Змалюй це

- Ты странный!
- Это ты ещё не читал(а) Джозефа Хеллера "Вообрази себе картину".

Наверное, практически каждый, слышал о "Поправке-22" или "Уловке-22" в зависимости от перевода, но мало кто знаком со вторым по значимости произведением автора (если верить во все аннотации, повествованию критиков и в существование каких-то высших существ), где на страницах книги оживают исторические персонажи и проводятся прямые параллели с забытым прошлым, которые при помощи языка, с невообразимой лёгкостью разрезают и дают больше понять сегодняшний день.

Вы можете представить более трёхсот страниц текста, без прямого сюжета, когда на протяжении чтения ты не ловишь себя на мысли, что вчитываешься в какой-то приторный бред, написанный лишь для высоко(псевдо)интеллектуальных особ? Джохеф Хеллер создал именно эту картину. Не верите? Прочтите и убедите меня в обратном любым из доступных вам способов, а я останусь при своём мнении эксперта, который устал читать однообразные книги. Может поэтому это всё и привело меня в чувство восторга, что понятно лишь животному, которое после долгого дня, полного грусти и одиночества, встречает хозяина у порога квартиры?

На мой скромный взгляд - это один из самых необычных, элегантных и остроумных романов Джозефа Хеллера. Произведение, которое можно назвать одновременно и сюрреалистической фантазией, и философской притчей, и исторической прозой, и блестящей литературной пародией на все вышеперечисленные жанры разом.

Рембрандт ван Рейн, Аристотель, Сократ, Алкивиад, Платон – эти персонажи буквально оживают под пером неподражаемого автора и приглашают читателя совершить удивительное путешествие во времени, чтобы найти ответы на самые важные вопросы о природе искусства, сущности человеческих взаимоотношений и роли истории в жизни общества. Их здесь много. Они ходят, живут, мыслят, позируют, размышляют и создают общий фон и повод для разговоров о многом.

Проводя те самые параллельные линии о которых было написано выше, писатель позволяет понять природу зарождения многих вещей и колебания отклика в сегодняшнем дне. Господи, храни постмодернистов!

Вы тоже пишите рецензии? Срочно записывайте одну понятную мной житейскую мудрость! Готовы? Пишите!

Рассказывая о бессюжетной книге сложно говорить о сюжете и содержании, но можно привести в качестве примера увесистые цитаты, позволяющие выглядеть тексту рецензии более объёмным.

Как вам проведение таких параллелей и объяснение сложных вещей таким простым языком?

Во второй половине двадцатого века соперничающие супердержавы, капиталистическая и коммунистическая, сосуществовали в символическом равновесии двух необходимых зол, уживаясь друг с дружкой гораздо лучше, чем любая из них готова была признать.

Россия и Соединенные Штаты провраждовали семьдесят лет, однако в единственных двух войнах, в которых эти страны участвовали в нашем столетии, они были союзницами в борьбе против Германии.

В обеих странах, как и повсюду, правительства обыкновенно оставляли желать много лучшего.

Лидеры обеих стран, похоже, никогда не относились друг к другу с ненавистью, превосходящей ту, которую они питали к несогласным с ними представителям собственного населения и, подобно лидерам древних Афин, к нациям поменьше, пытающимся выскользнуть из сфер их влияния.

Правительство каждой из двух этих стран оказалось бы беспомощным без угрозы со стороны другого правительства.

Невозможно вообразить нацию, у которой все идет хорошо и гладко в отсутствие страшной угрозы полного уничтожения другой нацией.

Легко, однако ж, вообразить хаос, в который погрузились бы обе страны, если бы вдруг разразился мир.

Мир на земле означал бы конец цивилизации, какой мы ее знаем.

В мирной интерлюдии, последовавшей за первой мировой войной, грянула всемирная экономическая депрессия, которую так и не удалось смягчить до тех пор, пока суверенные нации цивилизованного мира не начали готовиться ко второй мировой войне.

Во всех столкновениях, происходивших между Россией и США в различных частях земного шара, идеология никогда не являлась ни их причиной, ни целью, преследуемой каждой из держав.

Каждая называла другую империей зла.

Зато крестовых походов больше никто не устраивал.

Даже в коммунистических странах верх брало правое крыло.

