Всё о муми-троллях. Книга 2

Сквозь открытое окно внутрь вплыли тревога и возбуждение.

Они не пытались понять друг друга или произвести впечатление – оказывается, и от такого общения можно получать удовольствие.

Ты прекрасно знал, что я собираюсь сделать. Знал, но надеялся, что я не стану об этом говорить. Хотел обмануть сам себя.

Я хочу строить большое и прочное, хочу делать много всего, что хочется, - но я сам не знаю…

Мама бросилась по мокрому песку в воду, сочувственно постоять рядом – одних слов в этом случае явно было недостаточно.

Придавленный мыслями, Муми-тролль побрёл обратно к маяку.

Ему хотелось поскорее и подальше сбежать от её холода и неподвижности, от этого кромешного одиночества.

Это был тот самый ночной час, когда тому, кто бодрствует в одиночестве, всё начинает видеться безнадёжным и опасным.

Время у неё было. У неё не было ничего, кроме времени.

- Я сейчас сварю кофе, - сказала мама, - Сейчас, вот только посижу немножко, подышу утром.

Лампа горела и посвистывала. От неё всё делалось надёжным и близким – тесный круг семьи с его чувствами и чаяниями, а по другую сторону круга лежало всё чуждое и непрочное, всё, что наращивало тьму ввысь и вширь, до самого края света.

А Мю почти не было видно – только тень кого-то смелого, решительного и такого не зависимого, что ему нет нужды выставляться и показываться другим на глаза.

Верь мне: самое опасное - запереться в четырех стенах.
- Правда?! - воскликнул Муми-тролль.
- От этого в голову лезут разные мысли.

Как жаль, что все самое интересное кончается тогда, когда его перестаешь бояться, и когда тебе, наоборот, уже становится весело.

Жизнь всетаки - по-настоящему волшебная!

Хлопья снега опускались ему на морду и таяли. Он ловил их лапами, чтобы полюбоваться, он смотрел вверх и видел, как они летят. Их становилось всё больше, и они были мягкие и лёгкие, как пух.
«Вот он откуда берётся! — понял Муми-тролль. — А я-то думал, что снег растёт из-под земли!»

— Кто умер, тот умер, — дружеским тоном отозвалась Туу-тикки. — Пройдёт время, и эта белка станет землёй, а из земли вырастет дерево, и по нему будут прыгать новые белки. Может, не так уж оно и печально?

— Расскажи мне про снег, — попросил Муми-тролль, присев на папин облезлый садовый стул. — Я что-то ничего про него не пойму.
— Я тоже, — сказала Туу-тикки. — Кажется, что он холодный, но если построить из него дом, внутри будет тепло. Кажется, что он белый, но может быть и красноватым, и синим. Он бывает и мягкий-премягкий, и твёрдый как камень. Ничего нельзя сказать наверняка.

— Там, за горами, — Снусмумрик, — сказал Муми-тролль. — Сидит себе и ест апельсины. Если б я знал, что он знает, что я иду к нему через все эти вершины, я бы полез. А когда ты совсем один, ничего не выйдет.

- Нужно доходить до всего своим умом, - сказала она, - и переживать всё тоже одному.

Вот оно что! Это для меня новость! -- воскликнула Филифьонка. -- Спасибо, что сказала! Стало быть, праздник, который устраивают, оказавшись вместе, отрезанные от мира, сметенные ветром жизни в один стог. А в самый разгар праздника гаснет свет, и когда его зажигают снова, видят, что в доме одним гостем меньше...