Vanity Fair

«Ярмарка тщеславия» - замечательный роман, в котором Уильям Теккерей иронично и метко обличает нравы начала XIX столетия. Хотя зачем ограничиваться одним веком? Язвительные авторские замечания, отлично прописанные и узнаваемые характеры, простой, но при этом полный бытовых жизненных ситуаций сюжет – все это позволяет роману быть актуальным, если не сказать злободневным, и в наше время.

По мере прочтения мне постоянно вспоминалась «Гордость и предубеждение». Однако если у Остин насмешка была завуалирована и прикрыта сентиментальным сюжетом, то Теккерей метит не в бровь, а в глаз. И как бы старательно он ни позиционировал себя независимым рассказчиком, все равно иногда возникало впечатление, что автор с нескрываемой ненавистью и презрением относится к своим современникам. Время от времени добродушная ирония переходила в мрачный цинизм, не менее точный, но зато куда более жестокий по отношению к людям, ставшим прототипами для героев «Ярмарки тщеславия».

В описании персонажей и ситуаций, в которые они попадают, проявилось особое умение Теккерея показать собирательные, пусть даже несколько карикатурные, образы так, что все его Кроули, Седли, Осборны и другие неизменно напоминают кого-то очень знакомого. А самый большой плюс автору как рассказчику – за то, что он всех их оправдывает. «Ярмарка…» отличается собранием пренеприятнейших персонажей (впрочем, парочка симпатичных в романе все-таки есть), но по-настоящему злобных личностей в романе не найти. Какие бы гнусные и подлые поступки не совершали его герои, Теккерей их прощает (ведь вся эта суета – не что иное как следствие человеческой природы). Сплетни, кражи, обман и предательство – все у автора выходит вымощенным благими намерениями, а потому и сейчас воспринимается близко к сердцу. Люди не так уж часто совершают подлые поступки из-за того, что относятся к вам со злобой и ненавистью. Гораздо вероятнее, что они преследуют какие-то собственные цели, а вы лишь оказываетесь на пути к их достижению. Дело-то житейское…

Все же Теккерей был очень невысокого мнения о своих современниках. Все его персонажи делятся на две категории:

При этом автор не исключает, что человек простого происхождения при изрядной смекалке и некоторой доле удачи вполне может войти в знатное общество. И наоборот: глупость или стечение обстоятельств часто приводят даже самых лучших и богатых к нищете и забвению. Вот только уровень и тех, и других, по сути, один и тот же. Избитая истина, и в ней кроется ложка дегтя, без которой вряд ли могло обойтись такое объемное произведение. С одной стороны, язвительные насмешки автора чрезвычайно забавны, увлекательны и правдивы, но разве найдет в них современный читатель что-то новое, о чем он раньше никогда не задумывался? Да и в 1847-1848 гг., пока «Ярмарка…» издавалась в сатирическом журнале, вряд ли ее приняли как откровение. Все мысли и идеи, высказываемые Теккереем в романе, достаточно банальны, и служат лишь еще одним подтверждением того, что тщеславие на нашей ярмарке жизни правит бал, а благородство, доброта, честность и прочие замечательные качества если и присутствуют, то практически всегда имеют под собой некую подоплеку, которая не позволяет принимать их с чистосердечной признательностью.

Однако в романе все совсем не так грустно. Хотя Теккерей ядовито отзывается обо всех без исключения действующих лицах, на страницах «Ярмарки…» найдутся и те, кому, несмотря на все перипетии, удача все-таки улыбнется. Сколько угодно можно списывать их поступки на ослепление любовью, глупость или обстоятельства, факт остается фактом – те, кто живут сообразно своим принципам, остаются верны своим привязанностям и долгу, в итоге вознаграждаются. А всех остальных, несмотря на тщеславные устремления и изыскания, конец ждет весьма печальный.

