A Clergyman's Daughter

Не бубни! Говори по-человечески! Мямлишь, как труп через неделю после похорон.

Когда мужчина хочет поразвлечься, обычно он предпочитает девушку не особенно хорошенькую (красотки, полагает он, чересчур избалованы, а потому капризны).

Хмель был отпуском, но таким, окончания которого ждешь не дождешься.

Загадочная это вещь – потеря веры, столь же загадочна, как обретение.

Девушка, исчезающая из дома, забыв даже про завтрак для отца, способна на что угодно.

Не знала Дороти, что деликатная манера речи, столь гибельная в поисках места прислуги, для нищенского ремесла бесценный дар.

"...мухе жопу пощекотать телеграфным столбом..."(с)

Гремя посудой, миссис Криви начала убирать со стола. Будучи одной из женщин, не способных к чему-либо прикоснуться без шума, она, подобно полтергейсту, оповещала о себе непрестанным стуком и бряканьем.

Все или ничего. Либо земная жизнь пролог к чему-то Великому и Разумному, либо кошмар темной бессмыслицы.

...внешние обстоятельства, такие, как бедность и труд на износ, и даже одиночество, не так уж сами по себе важны. Важно то, что творится в твоём сердце.

Одинокие девушки без вещей – это худший сорт человечества, такова главная мудрость лондонских дам, сдающих комнаты.

На что тебе верховный смысл? Когда я вечером закусываю, я это делаю не ради славы Отца небесного, а потому что люблю хорошо поесть. Мир полон книгами, картинами, вином, друзьями, путешествиями — прелести его бесконечны. Верховного смысла я, правда, в нем не замечал. Впрочем, и не особенно разыскивал. Ну почему просто не принимать жизнь просто таковой, какой она нам открывается?

Убеждения меняются, мысли меняются, но в глубине души человек остаётся всё тем же.

Казалось, душа её ссылалась год за годом, пока не уподобилась высохшему мылу в давно забытой мыльнице.

Невинные дети столь слепы, столь эгоистичны, столь жестоки. Терзают хуже палачей, сами того не ведая, а ведали бы, так терзали еще больше. Хоть наизнанку для них вывернись, хоть проникнись ангельским терпением, но если ты обязан их допекать, они не станут разбираться, твоя ли тут вина, и будут мстить.

Вера уходит, но потребность в ней остаётся прежней.

Ведь там, где весь народ из педерастов, двоеженцев и наркоманов, самое жгучее обличение теряет жало.