Burmese Days, Keep the Aspidistra Flying, Coming Up for Air

Какой же Оруэлл мастер слова! Я уж и забыла, когда так искренне отождествляла литературного героя с живым человеком! :)) Ох, как же бесил меня этот так называемый главный герой в начале книги. Ну что это за прореха на человечестве, право слово, эгоистичный маленький лживый ублюдок с раздутым ЧСВ и полной неспособностью ему соответствовать. И лозунги эти анархические, и разглагольствование о власти денег. Да, если б все то время, что он потратил на разговоры о деньгах, он бы, ну, я не знаю, курьером письма после работы разносил, он бы уже озолотился! В своем воображении он видел себя непримиримым борцом с Богом денег, а в реальности бесконечно угрызался, что этих самых денег ему не хватает на курево. Хоть бы курить бросил, что ли, хоть в чем-нибудь проявил себя, как личность! Больше всего убивало паразитирование на родных, мать его бедная, сестрица. А эта скотина – мол, «ничего, родная кровь все стерпит». Но каков могучий талант автора, ведь где-то к середине книги героя становится жалко и в своих слабостях он даже немного симпатичен, ведь он свою теорию, в отличие от многих социалистов-революционеров, на себе испытывал и пусть совсем не мужественно, а с бесконечными жалобами, но последствия своего решения расхлебывал сам.

Но далее следует сцена с рестораном и борделем и его опять хочется где-нибудь удавить по-тихому, и думаешь, слава Богу, что его девица сбежала, такие размножаться не должны. Но чуть позже понимаешь, что это-то и был переломный момент. И хотя он еще хорохорится, забивается в свою нору и воображает, как он «опускается на самое дно», он уже готов капитулировать, и Розмари (и ведь вот полюбила она его за что-то) женским чутьем это поняв, подталкивает его к этому решению старым, как мир, способом. Как хорошо, что в то время было принято жениться на матери своего ребенка. С тех пор человеческая мораль сильно эволюционировала, что и говорить.

Да, он потерпел крах в своей личной борьбе с системой, но пораженье от победы ты сам не должен отличать, позже скажет другой классик, тоже, кстати, поэт. И мне кажется, что в недрах этого поражения созреет, наконец, его небольшая, местного значения победа. Пусть в маленькой квартирке с фикусом на подоконнике с визгом носится ребятня, а их отец, пережив, наконец, свое «падение», как-нибудь вечером после работы пристроится за кухонным столом, смущенно буркнет: «Вот ведь крутится в голове ...» и достанет бумагу и перо.

Гордон Комсток хочет быть лягушкой. Простите за аллегорию, но так будет понятнее. Так вот.
Гордон Комсток – человек, обитающий в человеческом обществе, хочет быть лягушкой. Даже не потому что лягушкой быть интересно или беззаботно. Вовсе нет. Просто он так выбрал. Индивидуально. Экзотично. Крестовый поход. Гори все синим пламенем. Быть лягушкой – это так возвышенно и интеллегентно. Пусть они все плещутся в своем стремительном потоке товарно-денежных отношений. Лягушка Гордон Комсток в болоте чувствует себя без пяти минут революционером. Все или ничего. Или личная река с хрустально чистой водой и богатой флорой, или самое гнусное, вонючее болото. И поскольку реку никто из родных и близких завещать Гордону не сподобился, остается только болото и ничего кроме болота. Никаких компромиссов, вроде скромной кувшинки на густо заселенном озере. Господа, это моветон. Крошечная однокомнатная кувшинка, 4 фунта мух в неделю и проклятый фикус на подоконнике. Это же ад ординарности и клеркофильства во плоти. Лягушка Гордон Комсток выше этой банальщины. Вот только даже на болоте растут эти мерзкие фикусы, как бессмертное напоминание о том, что Гордон Комсток не лягушка, а человек. Какое нечеловеческое свинство, нигде нет покоя, даже в болоте не дают почувствовать себя лягушкой!

