Змалюй це

Вы когда-нибудь, стоя перед картиной, размышляли над судьбой людей, которых изобразил художник на своём полотне, или их прообразах, историческом контексте, в котором оно создавалось, жизнью самого художника, какими путями данное произведение попало в этот зал картинной галереи, в котором вы теперь стоите? Я – постоянно.

Вот и Джозеф Хеллер, видно, так развлекался – до тех пор, пока ему не надоело, что вопросы остаются без ответов. И он, взяв за точку отправления картину Рембрандта 1653 года «Аристотель, созерцающий бюст Гомера», написал целый роман, размышляя над взаимосвязью жизней людей, эпох, цикличностью истории и других занятных вещах. Написал в своём особом, сатирическом, стиле, известном большинству читателей по «Поправке-22» – словом, великолепном.

Это не сухой и скучный текст – он пронизан иронией автора, которая подчёркивает абсурдность происходящего в мире – что в предыдущее тысячелетие, что во времена Хеллера, что сейчас. И он до сих пор остаётся не только актуальным, но и модным, нисколько не уступая популярным сегодня работам Иллиеса и Лабатута.

P.S. Есть глава «Роль селёдки в истории человечества».

Картину подняли повыше и чуть не бегом потащили по галерее, чтобы вынести ее на балкон и полюбоваться ею при солнечном свете. Посыпались пространные итальянские похвалы его одеянию и украшениям — сначала золотой цепи, потом застежке на плече, медальону, серьге и красноватому перстню на мизинце, великолепно прописанным тонкой кистью глазам и игре света на шляпе и в темной бороде. Аристотель, распираемый гордостью и нескромным самолюбованием, бесстыдно нежился в изливаемых на него потоках непомерной лести. Наконец-то он оказался среди друзей, способных оценить его по достоинству.
— Интересно, кто он такой? — услышал Аристотель слова, произнесенные одним из присутствующих господ.
— Альберт Великий? — надумал другой.
— Похож на френолога.
Аристотель онемел.

Поскольку «Титаник» был непотопляемым, на нём не хватило спасательных шлюпок.

Приятная особенность греческих войн той эпохи состояла в том, что люди, за них выступавшие, часто в них же и погибали.

Вынесенное на Народное собрание Афин предложение вторгнуться в Сицилию, чтобы навести там порядок, было лживым, безнравственным, глупым, шовинистическим, бессмысленным и самоубийственным.
Оно получило огромное большинство голосов.

Менее чем через три года американским войскам предстояло отправиться во Вьетнам, дабы защитить американские интересы в регионе, где никаких войск, кроме этих, американских, не наблюдалось.
В сражении за Вьетнам погибло столько же американских военнослужащих, сколько в первой мировой войне, — больше пятидесяти тысяч.
На обе эти войны страну погнали президенты от демократической партии, проводившие свои кампании как либералы и сулившие мир. За первые восемьдесят восемь лет нашего столетия каждая война, в какую влезали Соединенные Штаты, начиналась при сидящем в Белом доме демократическом президенте. Только один демократический президент нашего столетия, Джимми Картер, не довел страну до войны.
Так его и не переизбрали.

Почему-то начала знакомство с Хеллером не с знаменитой Поправки-22, а с одного из его последних романов. Книга произвела впечатление в первую очередь своей необычностью, бессюжетностью, кружением вокруг одних и тех же мыслей и событий. Уже после Поправки-22 поняла, что это кружение, возвращение к началу, добавление деталей к уже изложенному и есть хеллеровский художественный метод. А поначалу в романе «Вообрази себе картину» это сбивало с толку – зачем столько раз возвращаться к Сократу, Платону и Аристотелю, к их изречениям и трактатам, зачем так пристально изучать биографию Рембрандта, историю Древней Греции и Голландии? Но в процессе чтения все чаще ловишь себя на мысли, что некоторые платоновские и аристотелевские суждения сильно смахивают на высказывания какого-нибудь нашего современника-силовика или депутата, а современные демократии по сути не слишком далеко ушли от древнегреческой (хотя были в истории варианты и похуже древних демократий). И неслучайно, Аристотеля и Платона цитировали и продолжают цитировать самые разные политики - от Адольфа Гитлера до современных глав государств.