Уф! Наконец-то я дочитала этот кирпич! Прямо гора с плеч!
Теккерей, конечно, не Лев Толстой и не Виктор Гюго. Его «социальный» роман ужасно нудный, пресный и утомительный. Не понять мне, зачем так много букв. Может, дело было в контракте, где оплата шла за количество строк? Во всяком случае, повествование очень затянуто.
А может, автор так вот воспринимал время, как медленный и тягучий поток. В его книге путешествие на летний отдых может растянуться на год, помолвка на 7 лет, а период ухаживания на 18 лет. Соответственно и повествование растягивается до бесконечности.

Книга не понравилась. Читать было утомительно. «Ярмарка тщеславия» - роман о нравах. Это мир, где бедные хотят стать богатыми, а за богатыми охотятся алчные наследники. Где важен статус человека, важно «казаться», а не быть. Нормальный такой мир, как и современный нам.
Но, меня коробило от циничности автора. И от неуважения к другим народам: французам, немцам, бельгийцам. Да и самих англичан автор не очень уважает, за исключением истинных леди и джентльменов.
Мне автор показался занудным снобом. Он вроде как пишет комедию нравов, но юмор понятен ему одному. Для меня он просто зануда. Герои очень шаблоны, поэтому у меня не вызывали никакого сочувствия

Все повествование посвящено судьбе двух женщин. Ребекка Шарп – создана для интриг. Происхождение ее незавидное, а ей так хочется достичь вершины английского общества. Поэтому она еще в детстве научилась интриговать. С возрастом ее талант только расцветает. Маленькая, рыжеволосая, зеленоглазая – штамп ведьмы или роковой женщины.
Антипод Ребекки, Эмилия Седли, создана для любви. Она сама любит, полностью растворяясь в любимом. И для нее находится рыцарь, много лет преданно влюбленный. Ее главное очарование заключается в беспомощности.

Автор рассказывает о жизни двух женщин с непременной моралью: в конце жизни добродетель восторжествует, порок будет наказан. Жизнь каждую вознаградит по заслугам.
Все это слишком далеко от реальности. Здесь изложена та версия, которую хотел бы услышать читатель. Но в жизни часто торжествуют те, кто создан для интриги, а не кто создан для любви. Или не так?

Классика, способная увлечь даже самого взыскательного читателя. Меня!
Особенно, после первого шока от массы страниц.
Одна, две, три, пять, шесть, восемь. Восемь сотен милости просим! Превосходного чтения! Прекрасного слога!
Если не считать, конечно, этих морфейских описаний всей дворянской семьи. Ничего не имею против баронетов, герцогов, лордов, графинь, но всё же будем честны, они пресны, как просвирка.
Да, и эта дурацкая тяга называть сыновей в честь отцов им не делает чести.
Это сэр Питт Кроули – владелец поместья.
Вот его сын – мистер Кроули Питт.
Рядом с папашей внучек стоит.
Как его звать? Да Кроули Питт!
В остальном же текст прелестен, легко читаем и просто усвояем. А автор, непринужденно обращающийся к читателю с собственными мыслями, вызывает доверие и притязает на явные симпатии.

«Ярмарка тщеславия» увлекает в свой карнавал плутов и посмешищ, интриганов и тупиц, джентльменов и проходимцев, леди и блудниц.

Долой достоинство! На тряпки добродетель!
Виват, лицемерие!!!

И хоть сам великий мастер и утверждает, что это роман без героя, я все равно считаю, что он просто умаляет значение двух лиц слабого пола.
Как не крути, а весь замес с социальной драмой вертится вокруг Ребекки и Эмилии. Две противоположные личности, два разных слоя, две различные судьбы, идущие параллельно. И еще неизвестно, что же лучше – не познать чар любви или в них ошибиться, жить для себя или возвести пьедестал. Я не могу выбрать чью-либо сторону.
Ведь мне импонирует Бекки с ее эгоизмом, разумностью мыслей, лукавством манер. Она идет к высшему обществу через двуличность, «по головам», разоряя людей. Но ее легкость, увертки и насмешки не могут не вызвать хоть малость похвал.
Что же про Эмми, она меня вовсе не бесит. Добродушна, мила, слегка глуповата. Но я еще не видела тех, кому бы это мешало. Наоборот, среди мужчин и у таких есть успех. И, кстати, не малый.