В древних Афинах динамика внутренней политики также преобладала над всеми иными движущими силами.

Мотив, которым руководствовались афиняне, насаждая повсюду демократическое правление, состоял не в насаждении демократического правления, но в устранении враждебных соседей и достижении абсолютного подчинения со стороны государств, руководимых вассальными по отношению к Афинам правительствами.

За восемьдесят лет военного соперничества, сотрясавшего Грецию после победы в персидских войнах, единственным дипломатическим принципом, утверждаемым афинянами в спорах с соседями, было право сильного давить слабого.

Надеюсь, что пример описанный выше, словно прекрасное зеркало отражает авторский стиль, возможности языка, размашистость мысли и послевкусие горькой морали. Мне было что цитировать и я каждый раз, словно ребёнок, высовывал кончик языка и улыбался каждой цитате, связанной с различными тематиками, где лейтмотивом скользила обыкновенная жизнь и глупость людей.

Правление террора, насаждаемого олигархией, пришло к концу.
Правление террора, насаждаемого демократией, несколько задерживалось.

Некоторые из них выглядели, как короткие шутки или же притчи, которые можно было услышать на концертах за пару сотен лет до наступления времени, когда родился и умер человек, шутки над которым караются по строгости закона и ущемляют чувства многих людей. Будьте осторожны в том случае, если вы ярый религиозный приверженец. Текст автора может задеть все струны души и вместо прекрасной мелодии расстроить содержимое хрупкой натуры.

Счастливого конца не предвиделось.
Счастливые концы бывают только в трагедиях.
Где бы мы сейчас оказались, если б Иисус не был распят?

Я же говорил... Как можно больше цитат для объёма. Усвоили? Скоро проверим.

Подводя черту бессвязного итога повествования, созданного ради ничтожных попыток затолкнуть это произведение в список желаемого, хочется отметить, что несмотря на мою неимоверно слабую аргументацию... Может быть вы сами придумаете повод это прочесть на всех тех словах и примерах указанных выше? После этой книги я прочитал около сотни произведений и лишь к единицам из них, присутствует стойкое вернуться. Эта книга стоит где-то в самом начале данного списка. Разве это не показатель моего идиотского вкуса? Возможно и так... Но может быть сравним их различные грани? Помните о цитатах ради объёма? Выдаю последнюю, что сейчас мне максимально близка из-за бедности и нежелания работать за скромные деньги.

Сколь богата страна, обильная бедняками!

В периоды, когда преуспеяние становится всеобщим, ценность бедняков в стране возрастает и нациям, которые бедными небогаты, приходится ввозить нуждающихся из менее развитых стран, ибо для порядочных граждан труд становится унизительным.

Порой приходится даже повышать заработную плату.

Прогрессу цивилизации очень повезло в том отношении, что бедных всегда хватает.

И последняя на сегодня, которую я вставляю в самый конец текста рецензий, в надежде достучаться к читателю выбросить то, что популярно и делать выбор от сердца...

"Читайте хорошие книги!" (с)

Решила познакомиться с творчеством Джозефа Хеллера с двух его самых известных произведений - "Поправки-22" и "Вообрази себе картину". Сразу могу сказать, мое сердце безоговорочно отдано Поправке.
"Вообрази себе картину" - что-то очень странное, самобытное, не похожее ни на что, прочитанное ранее. Это как сумбурный прыжок-экскурс в историю, от Гомэра до Холодной войны, при этом в книге отсутствует сюжет.
Это как кухонные посиделки, когда постоянно перескакиваешь с темы на тему, и в этой теме ты ориентируешься постольку-поскольку, но при этом, какие-то вещи становятся интереснее. Так, Рембрандт, великий Голландский художник открывается для тебя, как обычный человек, со своими тараканами и бытовыми проблемами, который размышляет об Аристотеле, который размышляет о Гомэре, а грустные лица на его картинах потому такие, что автор грустит о потере капитала)). Повторюсь, произведение очень странное, но от этого не менее интересное.

P.S. Но "Поправка-22" шедевральнее.

Всем известный художник Рембрандт пишет портрет всем известного философа Ариситотеля, бесконечно меняя форму шляпы и степень блеска цепи.

