Senlin Ascends

И все-таки он учился. Впервые в жизни он почувствовал, что развивает рефлексы. Он начал ощущать ритмы и характер ее атак. Он обнаружил, что сила не так важна, как равновесие, а равновесие не так важно, как упреждение. Он предсказывал некоторые ее атаки по легким сдвигам в позе или напряжению плеч. Иногда он предугадывал траекторию ее стопы или посоха, пусть даже не всегда успевал увернуться. Порой он наслаждался небольшим успехом, уклонением или парированием и сразу же после этого анализировал свой успех. Он размышлял о том, что драка имеет собственную грамматику, а война – свой синтаксис. Его разум блуждал. Впрочем, полеты фантазии всегда приводили к тому, что он оказывался на земле.

– Не думай так много, – сказала Ирен, внезапным апперкотом положив конец очередному сенлиновскому приступу мечтательности. – Лучше вообще не думай.

Мой дорогой Том,
прости за драматизм, но мне конец. Комиссарские «синие колокольчики» идут за мной, и я не сомневаюсь, что им нужна моя борода. Долги, как финансовые, так и космические, меня настигли. Можно сказать, схватили за хвост. Это печальная история.
Я, друг мой, пытался вернуться домой. Эта история длиннее, чем я рассказывал. Думаю, ты, великий знаток мрачных гримас, поймешь, насколько трудно быть откровенным, повествуя грустные истории о прищемленном хвосте.
Огьер – надежный человек. Характер у него невыносимый, но на него можно положиться. Доверяй ему. Я думаю, он никогда не поступал вопреки совести. Я же сошел с этого пути несколько лет назад и с той поры жил счастливо. По крайней мере, пока один чокнутый турист не заставил меня действовать. (Настоящим я признаюсь всем случайным читателям этого письма: я являюсь вдохновителем заговора против Комиссара. Том совершенно невиновен; он слишком лишен воображения, чтобы придумать такой план.)
Том, как лучший ученик башни, приглядывай за женой. Легче принять то, кем ты стал, чем вспомнить, кем ты был. Иди за ней.
До жути твой,
Дж. Тарру

– Прошу прощения, сэр, можно задать вопрос?
Сенлин кивнул, одеревенев от изумления.

– На что похожа весна? – спросил кадет. И, смутившись, поспешил добавить: – Я читал, что земля раскрывается и из нее одновременно выскакивают цветы. А звуки при этом раздаются? Земля трясется? Как это пахнет?
Уголки напряженных губ Сенлина приподнялись. Он понял, что вопрос искренний, и ответил откровенно:

– Весна серая, убогая и дождливая на протяжении трех-четырех недель, пока тает снег. По канавам текут ручьи, и все становится влажным, как брюхо лягушки. А потом однажды утром ты выходишь на улицу и видишь, что показалось солнце, что канавы поросли клевером, что на ветвях деревьев показались листочки, словно десять тысяч наконечников зеленых стрел, и воздух пахнет… – он запнулся, подыскивая нужные слова. – …как полная комната прекрасных дам плюс один мокрый пес.

Кадет от удивления ухмыльнулся, но потом вновь напустил на себя безразличный вид и выпрямил спину, словно шомпол проглотил.

– Спасибо, сэр, – сказал он и удалился, щелкнув каблуками.

Сенлин проследил за ним взглядом, изумляясь самой мысли о том, что можно за всю жизнь ни разу не увидеть весны. Мальчик, по всей видимости, никогда не бывал снаружи. Разумеется, чем выше кольцевой удел, тем больше таких жителей.

Ибо как гласит профессиональная поговорка: «Из шлюхи женушку не сварганишь». Хотя мужья предпочли бы иметь дело с незапятнанной женщиной, жена не обязана быть девственницей до тех пор, пока сохраняет некоторые остатки невинности, скромности или, по крайней мере, застенчивости. Матери, конечно, исключаются из этой категории. Из оставшихся запасов вавилонских женщин достаточной устойчивостью наделена каждая вторая. Потенциальные мужья, разумеется, остаются цельными личностями, независимо от того, скольким партнершам они убавили моральной устойчивости вдвое, вчетверо, а то и в восемь раз.