что с ней случилось остается на втором плане, хотя ее история для меня намного интереснее.

Книга получилась неоднозначная. Сложно категорично сказать, понравилась или нет. Скорее да, потому что произведение подкупило своей необычностью. А с другой стороны стоят противный главный герой и нераскрытые второстепенные персонажи. В любом случае это был хороший читательский опыт.

Да уж, тяжела и неказиста жизнь белого гетеросексуального стареющего мужчины. На фоне прошлогоднего скандала в нобелевском комитете больше понятно, почему этой книге премию вручили - рыбак рыбака видит издалека:) А если серьезно, то роман реально написан с позиции динозавра – на полном серьезе предлагается сопереживать дедуле, который переживает свой ху*кризис (простите) – ему больше не дают просто так молодые девушки, ужас какой, как дальше жить! Утрата-утрат и потеря-потерь! Особенно насмешила одна реплика его бывшей жены, что если так каждого профессора выгонять, то их просто не останется. Ничего, как-нибудь переживем эту «потерю», смею надеяться. Всю первую «университетскую» часть я испытывала чувства гадливости и презрения, и в очередной раз восхваляла богинюшку, что родилась женщиной.
Но с переездом к дочери, наконец, пошла нормальная литература. Сюжет усложнился реальной драмой – изнасилованием, отношением черного населения к белым, расизм наоборот, и, самое пронзительное, собаки. За собак и отношение к ним главного героя я ему почти простила его собственное скотство. Впрочем, он и сам, слава автору, не считает себя венком творения, как это обычно бывает с такими типами. Он, как я поняла, поклонник теории, что раз люди тоже животные, то «вожделение – это совсем иное дело. Ни одно животное не сочтет справедливым наказание, полученное за то, что оно следовало своим инстинктам.» Только видимо не знает, что у людей инстинктов нет, а есть рефлексы и социально обусловленное поведение, так что равняться на собачек все же не стоит.
Вот дочка хороша у него, про нее бы роман прочитать. Но увы «Ты у нас главный персонаж, а я – второстепенный, который и на сцену то выходит, когда половина пьесы уже сыграна. Так вот, что бы ты себе ни думал, люди не делятся на главных и второстепенных. Я не второстепенна. У меня своя жизнь, настолько же важная для меня, настолько твоя важна для тебя, и в этой моей жизни решения принимаю я». За дочку и эти ее слова я еще пару баллов книге накинула, хотя ее окончательное решение мне и чуждо.
Итог противоречивый, как я и предполагала, прочитав описание и пару рецензий. Вне игры я бы такое читать не стала, очень уж далеки от меня переживания «динозавров-сексистов». Но понравилось, как автор пишет, книга читается с неизменным интересом, есть моменты едкой иронии и самоиронии героя. Нобелевку я бы не дала, если бы от меня это зависело, но в книге несомненно что-то есть от хорошей литературы, нет сожаления, что прочла, но советовать никому не буду.

Мои интимные отношения с Кутзее начинают переходить новую грань попадания в точку.
Мужчина, который застряг в любовных отношениях, его дочь... Этих двоих жизнь свела и разбила о неизменную жесткость бытия, где люди просто ничто, пустая пыль на дороге вечной смены времен года и поколений.
Почему случаются те или иные ситуации? Почему мы поступаем так или иначе и принимаем правильные на наш взгляд решения, которые калечат наши судьбы и заставляют все мечты о дальнейшей жизни развеяться по ветру?
Каково это стареть, каково это вынашивать ребенка, который внезапно появился в тебе, как последствие случая, внезапно перевернувшего все с ног на голову? Что мы должны делать, как принять новые обстоятельства и просто продолжать жить, радоваться новому дню несмотря на все происходящее и чувство неопределенности?
На все эти вопросы в своей своеобразной манере ответила эта книга, ставшая за один момент однозначно любимой и желанной на полке. Кутзее - точно мой писатель, к которому я привязываюсь все больше и больше и не собираюсь останавливаться.

Принялась за написание рецензии и тут увидела обложку от издательства "Эксмо". У меня закралось подозрение, что меня обманули. Знаете, такие книги, они даже не совращают, не крушат сознание. Здесь есть что-то от Бориса Виана. Грань дозволенного и возможного вдруг исчезает, ты ощущаешь себя Алисой в стране чудес. Грань становится горизонтом, ты движешься вместе с ней. И не понять, то ли она убегает, то ли ты догоняешь, то ли ты её гонишь.

Образ бесчестия здесь выступает двойственно. С одной стороны, он порожден нечестностью (окказиональное словообразование), с другой - глагол "обесчестить", то есть состояние вызвано насилием, поруганием. Бесчестие для насильника, бесчестие жертвы. Тут бы заикнуться о проблемах виктимности. Но автор возводит роман в степень липкого абсурда. То же ощущение, что от "Слепоты" Жозе Сарамаго. Словно человек находится в предчеловеческом состоянии, не скажу, что во внечеловеческом, так как меня обвинят в ницшеанстве. Человек сдирает лапами собственное лицо, он скалится, он - оборотень, которому не по душе собственный вид, потому он кружится и воет, однако кровь на клыках не перестает быть красной.

Такое же ощущение наверно испытывают монашки при посещении клиник для бездомных, так же неловко ощущаешь себя в венерологическом диспансере, в отделении бывших проституток, чувство даже не опустошения, выпотрошенности.

Но постепенно ты свыкаешься с действительностью и начинаешь слегка кивать ей головой. Отец, что "берет силой"(мужской эвфемизм) студентку, дочь, что любит женщин, и которую ненавидят трое мужчин сразу, ненавидят так сокрушительно, что оставляют в ней часть себя. Один из них дефективен, однако на отцовство не требуется патента.

Жертва уживается с собой, веря, что её победа - испрвить насильников в их продолжении. Насильник уживается с собой, устроившись священником, плакальщицей по собакам. Он творит панихиду по тем, кого усыплет. Он заложник мироустройства. Как была заложницей слепой силы продолжения рода его дочь, его студентка. Он утверждает, что в личности могут уживаться пчитатель Байрона и самец, овладевающий самкой, как уживаются лица на черепе Януса.

Вспоминается школьная программа. К черту психоанализ, концепцию модернизма, феминизма, кретинизма. Что хотел сказать автор?

Тема? Изображение переживаний насильника и жертвы?
Идея? Насильник тоже переживает?
Пафос? Издевательский хохот?
Проблематика? Реакция мужчин на запах матриархата?

Иногда сознаешь, что герои - проекция поступков, ситуаций, чувств (пусть альтернативных), что переживает автор. В этот момент тебя затягивает в окно Овертона.
Некоторые литературоведы поговаривают, что, мол, надобно абстрагироваться от себя, времени, социума, истории, в общем, обнаружить точку вненаходимости и объективно оценить произведение. Только вот чувство, что тебя изгнали из себя, мораль попрана, добро сообщило, что оно не единственное добро этого мира, сума да тюрьма встретили тебя по дороге домой.

Ты ныряешь в окно, уже безрадостного Овертона, окно это на одиннадцатом этаже. И это везение, что не на седьмом.
Секунды жизни, проценты смерти...