Невероятная и грустная история о простодушной Эрендире и ее жестокосердной бабушке

Пришел кое-кто из прежних жителей поселка. Они уходили, чтобы в других местах набить карманы деньгами, и, вернувшись, рассказывали о своей удаче, но одеты они были в то же, в чем когда-то уходили.

Мир был печальным, начиная со вторника.

— Мы Овны, — сказал он. И добавил: — Это знак одиночества.

Если он умер, то воскрешаю его, поскольку смысл кары в том, чтобы он продолжал жить, пока жив я, то есть вечно.

Це був один із рутинних епізодів передвиборної кампанії, що проводилася кожні чотири роки. Зранку приїхали фургони з комедіантами. Потім прибули машини з індійцями, яких наймають і возять по містечках для створення юрби під час громадських акцій. Десь об одинадцятій з’явився, з ескортом, музикою і хлопавками, міністерський лімузин кольору полуничного напою.

Ты вся апельсинового цвета, – проговорил Улисс. И поднес к ее глазам апельсины.

Из чистого озорства Улисс притронулся к хрустальному графину, стоящему рядом, и он мгновенно стал синим. Мать не сводила глаз с сына, запивая лекарство, и, уверившись, что ей не почудилось, спросила на языке гуахиро:
– Давно это с тобой?
– Как побывали в пустыне, – сказал Улисс на том же языке. – Такое у меня только с тем, что из стекла.
В доказательство он тронул все стаканы по очереди, и они окрасились в разные цвета.
– Это бывает только от любви, – сказала мать. – Кто она?