Ко всем персонажам в момент привыкаешь, как будто знаком с ними очень давно. Особенно заметно это становится к последним страницам, когда герои вспоминают прошлое, и ты думаешь вместе с ними: «А ведь, правда, когда-то в 18.. году…» И только в эту секунду понимаешь, что закрываешь не просто книгу, а целую эпоху со своими устоями, традициями и ставшими столь близкими тебе судьбами.

Счастья Вам, Эмми и Добб!
Успехов тебе на поприще благочестивой дамы, Бекки!
Счастливого будущего, юные Джордж и Родон!
И, конечно, процветания тебе, восхитительная и честолюбивая Ярмарка!

Дорогие любители романтической литературы, дамских романов и прочих произведений об идеальных, непорочных барышнях и исключительно честных и доблестных джентльменах! Давайте снимем розовые очки с глаз и убедимся, что подобные личности, чьими добродетелями и подвигами мы так восхищаемся, просто не могут существовать. Потому что они живут на Ярмарке тщеславия, а Ярмарка диктует им свои правила игры.

На Ярмарке копошатся и суетятся тысячи лиц, которые мелькают перед нами, и чьи лица мы вряд ли сможем потом вспомнить. Есть только несколько личностей, которые выделяются из толпы, и которые, возможно, не уйдут из памяти на следующий же день.

Во-первых, единственная достойная личность на Ярмарке - Уильям Доббин. Честный и благородный человек, настоящий и великодушный друг. Человек, 15 лет ничего не требовавший от любимой женщины. И получивший ее в награду, но тогда, когда подарок уже несколько померк и потерял свою ценность.

Во-вторых, личность, заслуживающая жалости - Родон Кроули. Пусть не очень умный, но в сущности неплохой человек, который потерял себя из-за любви к жене и так и не нашел обратно. Храбрый солдат, ставший "подкаблучником" и полностью уступивший пальму первенства в семье супруге. И хороший отец.

В-третьих, наша идеальная героиня - Эмилия Седли. Безгласая жертва, невинная девочка, преданная дочь и мать - от безвольности и этой самой жертвенности Эмилии под конец уже начинает слегка тошнить.

В-четвертых, героиня настоящая - Бекки Шарп. Если бы она жила сейчас, на современной Ярмарке - быть ей высоко. Но и в веке восемнадцатом Бекки не растерялась, один раз взлетела из грязи очень высоко и очень больно упала, но смогла встать и взлететь вторично, пусть пониже, зато на более надежную планку. Поступками Бекки можно удивляться, можно восхищаться, можно негодовать, можно презирать - но разве она одна вела себя на Ярмарке по принципу "цель оправдывает средства"? Разве та же миссис Бьют Кроули лучше? Я Бекки не оправдываю, Боже упаси, она ужасно поступила и с мужем, и с сыном, и с бедным Джозом Седли, но она - один из интереснейших персонажей и Ярмарки, и английской литературы вообще. И живи она в наши дни, мы бы так же подпали под ее очарование и кто-то бы даже поплясал под ее дудку.

"Ярмарка тщеславия" - чрезвычайно реалистичный роман. Это действительно роман без героя, если под героем понимать некоего положительного персонажа. В этом романе однозначно положительных героев просто нет. Ну разве что кое-кто из второстепенных, да и то, скорее, из-за недостатка информации о них. Теккерей по отношению к своим персонажам не только ироничен, но зачастую и саркастичен. По всем проехался Теккерей катком своей сатиры, досталось всем: мужчинам и женщинам, молодым и старым, богатым и бедным, слугам и господам, умным и глупым, добрым и не очень, и так далее до бесконечности.

