Senlin Ascends

Убереги меня небо от весенней уборки, которую устраивает чужая совесть!

Под видом милосердия отчаявшуюся женщину можно убедить последовать за любым типом - каким бы он ни был гаером, уродом или занудой - в его роскошную лачугу.

Башня настолько же высока, несколько и человек, который взбирается к ее вершине.

Все здесь слишком тупые или слишком остроумные, чтобы изречь хоть одно честное слово.

Чтобы очистить душу, возможно, потребуется бутылка вина.

Да, он был застенчивым, нервным и немного лицемерным, но его порок заключался в другом. Он всего-навсего трус.

Закон существует для того, чтобы придавать форму человеческим идеалам.

В реальной жизни ничего не случается быстро... Все лишь постепенно разрушается. Это сбивает с толку, расстраивает... и это скучно.

Она была красива самой беспечной и подлинной красотой.

Инстинкт - это топливо, которое запускает двигатель цивилизации.

Мы построили общество, чтобы управлять инстинктами. На самом деле общество настолько основательно смягчает наши инстинкты, что легко и вовсе забыть об их существовании.

И в точности как
делец не может по своему усмотрению заставить цены на товары расти или падать, человек, которым движет сердце, не
в силах руководить душевными порывами. Фондовая биржа сердца — непостоянная вещь.

Смерти были пафосными и лиричными и всегда, всегда более рамантичными, чем на самом деле. Смерть в книге выглядела не точкой. Она была многоточием.

Вот луна, и качающаяся колыбель, и никаких посторонних глаз, и вся романтика, какой только можно желать, и что же он сделал? Захлебнулся в возможностях.

С его точки зрения, слухи были чем-то вроде театра для необразованных.

“The handkerchief is the universal utensil of the seasoned traveler. It can be a sanitizing device, a seat cover, a dust mask, a garrote, a bandage, a gag, or a white flag. One may feel well-prepared with nothing but a pocket square.”
- Everyman’s Guide to the Tower of Babel, Appendix, i.iv

Моя квартира пахнет пещерой, где поколения сыроделов выращивали круги сыра.

– У тебя нет друзей.
Сенлин рассмеялся, испугав Адама.
– Все мои друзья так говорят.