Если отставить мой метафорический экспромт в сторону, то в сухом остатке окажется дьявольски раздражающий любого интеллектуального читателя памфлет, обличающий зависимость человека от денег. Современный Оруэллу (да и нам с вами) человек не способен существовать вне товарно-денежных отношений. Бумажки с цифрами и монетки стали столь же жизненно необходимы, как воздух и пища. Отказаться от них невозможно. Не зависеть от них невозможно. Особенно, если ты из бедной семьи и вынужден с умом распоряжаться своими скудными средствами. Деньги сводят с ума, в конечном итоге к звонкой монете сводится все: веселые посиделки с друзьями, визиты к родне и даже свидание с девушкой. Грустно быть Гордоном Комстоком. Он рискует избавиться от влияния денег, умышленно идет работать не в «хорошее место», перебивается займами у сестры и редкими публикациями своих стихов. Сейчас бы мы сказали, что вся эта идея с отказом от денег – юношеский максимализм и были бы правы, по крайней мере, у Гордона по его собственному выражению «война с деньгами», заведомо проигранная война.

Но ценность этой книги как раз в исследовании Оруэллом вечно актуальной темы. Творческий человек должен быть выше презренных мирских мелочей вроде денег и творить ради искусства. Но вот незадача. Кушать хочется, спать где-то надо и голым в тридцатиградусный мороз на улицу не выйдешь. Но как же это мелочно думать о пустом желудке, когда ты поэт. Это почти как извечный спор добра и зла. Такая же неразрешимая задача. Те, кто сумел в своей душе уравновесить чаши весов – достойны восхищения. Поистине счастливые люди. Гордон Комсток тоже сделал свой выбор. Да здравствует, фикус!

ИТОГО: На первый взгляд не самое сногсшибательное или увлекательное произведение писателя. И все же оно раскрывает одну из самых любопытных психологических дилемм, с которой сталкивается любой человек. И решена она Оруэллом весьма изящно, через переосмысление образа фикуса)

Колониальная Бирма. Британцы, которые пришли на эти земли, попивают джин в своих джентльменских клубах и рассуждают о том, что местные - люди второго сорта. Белая кожа и принадлежность Короне наделяет их правом сильного, привилегиями и благами за тысячи километров от Лондона. Они воротят свои европейские носы и вздыхают "оох, эти люди должны знать своё место".

Но самые отвратительные ублюдки-те, кто на службе у англичан, почувствовал какую-никакую власть и безнаказанно издевается теперь над своими же соотечественниками, грабя их, насилуя девушек, да чего только не делая.

Эта первая книга известного писателя, основанная на его  впечатлениях и воспоминаниях о жизни в Бирме. В этом романе тирания и рабство не нарисованы с помощью метафор, гротеска, иносказательных образов ( как в самых знаменитых его произведениях) Нет, здесь вполне реальные люди, которые припёрлась "в чужой монастырь" в поисках собственной выгоды и жители, которые вынуждены принимать эту интервенцию как данность. ( они будут послушными до поры до времени ) Сразу оговорюсь, никаких диких ужасов не происходит, людей не держат в клетках или лагерях, не убивают, не продают. Но и без крайностей, такое положение вещей нормальным назвать язык не повернётся.

На страницах романа уживаются несколько типажей. Тот самый прохиндей из местных, возомнивший себя князьком, честнолюбивый и жестокий. Доктор-индус, который чистосердечно предан британцам, относится к ним с большим уважением. Главный герой - Мистер Флори, белая ворона среди джентльменов, взгляды которого непростительно толерантны. Он дружит с доктором, не сторониться бирманцев, критикует империализм и по-своему полюбил страну, ставшую для него домом.

Все прочие-белые мужчины и женщины: чопорные, эгоистичные и брезгливые. 22 летняя Элизабет - ну прямо олицетворение морального уродства. Вот только некоторые её цитаты

"How revoltingly ugly these people are, aren't they?"

"Aren't they too simply dreadful? So coarse-looking;like some kind of animal. Do you think anyone could think those women attractive?"

