Всё о муми-троллях. Книга 2

"- Папа, - воскликнул Муми-тролль, - разве ты не заметил? У нас появилась лампа!

• Да, вечера становятся длиннее, и я подумала, что сейчас самое время зажечь ее. Во всяком случае, сегодня у меня появилось такое чувство, - объяснила Муми-мама.

• Ты положила конец лету. Нельзя зажигать лампы, пока лето по-настоящему не закончится.
• Что ж, в таком случае наступит осень, - как всегда спокойно ответила Муми-мама.

Внезапно Муми-троллю стало так радостно, что ему захотелось остаться одному, и он медленно поплелся к дровяному сараю.
И когда никто уже не мог его видеть, Муми-тролль пустился бежать. Он бежал по тающему снегу, а солнце жгло ему спину. Он бежал только потому, что был счастлив и вообще ни о чем не думал.

Он добежал до самого берега, выбежал на причал и промчался через пустую купальню, где гулял ветер. Потом он уселся на крутую лесенку купальни, к которой подкатывали волны весеннего моря. Сюда уже едва доносились звуки шарманки, игравшей далеко-далеко в долине. Муми-тролль закрыл глаза и попытался вспомнить, как это было, когда море, покрытое льдом, сливалось с темным небом.

Дрожащими лапами Муми-тролль накладывал на живот и грудь один коврик за другим, но никак не мог согреться. Ноги болели, в горле саднило. Жизнь внезапно стала такой горестной, а мордочка казалась чужой и слишком большой. Муми-тролль попытался свернуть свой холодный как лед хвост, но тут он снова чихнул.

И тогда его мама проснулась.
Она не слыхала залпов канонады во время ледохода, не слыхала она и снежного бурана, завывавшего в изразцовой печи. Ее дом был полон шумных гостей, а будильники звонили всю зиму, так ни разу и не разбудив ее.
Теперь же она открыла глаза и, окончательно проснувшись, посмотрела в потолок. Потом, усевшись на кровати, она сказала:

• Ну вот, ты и простудился.

Туу-тикки занималась весенней уборкой в купальне. Она дочиста выскребла все красные и зеленые оконные стекольца, чтобы первой весенней мухе было приятно сесть на них, она развесила на солнце купальные халаты и пыталась починить резинового хемуля.

- Теперь купальня станет снова купальней, - сказала она. - Чуть позднее, когда наступит тепло и все зазеленеет, ты будешь лежать на нагретых солнцем мостках купальни и слушать, как волны плещутся о берег...

- Почему ты не говорила об этом зимой? - спросил Муми-тролль. - Это утешило бы меня. Я сказал: "Здесь росли яблоки". А ты ответила: "Теперь здесь растет снег". Разве ты не поняла, что я сразу захандрил?

Туу-тикки пожала плечами.

• Нужно доходить до всего своим умом, - сказала она, - и переживать все тоже одному.

На всякий случай он взглянул на мост, перекинутый через реку, и на почтовый ящик. И мост и почтовый ящик ничуть не изменились. Муми-тролль слегка приподнял крышку ящика, но там никаких писем не было, он обнаружил лишь увядшие листья, на которых ничего не было написано.

Муми-тролль уже привык к запаху зимы, и этот запах не казался ему каким-то особенным.

Муми-тролль взглянул на куст жасмина -- сплошное сплетение голых веток -- и с ужасом подумал: "Жасмин умер. Весь мир умер, пока я спал. Этот мир принадлежит кому-то другому, кого я не знаю. Быть может, Морре. Он не создан для того, чтобы в нем жили муми-тролли".

Мгновение Муми-тролль колебался. Но потом подумал, что бодрствовать одному среди тех, кто спит, еще хуже, и, осторожно
ступая, проложил первые следы на заснеженном мосту и дальше вверх по склону. Следы были очень маленькие, но твердые и вели, плутая между деревьями, прямо на юг.

Сероватый полумрак густой пеленой затянул долину. Но сама долина была не зеленой, как прежде, а белой. Все застыло там, стало неподвижным и сонным. Белый покров сгладил все углы и неровности.

- Это снег. - прошептал Муми-тролль. - Мама слыхала рассказы про него, и он так и называется - снег.

Между тем, хотя сам Муми-тролль даже не подозревал об этом, его бархатная шкурка решила превратиться в шубку, которая может понадобиться зимой. Правда, на то, чтобы отрастить шерстку, уйдет немало времени, но решение было принято. (И на том спасибо.)

Муми-тролль долго прислушивался, навострив уши, потом зажег ночник и бесшумно подкрался к комоду, чтобы прочитать весеннее письмо Снусмумрика. Оно лежало на своем обычном месте, под трамвайчиком из пенки, той самой, из которой делают трубки. Письмо это как две капли воды было похоже на все остальные весенние письма Снусмумрика. Он оставлял их Муми-троллю каждый год, отправляясь в октябре на юг.

Наверху большими круглыми буквами было написано: "Привет!" Само же письмо было кратким: "Спи спокойно и не горюй. В первый же теплый весенний день я вернусь к тебе. Жди меня, будем вместе строить запруду. Снусмумрик".

***

- "Привет!" - прошептал вдруг Муми-тролль первую строчку из письма Снусмумрика и стал дальше читать наизусть: - "Спи спокойно и не горюй. В первый же теплый весенний день..." - тут он чуть повысил голос и вдруг запел во все горло: - Я вернусь к тебе! Я вернусь к тебе! И наступит весна, и будет тепло, и я вернусь к тебе, и к тебе вернусь я... к тебе... и навсегда-навсегда-навсегда!.."