А далеко не всем известный, но всё же классик американской литературы описывает фантасмагорическое пересечение историй художника и философа, давая возможность читателю увидеть, с каким интересом с полотна подслушивает Аристотель беседу Рембрандта с новым клиентом и как сама разворачивается прямо-таки по годам картина развития Голландской республики, например: "Когда Рембрандт в 1606 году родился в Лейдене, голландской Ост-Индской компании исполнилось четыре года"; "Рембрандт провел в начальной школе три года, так что голландские поселенцы успели основать в долине Гудзона форт Оранж" и так далее. Кстати, Аристотель тоже вносит свою лепту в воспоминания исторического масштаба, в связи с чем мы получаем рассказ о Сократе, считавшем себя самым странным человеком в мире, Александре Македонском и и в целом об эллинском мире.

Моментами у меня возникало ощущение, что Хеллер писал историческую хрестоматию, по каким-то своим причинам ограничившись парой исторических личностей и тем, что с ними связано. Но следует признать, что получилось нескучно.

А эту книгу я взяла потому что хотела познакомиться с автором. Собственно конкретно эту я взяла, потому что она маленькая.

Это произведение можно назвать одновременно и сюрреалистической фантазией, и философской притчей, и исторической прозой, и блестящей литературной пародией на все вышеперечисленные жанры разом.

Понятно в какой компот я ввязалась? Но я ничего не читала, когда приступала к книге. Поэтому для меня был шок, что я получила.

Как я поняла, книга много чего рассматривает. Начинается же она с того, что Рембрант пишет картину, на которой Аристотель размышляет. После этого, признаюсь, я пошла таки читать о том, что я читаю. Решила дать книге шанс. Но дальше пошла солянка из философии, политики, художников, зачем-то ещё вставили главу об изобретения денег.

И тут мои нервы не выдержали. Ни слог, ни сюжет меня не удержали (да и нечему там было, если честно). Поэтому это ещё одна книга, которую я не рекомендую!

Наверное было большой ошибкой, начинать писать рецензию спустя почти сутки после прочтения. Эмоции поутихли. Думала это будет плюс, но сейчас понимаю что минус.

Итак. Это исторический роман. И охватывает он огромный промежуток времени. Начиная Сократом и заканчивая Холодной войной. Но при этом книга не о Сократе и не о противостоянии Америки и СССР. Книга об Аристотеле, Рембрандте и немного Гомере.

А если быть точнее, то о картине Рембрандта “Аристотель, размышляющий над бюстом Гомера” . И обо всем другом. О суде над Сократом, о веке Перикла, о конфликте между Голландией и Англией. И о соленой селедке. А еще о художнике и нищете. О философии и несправедливости. О деньгах и искусстве.

Автор широкими мазками наносит слой за слоем историю мира. И это не выглядит нагромождением цветов и оттенков. Это приятно читать, на это приятно смотреть, приятно осмысливать. Первую половину книги я захлебнула разом. Почти не делая перерывов. Отвлекалась только уточнить некоторые факты, которых касается автор. Или рассмотреть картины о которых он пишет.

Благодаря этой книге Рембрандт открылся для меня с другой стороны. Хотя правильнее было бы не выбирать сторон. Просто Рембрандт открылся. Заиграл. Ожил. Перестал быть просто фамилией в списке великих. Так получилось, что этот год у меня связан с художниками. Эта тема захватила меня так внезапно, что сопротивляться сил нет. И желания нет. Хочется знать больше. Поэтому хватаю все что попадается под руку. Но этот роман стал для меня еще большим открытием.

Все потому что я не знала о чем он. Я не знала, что автор расскажет историю написания одной из величайших картин Рембрандта. И расскажет об этом так, что персонажи оживут, обретут голос, заставят их слушать.

Пишу и вспоминаю, что чувствовала, когда читала о попытках уничтожить картину “Ночной дозор”. Какой испытала ужас от того, каким может быть хрупким искусство. И как много безумцев, которых сводят с ума сочетания красок, игра света, бликов. Это книга над которой нужно размышлять. И несмотря на легкий язык автора, общая картина тяжеловесна. Ее хочется перечитывать, чтобы знать точно, что не упустил ничего важного. А для меня, желание возвращаться, всегда признак качества. Значит чувства, которые вызвала книга были настоящими, а не надуманными.