В романе Хеллер размышляет о Рембрандте, размышляющем об Аристотеле, размышляющем о Гомере. Автора отделяет от его героев сотни и тысячи лет, и все вместе они словно реперные точки на исторической кривой, с помощью которых автор подвергает рассмотрению жизнь творческих людей в разные эпохи. И выводы напрашиваются неутешительные.

Книгу рекомендую всем, кто интересуется биографиями известных личностей, оставивших богатое наследие и ставших живыми свидетельствами и отражениями эпох, и тем, кто вместе с автором хочет порефлексировать на тему несправедливого мироустройства и неизменной сущности облеченных властью.

Я не люблю науку историю. Потому как это и не наука вовсе...

В самом скучном виде - это бесконечный список событий с датами.

В самом вздорном виде - это попытки историков (каждого на свой лад) установить (измыслить? реконструировать? вообразить?) связи между этими событиями из списка.

Но самое главное (как сказал кто-то из великих): история нас учит тому, что она нас ничему не учит.

Хотя... Почти каждый великий (известный, популярный) историк - обязательно литератор. Берёшь какие-нибудь лекции Грановского по истории европейского средневековья, и наслаждаешься))) Но потом про даты, и уж тем более про умные взаимосвязи между ними лучше не спрашивайте! Дух эпохи был вкушён, эмоции и впечатления получены с избытком, но не более...

История обретает красоту и смыслы лишь в подаче талантливых литераторов. Книга Джозефа Хеллера несомненно глубока и прекрасна.

Формально - это некий сюрреализм)) Фабула проста: Рембрандт (да-да, тот самый) рисует Аристотеля, который... как бы пребывает в двух мирах - и на портрете (живо размышляя о Рембрандте))) и в своей древнегреческой эпохе.

Но за этой простой фабулой скрывается гигантская эрудиция автора, который охватывает в своём романе фактически всю историю западной цивилизации, начиная со времён расцвета древнегреческих полисов и заканчивая серединой 20 века.

В книге огромное количество исторических личностей: Аристотель, Сократ, Платон, Рембрандт, Декарт и т.д. Их судьбы и идеи самым причудливым образом переплетены - они постоянно вступают в реально-виртуальные диалоги друг с другом :)

И это очень любопытно! Это своего рода мысленный эксперимент: действительно, о чём бы стал беседовать Аристотель с Декартом, если бы смог встретиться с ним? У автора этот эксперимент получился, на мой взгляд, отлично - тонко, умно, с юмором...

В книге много явных (и не очень) контрапунктов. Например, крайне неприглядный делец, аморальщик и сутяга Рембрандт явно противопоставляется добропорядочному и нищему Сократу.

Книгу также смело можно отнести к разряду антиутопии. Я бы вообще рекомендовал её читать в обязательном порядке всем любителям демократии. Ибо ничто не ново под луной :( И демократия в её древнегреческом варианте нааамного честнее нынешних рассадников демократии.

Но все узнаваемые "инструменты демократизации" были уже тогда. И "власть закона" (хотя именно демократический суд с помощью закона и угробил Сократа фактически ни за что); и "всенародное голосование" (которое с легкостью принимает решения о разорении соседних полисов, лишь бы нам было хорошо); и "переговорный процесс" (когда у ваших стен стоит эскадра боевых кораблей, и независимо от исхода переговоров все взрослые боеспособные мужчины уничтожаются); и "свобода слова", когда внутренние противники войны с нашим полисом объявляются "борцами за свободу", а сторонники независимости называются "кровавыми тиранами", ну и т.д.

В плане таких вот "политических технологий" - очень сильная и очень современная книга.

Читается довольно легко и увлекательно. Рекомендую.

Мой отец тридцать лет преподавал историю. Если его напоить, посадить во главе стола и разрешить рассказывать что-нибудь, это будет бесконечный поток информации про любой исторический период, с фактами, лирическими отступлениями и занимательными деталями.