Практически ни один из героев не вызывает сочувствия. Навскидку не вспомню ни одного романа, в котором автор бы старался показать всех героев в неприглядном виде. Теккерей - действительно шут-моралист, как он сам себя называл, причем крайне злой. На мой взгляд, называть его Кукольником неправильно - невозможно представить Кукольника, создающего только отрицательных героев, крайне негативно относящегося ко всем персонажам. Поэтому Теккерей - шут, пусть сторонний, пусть реалист, обличающий пороки, но по духу скорее тоже персонаж, а не Создатель. Нет в его повествовании чего-то доброго, светлого, нет добродушного юмора или ухмылки, нет любви к своим созданиям. Теккерей предельно скептичен, и даже циничен. И в этом, пожалуй, единственный минус "Ярмарки тщеславия", несмотря на то, что так и было задумано. В остальном - роман просто блестящий.

Интересно, что же мир возвратил самому Теккерею?

Ох уж эти английские аристократы!
Очень-очень книга понравилась. Хоть ни один из героев не вызвал вживания, влюбленности ну или тому подобного.
Бекки. Ох уж эта Бекки. Разумеется, она ось Земли,центр Вселенной, пуп..эээ...ну Большой пуп. У нее ничего нет, а отак хочется, чтоб было все. Любыми способами. А какие способы есть у женщины? Шарм, обольщение, кокетство. Природа щедро наградила Бекки Шарп привлекательной внешностью, артистизмом и ммм.."умом с сообразительностью". И она всем этим умело пользуется.
Вот все замечательно, но конец романа несколько удивил. Как мягко обошелся автор со своей главной героиней. Разумеется, похожие на Ребекку всегда будут вокруг нас. И иногда хочется наказать их. А вот автор помучил, но в итоге оставил в живых))) и даже златом-серебром осыпал.
Книга прочитана в рамках ТТТ, спасибо за совет!

В рамках мини-флэшмоба "Дайте две!"
Я просто в восторге от этой книги, как в одной из рецензий было написано "до писка". Вот и я пищу))))) Сразу добавила в "любимые". Читалось легко и с большим удовольствием.
Есть такая всем известная теория, что время ускоряет своё течение и что, ощущуние времени сто лет назад было несколько другим,чем сейчас. И этот момент чувствуется. Эту книгу, не смотря на мое увлечение сюжетом и житейскими перепетиями героев, не хотелось читать (как я обычно читаю понравившуюся книгу) запоем. Я оттягивала встечу с героями, смаковала чтение. Читала за один подход не более двух глав. Такое со мной впервые))))) Понравился слог (огромная благодарность переводчику), выпуклость атмосферы, подробные описания нравов, быта и т.д. Действительно, это энциклопедия жизни общества Англии позапрошлого века.
Еще надо отметить такой момент, что книга актуальна до сих пор. Пусть антураж Ярмарки немного поменялся, люди всё те же и потому занавес еще долго будет открыт.

Очередная книга "по списку", хотя мысли ее прочесть давно меня посещали. Во-первых, я смотрела фильм 2004 года с Риз Уизерспун в роли Бекки Шарп - фильм мне тогда очень понравился, как и моей сестре, которая сразу захотела себе книгу, чтобы прочесть. У меня он не столько восторга вызвал, чтобы сразу же читать новеллу, но, благо, на прочтение спустя почти 7 лет фильм никак не повлиял - я напрочь забыла о чем там и что там.
На удивление, "Ярмарка тщеславия" сразу в себя утянула, хотя обычно такие толстые книжки меня отпугивают :) И ко второму удивлению - я сразу разобралась и запомнила кто что и где (а вот в книжке сестры нашла листочек, на котором выписаны имена и краткие характеристики - видимо, чтобы не запутаться).
На самом деле Теккерей любит в своем произведении растекаться мыслью по древу - это касается не только описаний совершенно второстепенных героев и их дел, кто во что был одет, кто чем кого потчевал и что обсуждали за столом. Также это касается тех мыслей, которые он уже высказывал в своем повествовании, но все равно решил нам о них напомнить дважды, трижды и т.д...
В любом случае, мне понравилась книга, несмотря на то, что автор своих героев бросал из грязи в князи и обратно неоднократно. Хорошая английская классическая литература, но длинннннннная :Р
И спасибо ARTSHOCK за подталкивание к этой самой английской литературе ;)