«… назвал историка пророком, предсказывающим назад…» (Б. Пастернак)

Первым делом я долго рассматривала картину, с которой начинается эта книга, а потом робко, на пробу, прочитала несколько первых страниц. Стилистика гладких временных переходов, ворох ассоциаций, погружение в биографические нюансы понравились, и я стала читать дальше, хотя, конечно, Аристотель, Гомер, Платон, Сократ, Рембрандт, в общем, - герои не моего романа. Для меня это в очередной раз был читательский эксперимент, самоиспытание – откроется что-то новое из такой необычной книги, распахнутся ли читательские горизонты? Ну, и включившись, я сразу начала «соавторствовать» - воображать, что может стоять за этой притчей или памфлетом или авторской философской фантазией (с жанром книги мне так и не удалось определиться).

Поначалу я рассчитывала, что это будет некий фантазийный провенанс, но - нет, и в итоге я решила так: это довольно оригинально, но в целом скучновато и слегка затянуто. Таким текстам, видимо, нужна динамика не andante (и уж точно не grave), а allegro, а Рембрандт, застрявший над изображением Аристотеля, размышляющего над бюстом Гомера, был для меня тяжеловато-вязок (и¸ возможно, некстати я вспомнила рассказанный кем-то культурный апокриф, что в залах Рембрандта посетителям музеев становится тягостно-обморочно, и это повлияло на дальнейшее чтение Дж. Хеллера). Пожалуй, больше всего другого меня здесь увлекла авторская попытка прямого воплощения идеи усматривать в любом артефакте семантическое или символическое хранилище всего историко-культурного и даже персонального опыта человечества и использовать анализ произведений искусства как способ вытащить из него как можно больше такого опыта. Понятно, что без богатой фантазии тут не обойтись.

Все многочисленные герои на страницах книги формулируют сущностные вопросы об истории, жизни, религии, мироздании, политике, искусстве, человеческих отношениях и пытаются дать на них ответы. Получается не всегда стройный, но довольно любопытный хор распределенных во времени голосов, которые не столько спорят между собой, сколько ищут… что? Истину, золотое сечение, гармонию, которые должны, вроде бы, родиться в этом вневременном или полновременном дискурсе? Я где-то читала, что любимой метафорой Ж. Дерриды было «плетение». Вот здесь эта метафора очень полноцветно себя и демонстрирует: плетение, сплетение, переплетение, расплетение всего и вся… Одно ассоциативно цепляется за другое, слово за слово… и как итог, на свет является полуисторические-полубиографическое-полуфилософское произведение, несущее свои вечные вопросы из вечности в современность. Факты сливаются в дискурсы, дискурсы погружаются в контексты, контексты смешиваются с затекстами, но в этой фантасмагории читателю так и не удается ответить на вопрос, каково ему во всем этом. Немного любопытно, немного весело, немного странно, по ходу мысли не все всегда понятно, но одно можно сказать наверняка – погружение в эту игру сопровождается своеобразным удовольствием от собственных, порой нелепых, попыток разобраться в чужом и сложном жизненном мире.

В седьмом веке до Рождества Христова лидийцы изобрели деньги. Я понимаю, они хотели как лучше, но с этого изобретения у всех начались проблемы. - у постоянно воюющих афинян, у Сократа, который пытался от денег отказаться, у Александра Македонского, у Аристотеля, который смотрел на бюст Гомера (у Гомера проблем с деньгами не было, потому что по мнению Хеллера, Гомера даже не существовало), у Рембрандта, который нарисовал много всего (а чаще всего рисовали его ученики, а теперь поди разбери где чья работа), у голландцев, которые когда-то были мощной державой (колонии, торговля (африканскими рабами в том числе), флот и трудные условия жизни на земле сделали нацию очень процветающей). А потом голландцы уступили Новый Амстердам англичанам, которые создали империю , и стал город называться Нью-Йорком, а в Нью-Йорке есть Уолл-стрит, на которой много финансовых учреждений. А где деньги там и войны. Вьетнам, Иран, Афганистан... Жить американцы там все равно не собираются, так чего воюют? И проблемы умножились. Картины Рембрандта (а его ли?) висят в частных коллекциях и продаются на аукционах

Когда-то давно я смотрела черно-белый фильм про Рембрандта и фееричный "Ночной дозор" Питера Гринуэя - надо пересмотреть.