Вот здесь ровно та же самая ситуация, по ощущениям. Я читала эту книгу, совершенно ничего не зная про автора, его книги, стиль и т.д. И в моих глазах, непредвзятого читателя, это выглядело примерно так:

Есть автор, в голове которого много информации про Рембрандта, Аристотеля, мир древней Греции и ещё вагон и маленькая тележка разных знаний. Но писать художественную книгу по точным фактам скучно, конечно, поэтому автор берет свой вагон вместе с тележкой, добавляет туда личного отношения, лиричных описаний, приправляет фантазиями, посыпает предположениями и выдает какое-то среднее арифметическое.

В итоге получился такой средненький фанфик с двумя сюжетными линиями. В одной линии у нас есть Рембрандт, знаменитый художник, которому однажды пришло в голову написать картину с Аристотелем в главной роли. В другой линии Аристотель, весь этот древний мир и всё прочее.

Что примечательно: Про древний мир мы, конечно, действительно много знаем, но всё-таки меньше чем про 17 век, который, относительно какой-нибудь Древней Греции, был вообще совсем недавно. Но при этом у автора именно древность описывается красочно, с изюминкой, интересно читать, хотя там отсебятины полным полно. А период жизни Рембрандта это, по большей части, биография художника и его внутренние переживания, о которых, опять же, автор радостно пишет фанфик.

Сюжета нет. Периодически биография Рембрандта, окрашенная личной характеристикой, своеобразной оценкой действий художника и т.д. Но биография хотя бы идёт довольно линейно и спокойно, это можно выдержать. Когда повествование прыгает в древний мир, начинается вакханалия. Смешались в кучу кони, люди... То Аристотель, факты про него, шутки на эту тему, домыслы о его характере и жизни в целом. То давайте поговорим про денежную систему. Или нет, лучше про то, как устроены суды. Или нет, смотрите, я вам опишу как выглядят сандалии. Спасибо, а можно как-то понять уже, зачем это всё?

О чём книга? Не имею понятия. Умный человек, очевидно умный, это видно по языку, по иронии в тексте, по интересным мыслям, просто выливает потом сознания на читателя. Это всё ещё написано в стиле "графоман в деле", встречаются такие предложения, которые приходится перечитывать по пять раз, чтобы понять суть, и ещё пять раз в безнадежных попытках разобраться, зачем автор написал это так сложно и заумно.

Желания знакомиться с автором не возникло. И на том спасибо.

Хеллер остроумен.
Но у него есть несколько приёмов, которые скоро надоедают. Шутка на абсурде, противоречии, парадоксе. Например - «У него есть только один десятый iPhone, да и тот Galaxy». Или шутка на игре слов, каламбуре. Например - «У него есть только один десятый iPhone, да и тот четвёртый».
Это очень смешно первые 20 страниц, но всему есть предел.
В «Поправке» это очень органично разбавляло трагизм ситуации. Да и было определённым мотивом – спасение абсурдным юмором от абсурда войны.
Но здесь, где весь сюжет полу-фантастический, а фабула высосана из пальца есть ощущение, что текст мучительно и кропотливо подводится под очередной каламбур, а не каламбур органически и неожиданно рождается из текста.
Идея слома времени и пространства очень оригинальна, но как-то не задела, хотя некоторые истории про Сократа были весьма интересны.
Многих философствований не понял.
Представление Рембрандта как человека мелочного и скучного было мелочно и скучно (это не самая удачная шутка, но она полностью в стиле произведения).

Проще, наверно, сказать, чего в этой книге нет - в ней нет сюжета. В ней намешано столько всего, что очень сложно зацепиться за текст, очень сложно удержать внимание, потому что каждая новая если не фраза, но так точно глава заставляет вас забыть, о чем была предыдущая.

Главный герой в этой книге - Рембрант. А может быть Аристотель. А может быть Платон. И уж точно бюст Гомера занимает в ней не самое последнее место.

Честно говоря, во время всего прослушивания металась от того, какую оценку поставить этой книге. Джозеф Хеллер, если все сказанное в этой книге правда, провел огромную работу по установке фактов, описанных в этой истории. И, конечно, эта книга более чем достойна более высокой оценки - несмотря ни на что, она интересная и может заинтересовать любителя.