Книга потрясающая. Очень понравилась и тем, какой потрясающий язык и тем как ярко и ёмко прописаны характеры и тем, с какой иронией написан роман. Книга сразу захватила. Не хотелось отрываться ни на секунду. Уильям Теккерей создал картину современного ему общества. Жизнь этого общества напоминает театральное действо, и каждый персонаж исполняет предписанную ему роль. Столько лет прошло, а нравы и человеческая сущность с тех пор не изменились, и наша жизнь напоминает ту же ярмарку или суету сует.

Сложно кого--то из персонажей назвать положительными или отрицательными. У каждого свои пороки. Так Бэкки предстаёт перед нами авантюристкой, красивой, умной, волевой. Она с детства вынуждена заботиться о себе сама и проявлять чудеса изобретательности. В своей жажде вырваться из нищеты идёт «по головам» к намеченным целям. Порой она вызывает сочувствие, даже жалость, порой презрение. А порой восхищение своей силой, интуицией, изобретательностью. Эмилия же выступает в роли нежной, любящей, добродетельной девушки. А затем открывается как ограниченная и эгоистическая, тепличная, бесхарактерная дурёха. Доббин – это верный друг, каких мало. Но до «глубоких седин» живёт жизнью других людей, пренебрегая своими интересами и чувствами. Родон – гуляка, повеса, игрок, но полюбив, меняется. Из-за своей слепой любви он не замечает, что становится лишь игрушкой в руках коварной женщины. Но спустя время у него открываются глаза, и он достойно заканчивает эти отношения. А ещё есть и другие не менее интересные персонажи из семейства Кроули, Сэдли, Осборнов и других.

Поистине ярмарка персонажей и их пороков. Кроме пороков мы знакомимся с добродетелью, глупостью, слабостью, страстью. В конце путешествия по ярмарке тщеславия всё становится на свои места и все получают то, что хотели или то что заслужили.

Не смотря на творческий характер хаоса, как явления общественного, и как черты человеческого характера, все же справедливее будет считать, что мы, в абсолютном большинстве, скорее склонны к некой упорядоченности и системности. Как книги на полки, которые одни расставляют по авторам, а другие по цветам или размерам, так и литературные стили, мы зачастую относим к конкретным временным интервалам, подводя их появление и существование к определенным историческим событиям. Например, говоря о литературе XIX века, исследователи часто предпочитают выделять в ней три последовательных этапа: романтизм – реализм – символизм; отмечая их переходы вехами истории, или же творчеством выдающихся личностей, которые, неизменно, либо опережают, либо преобразовывают время. При всех исключениях и допущениях, мы скорее склонны соглашаться и принимать подобную структуру, поскольку это позволяет нам упростить понимание, а, следовательно, и запоминание определённых событий и явлений. Так в контексте перехода от романтизма к реализму многие склонны видеть социальные и экономические изменения, происходящие во второй четверти XIX века, которые не только породили новую социальную структуру (буржуазия - рабочие), но и в значительной степени изменили культурную жизнь общества. Литература, до поры до времени, будучи скорее элитарной культурной, стремительно становилась культурой массовой (доступность книги – «грошовые романы», рост уровня образования), вкупе с теми проблемами, которые были порождены урбанизацией, промышленной революцией, демократизацией общества, это вылилось в критику романтизма, как стиля: «оторванного от реальности». Стиля зацикленного на идеализации прошлого и, говоря словами Белинского: «вступившего в разлад с действительностью».