Для меня это было довольно сумбурно. Я люблю более четкие по своей линии книги. Вот сюжетная линия раз, вот сюжетная линия два, вот три! А тут мы перескакиваем с одной истории на первую, с первой снова на третью, потом снова вторая, четвертая, первая…. Такой не логичный круг исторических событий! Читая которые понимаешь, что читаешь историю, но, не так, чтобы открыв рот восполняешь исторические пробелы в голове! А так, что прочитал про Аристотеля, Сократа, Платона, Рембрандта и уже после понимаешь – блин, вроде как я прочитала, что стоящее, а потом – да нееее, бред же! Хотя тут кладезь истории!! Изобретение денег – ну класс же, правда, интересно, но нет, прочитано просто никак, без интереса. Дальше- возникновение Голландской республики – снова мимо. Ну не было никакого захватывающего интереса! Нет – о, я прочитала и пошла делиться, рассказывая семье увлекательную историю!

Ладно, без плюсов тоже не обошлось – не зря говорят, что у всего есть обратная сторона! Пускай этот плюс шел медленно, но главное, что он есть :) Меня зацепил Рембрандт! Его жизнь, его взаимоотношения, его картины. Я их гуглила, смотрела, читала, снова возвращалась к картинам, рассматривала, продолжала читать имея в голове четкую картину того, о чем я читаю )))) Мне импонировал Рембрандт, его образ оживал в моей голове! То, как он творил – это завораживает!

Итак, с историей не зашло, постоянные временные скачки, и чтобы уж наверняка добить читателя мы периодически сталкиваемся с кручуверчузапутатьхочу!

Не смогла определиться с оценкой к книге. Я не могу сказать, что вообще не понравилась, но и обратного сказать не могу! Но понимаю, что я вернусь спустя года к этой книге, и снова окунусь в этот абсурд!

«История, – как писал Днубиетна, – это ступенчатая функция».
Томас Пинчон «V.»

«Я считаю, что у меня вполне может быть творческий дар — по крайней мере, надеюсь».
Альбер Коэн «Любовь властелина»

Джозеф Хеллер родился во вторник 1 мая 1923 года. Через несколько месяцев Уильям Батлер Йейтс получил Нобелевскую премию по литературе. К сожалению для Йейтса, размер премии того года был самым низким за всю историю – всего 115 тысяч шведских крон. Но разве дело в деньгах?

Хеллеру было семь лет, когда самую-почетную-премию-в-области-литературы впервые получил американский писатель, «за редкое умение с сатирой и юмором создавать новые типы и характеры». Сатира, - подумал юный Джозеф.

Марсель Пруст утверждал, что «человек, уживающийся в одной телесной оболочке с гением, имеет с ним мало общего». Произведение искусство является порождением иного «я» автора, нежели то, которое проявляется в быту и повседневной жизни. Поэтому биография Рембрандта ничего не скажет нам о Рембрандте-художнике. Но Марсель Пруст был странным писателем, несистемный неудачник по современной шкале ценностей, поэтому его никто не принимал всерьез. В том числе и Хеллер. Впрочем, Джозеф Хеллер никого не принимал всерьез.

В мае 2016 года рукописи и письма из личного архива Марселя Пруста будут выставлены на аукцион в Париже. Стартовая стоимость коллекции (120 предметов: семейные фотографии, рисунки, любовные послания) - полмиллиона евро.

Однажды, размышляя над трансцендентальным единством апперцепции, Хеллер понял, что завидует древним. Сократ, Рембрандт, Кант. То ли за давностью лет, то ли по иным причинам их имена превратились в торговые марки. Очень дорогие и очень известные. Кант, Рембрандт, Сократ. Интересно, подумал американец Хеллер, это продается?

«Heller did not begin work on a story until he had envisioned both a first and last line». И тут следовало бы закончить. «Размышляя над бюстом Гомера, Аристотель, пока Рембрандт погружал его в тени и облачал в белый саккос Возрождения и черную средневековую мантию, часто размышлял о Сократе». «Да и сам он никакой не Аристотель».