Я - не любитель. Я не разбираюсь в искусстве, не знаю истории и мне сложно понять слишком тонкий юмор Хеллера, поэтому книгу я не смогла оценить по достоинству. Мне не понравилось это прыгание из века в век, перескакивание от одного персонажа к другому. Я не уловила тонкой линии, которая связывает этих героев. Вероятнее всего, что эта книга не для меня, но что уж поделать - я ее прослушала.

Не ставлю крест на авторе и все таки еще попробую прочитать его более известную вещь.

Вспоминается сцена из фильма Ричарда Линклейтера «Пробуждение жизни» - сам Линклейтер за игральным автоматом размышляет о Филиппе Дике и его романе «Лейтесь слезы, сказал полицейский». Итог этого монолога прост: времени не существует. Композиция романа Хеллера задает похожее восприятие времени. Прошлое, настоящее и будущее сливаются воедино. И читатель смотрит на историю, философию и искусство с точки зрения бога. Для которого времени нет.

Хеллер создает своего рода экфрасис – в центре сюжета и композиции находится картина Рембрандта «Аристотель размышляющий над бюстом Гомера». Он детально описывает не только саму картину, но и процесс её создания. Из отдельных мазков и фрагментов картины Хеллер выводит нити повествования, уходящие в Древнюю Грецию, Голландию времен Рембрандта и конец ХХ века.

Как сложилась культура, как вышло так, что в это время, в этом месте, этим человеком была нарисована эта картина? Нелинейное время Хеллера сходится и расходится именно в этой точке. Жизнеописание Сократа, Аристотеля, отчасти Платона, Ремрандта ван Рейна и его картины. Аристотель на картине, волей Хеллера, обладает собственным сознанием и сперва мучается от изнурительных правок Рембрандта, потом от того, что никто не узнает в нем Аристотеля и так далее. В растянутом во времени моменте создания «Аристотеля» писатель сводит несколько направленных друг на друга взглядов: все тех же философов, художника, самого читателя и ироничного автора.

Хеллер так подбирает факты и мотивы, что, например, делает одной из причин создания картины рыбную промышленность Голландии. Оказывается, селедка невероятно повлияла на мировое искусство и культуру. В этом всем есть отголоски смеха Ницше - «О пользе и вреде истории для жизни». История вообще довольно смешная штука. Что делать, если люди ничему не учатся и войны древних греков не отличимы от войн во Вьетнаме, Персидском заливе, Бейруте. И все войны – не более чем интересы государства или денег. Насколько идеально платоновское государство? Настолько, что станет прообразом фашистской Германии.
Каждое из действующих лиц, к нашему времени ставшее мифом и легендой, под пером Хеллера развоплощается обратно в человека. Сократ страдал от каталепсии и слуховых галлюцинаций, Аристотель любил успех и побрякушки (потому очень гордится тем, что картина с ним становится самой дорогой в истории). Каждый из этих людей попал в вечность будто бы случайным путем, не в силу своего величия, а хотя бы все из-за той же селедки.

Вневременной взгляд автора похож на взгляд бога, который, еще по мысли схоластов, пребывает в вечности, где одновременно находятся настоящее, прошлое и будущее. Но это не придает происходящим событиям высокий смысл, а показывает полную их абсурдность и случайность. Мир в своем существовании похож на «Еврейскую невесту» Рембрандта, смысл и история создания которой абсолютно непонятны.

О каких ценностях, о каких нормах может идти речь, если при жизни Рембрандта подделки под него стоили больше, чем оригиналы. И как нам определить, какая из картин подлинная или какой из трактатов Платона принадлежит именно ему? Ученик Рембрандта, по большей части бездарный Говерт Флинк жил в достатке, а Рембрандт вынужден брать деньги из наследства, которое жена оставила их ребенку.

Кто сказал, что симулякр суть продукт ХХ века? Подлинный Рембрандт стоит дешевле, чем подделка, Аристотель на картине не имеет ничего общего с реальным Аристотелем. Голландский мастер рисовал его даже не с бюста, который имелся у него, а с натурщика. Он облачен в черный костюм и шляпу, которые никогда не мог носить Аристотель. Единственное, что одобряет склонный к побрякушкам философ – массивный золотой медальон, который Рембрандт раз за разом перерисовывает.