При всей стройности и логичности вышесказанного мы, тем не менее, обязаны оговориться, что вся эта четкость и структурность хороша лишь в контексте концепций, бумага стерпит подобные допущения, но в реальности все было сложнее. В контексте истории нам хорошо известны временные рамки и хронологические периоды – Античность – Средние века – Новое время…; однако, нет четкого события, которое говорит нам, что вот одна эпоха кончилась и началась новая, как и нельзя сказать, что те характерные черты, что отражали одну эпоху, для другой уже недопустимы и, более того, они уже часть прошлого и более нежизнеспособны. Того же Теккерея одни называют последним романтиком, а иные предшественником реализма. Так что же – перед нами те самые неопределенности и допущения? В определенном смысле да. Для Теккерея в его творчестве было особенно характерно критическое переосмысление, как прошлого, так и современников. В ходе полемики с Дюма рождается «Рейнская легенда», а ответом на уже ставший классическим «Айвенго», стала «Ревекка и Ровена». В этих произведениях романтизм пародируется и высмеивается, что выражает критику подобных романов, где Теккерей, играя на контрастах, сетует на излишнюю сентиментальность и возвышенность, которая в контексте эпохи (романтизм, как правило, отсылает нас к Средним векам) неуместна, а порой и просто лжива. Однако, если «Рейнская легенда» отсылает нас к далекому прошлому, к временам: «достославного рыцарства»; то «Ревекка и Ровена» выстроены куда хитрее и, помещая классических героев в современную эпоху (Викторианская Англия), Теккерей как бы подвергает высмеиванию не только штампы о образы характерные для определенного литературного стиля, но, как и в свое время с «Ярмаркой…», иронизирует над обществом в целом.

Сатира, конечно, вещь не уникальная, как для стилей, так и для Теккерея. Но все же представить её в романтизме, со всей той идеализацией и сентиментальностью, довольно непросто. В романтизме скорее есть место юморескам или отдельным сценам отдающим фарсом. Но вот для реализма, где та самая реальность рисуется не только ради стремления к правдоподобности, но и ради обличения пороков, осмеяние, работает как выделение: «смотрит на Ярмарку, гомонящую вокруг»; и конечно же как борьба: «для борьбы с такими-то людьми и для их обличения, несомненно, и создан Смех!». «Ярмарку…» часто сравнивают с кривым зеркалом действительности, исследователь Вахрушев и вовсе называет её: «сатирико-юмористической энциклопедией жизни европейского общества»; намекая таким образом на аллюзию названия Ярмарка – Балаган, к которой, впрочем, отнюдь не единожды, прибегает и сам автор, говоря о своем произведение, как о «Романе без героя». В определенном смысле Теккерей, конечно, лукавит, история насыщена множеством персонажей, а, открывающиеся на авансцене авторского предисловия именные куклы, как бы служат нам намеком, каким именно героям будет посвящено основное время истории. Однако, в глобальном смысле Реббека и Эмилия, скорее проводники, через судьбы которых автор проиллюстрирует нам нравы и быт разных слоев населения разных Европейских стран (пусть основное количество времени мы и проведем в Британии), чье положение различно, но чьими чувствами правит тщеславие и деньги, которые являются истинными героями данного романа. Особое внимание Теккерей уделяет аристократам и богатеям Сити. Одни давно растеряли свое богатство, живут на титулы и кредиты, но гордятся своей спесью и не допустят в свой круг выскочек, если только те не обладают капиталом, либо иными достоинствами. Другие стремительно обретают могущество и власть, теряя связи с прошлым и усваивая те правила игры, что диктуют нравы Ярмарки, которые автор, с одной стороны, осуждает, но делает это не путем нравоучения и воспитания, а скорее путем лукавого рассказчика, что меткой фразой, случайно брошенной репликой, как бы невзначай обратит наше внимание на какую-нибудь деталь будь то «ведерко с углем» на гербе новоявленных аристократов, или слуга Исидор, что ждет когда «англичане оконфузятся», дабы прибрать к своим рукам имущество Седли. Теккерей не настроен на то, чтобы перевоспитать нас: «человек, склонный к раздумью»; сделает правильные выводы сам. Скорее уж автор попытается нам показать, что его герои не столь просты и архетипичны. Так в соре Джорджа с отцом есть место гордыне и тщеславию, но есть и порыв благородства: «Стыдно играть чувствами молодой девушки… такого ангела, как она»; продиктованный состраданием, любовью, стремлением спасти «погибающую девушку»…, впрочем все эти благородные и «сентиментальные благоглупости» быстро отрезвляются иными чувствами, и вот уже «у “милого” были в тот вечер “дела”»; а чувство большой любви источаемое Эмилией порождает лишь гордыню Джорджа: «В этом простом, смиренном, верном создании он видел преданную рабыню, и душа его втайне трепетала от сознания своего могущества»; устремляющегося при этом на очередные авантюры. Сетовать и упрекать Джорджа бессмысленно, он человек, и как и у большинства из нас, его характер и манеры сложившийся однажды остаются с ним до конца, а короткие периоды отрезвления, который испытывает каждый оглядываясь на своё прошлое: «О, если бы не совершил…»; лишь делают его человечнее, как и любого другого героя «Ярмарки…»: будь то бедняга Родон, что источал прыть и удаль, но угас в «объятиях» Реббеки; будь то богатая и любящая веселье Матильда Кроули, осознающая, что все ждут лишь её смерти и «зарятся на мои деньги»; будь то даже «бедняжка» Эмилия, что расточая любовь, погружается в неё как в омут не замечая вокруг никого и ничего. Теккерей не демонизирует своих героев, в романе мы не найдем привычного для нашего понимания злодея, хотя и встретим множество нелицеприятных поступков, через которые автор стремится: «рассказать вам всю правду о человеческой природе, и добро и зло в характерах его героев одинаково жизненны». С героями благородными ситуация сложнее, ведь их образы важны контекстуально, с их помощью автор должен противопоставить нам проблемы и недостатки общества, ведь в конечном итоге задача сатиры: «обличить людские пороки и недостатки». Однако здесь Теккерей идет несколько иным путем.