Все это смешно, местами даже уморительно, но Хеллер не ставит целью обсмеять все на свете и поплясать на могилах предков. В этой мешанине, отсутствии рационального замысла, абсолютном несовершенстве творений под названием «мир» и «человек» все же просматривается какое-то слабое равновесие, еле ощутимый баланс. Эта возможность продолжения существования мира, при всей его абсурдности и глупости, находится в руках искусства. Рембрандт останется гением светотени, а Аристотель гениальным философом. Что неплохо для цивилизации, которая придумала деньги и войну.

Процесс чтения вышел медленным. "Вообрази себе картину" — книга не для «проглатывания» за пару вечеров, однозначно.
Хеллер, как всегда, тонок, изобретателен и парадоксален. Он — один из тех немногих авторов, у кого получается так сплетать, казалось бы, абсолютно неотождествимые вещи, что это выглядит не только убедительно, но и органично. Как будто так и надо. Впрочем, иного от автора «Уловки-22» я и не ждала.

Что общего между Аристотелем, Сократом и Рембрандтом? Как связаны Голландия и античная Греция? Неужели люди одинаковы всегда и везде? Недаром по мере прочтения не раз и не два возникало ощущение какой-то злободневности, актуальности именно для нашей сегодняшней действительности. В этом контексте приправленные хеллеровской иронией высказывания про междоусобные войны кажутся, с одной стороны, бальзамом на раны, а с другой... пробуждают какое-то горькое чувство. События вне времени, вне пространства, повторяющиеся по спирали.
Финал можно назвать настоящим гимном пустоте и отсутствию какой бы то ни было определенности, возможности что-то знать наверняка и утверждать наверняка.

В недавно прочитанной книге М. Л. Каспарова "Занимательная Греция" встретилось описание одной из ментальных черт древних греков - их отношения ко времени: "...Греки... не вели вообще никакого летосчисления. Годы в их сознании были не нанизаны на тянущуюся нить, а как бы рассыпаны пестрой неподвижной россыпью".
Этот тезис оказал на меня странноватое и утомляющее действие - начала ловить себя на том, что часто к нему возвращаюсь, пытаясь события прошлого мысленно распластать на некоей поверхности и обозреть их как "равнопрошедшие", без иерархии давности. Каждая очередная попытка мыслить "по-древнегречески" завершалась приступами самоиронии, потому как размышлять мне по моей жизни надо бы о совершенно других предметах, гораздо более прозаических и близких к текущему моменту. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? С таким двойственным отношением к вопросу я набрела на роман Хеллера и, прочитав его, должна выразить автору признательность, так как этот текст помог мне "забить" и покончить с навязчивым умничаньем.
Жаль, но знакомство с Рембрантом, пишущим "Аристотеля, размышляющего над бюстом Гомера" в окружении интенсивно мыслящих Сократа, Платона и Спинозы, озабоченных имущественными проблемами Саскии, Титутса и Яна Сикса, плетущих интриги Перикла и Алкивиада не заставило моё сердце биться сильнее.
Рембранд изобразил Аристотеля в образе неизвестного нам желчного мужчины средних лет, одетого в строгий, шикарный костюм преуспевающего буржуа, по голландской моде середины семнадцатого века; на груди - массивная золотая цепь с чеканным медальоном - лицом Александра Македонского. Одна рука лежит на мраморной голове Гомера и это их единственный контакт, потому что смотрит Аристотель на что- то другое, но только не на бюст, а в выражении лица нет ни малейшего намека на возвышенность чувств. Захватывающая тайна этой картины, в романе Хеллера блекнет, теряется среди множества действующих лиц и описываемых событий, тонет в перечислении и иронических комментариях ко всем известным в истории человечества войнам, анализе значения селедочного бизнеса и других многочисленных познавательно-публицистических пассажах.
Призыв автора - "Вообразить себе картину", вынесенный в название романа, всего лишь вызвал в памяти громадные полотна хорошо известного русского советского художника, отстоянную на морозе очередь в Манеж (ну да, на безрыбье...) и последующие блаженные дни на больничном с насморком.