В середине XX века исследователь Кавелти сформулировал гипотезу, согласно которой мировая литература вопреки своим стилистическим изменениям имеет «элементы постоянных — универсальных форм»; которые можно представить такими понятиями, как «архетипы» или «формулы». В грубом виде эти «формулы» представляют собой некие «знакомые и понятные модели реальности»; которые для читателя служат своеобразным маркером, позволяющим зацепиться за произведение, и даже трактовать его как популярное. Кавелти проводил свои анализы исследуя прежде всего Американскую литературу, однако концепция «формул» в том или ином виде нашла поклонников и в других странах. Нам же она интересна исключительно в контексте той самой полемики Теккерея с предшественниками и современниками. «Ярмарка…» пошла по-иному в сравнение с романтизмом пути, но в ней есть не мало характерных для нее черт. Так иронизируя над сентиментальными концовками: «Когда герой и героиня переступают брачный порог, романист обычно опускает занавес»; хитрый Уильям сыграл еще одну славную шутку, также сентиментально закончив свою «Ярмарку…». Да и в целом, Теккерей следует принципам построения текста, которые были в ходу у романистов. В этой связи особенно примечательно его включение автора, который, как бы наблюдает за происходящим. С одной стороны, это отсылает нас к типичным приемам бывшим в ходу, например у Скотта, где часто ради предания истории реальности и таинственности разыгрываются сцены с найденными рукописями, рассказанными легендами, вымышленными авторами и т.п. Теккерей также уверяет нас в том, что герои его «Ярмарки…» вполне реальны: «Здесь я впервые встретил…; Как потом сообщил мне капитан Доббин…». У того же Скотта мы не редко можем встретить диалог читателя и автора, исследователи отмечают, что такой прием характерен для Британской литературы XVIII-XIX века, когда писатель «стремился представить себя читателю всего-навсего в роли издателя, редактора или доверенного лица». Теккерей же идет дальше. Автор часто появляется на подмостках сцены то акцентируя наше внимание, то задавая риторические вопросы, а то и напрямую беседуя с читателем, как Кукольник, демонстрирующий Зрителям на Ярмарке все то «нелепое, уродливое, отрицательное». При этом Теккерей не источает благородство, нет-нет, ему достаточно лишь показать, обратить, приоткрыть нам происходящую действительность, а остальное читатель доделает сам. И здесь мы понимаем, что автору в общем то и не нужны герои той самой романтической поры. Их архетипы смотрелись бы нелепо, неестественно, особенно на фоне более неоднозначных персонажей. В этом ключе «Ярмарка…» кажется живее и правдивее не только в сравнение со своими предшественниками, но и в сравнение с современниками, где у тех же реалистов, особенно по началу, можно встретить куда более архетипичные образы. Однако мы вправе задаться вопросом: «А разве в “Ярмарке…” нет подобных архетипов? Разве Доббин и Эмилия не претендуют на роль благородных, справедливых и правильных? Разве их финал не есть торжество идеализации, что так нещадно критиковалось реалистами?». Неопределенности и допущения… Любое творчество – это проецирование своего личного опыта, который рождается отнюдь не на пустом месте. Как людей разных временных периодов можно отнести к эпохам Средних веков или Античности, так и Теккерея можно считать последним романтиком, или первым реалистом. Структурность хороша и уместна, но за её фасадом не стоит терять личностных качеств. «Ярмарка…» — это безусловный «magnum opus» Теккерея, рожденный, впрочем, не столько характерными чертами определенных стилей, сколько исключительным авторским виденьем, которые были пронесены через знания, опыт, стремление к совершенству. Теккерей не считал романтизм стилем, утратившим свое достоинство. Его «Ярмарка…» имеет целый ряд характерных для романтизма черт не потому, что так нужно писать, а потому что так произведение будет честнее, так его лучше воспримет публика. И также как неоднозначны и непросты такие персонажи, как Реббека, Джордж или Родон, такими же непростыми вышли и Доббин с Эмилией. Многие исследователи усматривают в Эмилии карикатуру на идеальных женских героинь, которые были популярны в XVIII-XIX веке и которые неизменно воплощали добродетель. Доббин же безусловно герой положительный, автор будто бы противопоставляет его обществу со всей её неуёмной страсти к тщеславию, богатству, роскоши, теми пороками, что не присущи Доббину, чьи действия и порывы благородны и возвышены, а сам он предстает человеком сдержанным, разумным, дисциплинированным. Однако при всех этих несомненных достоинствах Доббин далеко не центральный герой. Теккерей даже вводит его в произведение так, будто бы пытается нам показать всю нелепость его нахождения на этой Ярмарке: «неуклюжий…, непривлекательный…, скромный…, неловкий»; даже имя его («dobbin» - «старая кляча») будто бы говорит нам о непривлекательности и тоске, особенно в сравнение с прочими действующими лицами. Справедливости ради Доббина и не так много в произведение, отчего порой мне даже кажется, что его роль, как «обожателя Эмилии», скорее важней в контексте сентиментальности финала, чем в контексте противопоставления его обществу… И как не приглянулась лично мне фигура Доббина, все же думается, что в какой-то момент Теккерей увидел в нем скорее возможность для того, чтобы проведя Эмилию через все тяготы и лишения, закруглить её историю в нечто, что можно было бы назвать тихой семейной радостью. Любопытно, что сентиментальный финал «Ярмарки…» многие посчитали скорее недостатком романа, обвинив автора в лицемерии, отмечая при этом, что «Несчастливый конец должен был побудить читателей задуматься о собственных недостатках»; которые присущи всем героям и Эмилии в том числе. Признаться моя позиция по финалу тоже не отличалась однозначностью, однако все же думается мы заслужили подобное окончание. На фоне занавеса представления и сложенных кукол остается дурное послевкусие. Ты понимаешь, почему «Ярмарка…» — это бестселлер и почему темы, поднимаемые Теккереем, не утратили своей актуальности. И нет, не подумайте, финал не оставляет надежды или чего-то в этом духе, скорее он лишь сдабривает горькое послевкусие суеты общества чем-то теплым и благородным, отчего по моему мнению «Ярмарка...» только выигрывает.