Это ещё цветочки! Этой курице даже в голову не приходит, что она не дома. Аристократические нежные щёчки пылают розовым аристократическим огнём от близости с "дикарями". Даже в доме китайцев, приглашенная на чай, она в ужасе шепчет своему спутнику "нормально ли здесь находиться"? , подразумевая, что не намерена якшаться со всякой чернью. Милочка, а кто по-твоему твой дядя, престарелый хрыч, который желает залезть под юбку собственной племяннице? Цвет нации? Образчик морали и чести? Все эти бухающие интеллектуалы в английских штанишках- вот они сверхлюди? Кстати, часть из них, брызжущих слюной, могут в тайне  стопочку-другую опрокинуть вместе с работниками, а на закуску отведать бирманскую женщину. Ну да ну да, закати свои глазки в негодовании и скажи, что это злые языки, это неправда. Конечно, местные  далеки от придворных манер и в каком-то смысле действительно дикари. Но их дремучесть менее отвратительна, чем поведение такой заносчивой стервы. Да и всех остальных из "избранного" круга.

Нельзя отрицать, что Британия принесла в эти джунгли какие-то отголоски цивилизации. Как нельзя отрицать и то, что это не было продиктовано гуматистическими порывами. Всё банально -британцы здесь обогащаются и лелеют своё величие.

В книге прекрасно описана природа, быт и культурные особенности. Здесь действуют свои негласные правила. Плетутся интриги. Репутация решает всё. Настоящее змеиное гнездо, за ним интересно наблюдать. Я бы сказала, что автор не утопил повествование именно в обличении, он дал нам возможность просто побыть в шкуре туриста, заглядывающего за кулисы в этом экзотическом месте.

Что бросается в глаза - все женские образы, как на подбор, отталкивающие и мерзкие. Истерички, пафосные стервы, просто дуры. Здесь в общем, люди показаны с не самых лицеприятных сторон. Но чтобы разбавить этот гадюжник не помешала бы хоть одна достойная женщина. Ну, Оруэлл посчитал иначе.

Не понравилась мне любовная линия. Утомила. Молодая незамужняя женщина в этой глуши представляет интерес для пары-тройки холостяков. Ну и сама она присматривает подходящую партию ( в ситуации "на безрыбье"). Не вижу поводов для бразильских страстей. Холодный расчёт и физиологические потребности-вот и вся любооофь. Но Оруэлл разыгрывает драму, как будто там и правда было место чувствам. Я не поверила. Но за исключением этой квазиромантики, книга определённо стоит прочтения.

Гордон Комсток, непризнанный поэт, мечтает о славе, но вынужден служить в рекламном агентстве. Проработав какое-то время он понимает, что деньги-зло и оставляет работу. Но деньги-деньги-деньги повсюду преследуют его. Любая мысль, решение, действие все упирается в деньги, а точнее в их отсутствие.

До чего же противоречив главный герой! Он приходит к выводу, что бедность - не порок, но отчего тогда все его молитвы обращены к богу бизнеса? Он презирает деньги и завидует тем, у кого они есть; он ненавидит тех, кто богат, но сам желает прославиться и разбогатеть; ему стыдно просить и побираться, но только этим и занимается. Гордон постоянно повторяет себе "все, к сестре ни шагу" и идет, чтобы очередной раз взять в долг. Разве можно стрелять на сигареты несколько пенсов у своей девушки? Но обстоятельства вынуждают поступать именно так. До чего же мерзко на душе от того, когда приятель из жалости платит за тебя долги, предоставляет свой кров, но не принять помощь, значит сдохнуть под забором. Объявив войну деньгам, Гордон твердит "жалость унижает" и в тоже время сам ждет, что его начнут уговаривать "ну, пожалуйста, не стоит беспокоиться", "нет, нет, ты мне не мешаешь", "какие глупости, деньги можешь не возвращать" и.... соглашается с доводами.

Гордон ненавидит мещанство и все, что с ним связано. Фикус - символ, олицетворение обыденной жизни, "стандарт жалкой благопристойности". Этот цветок повсюду попадается на глаза. Не хочу жить так, как все! Гнуть спину с утра до ночи за гроши, заниматься работой, которая приносит доход, но не удовлетворение, заискивать перед начальством, чтобы повысили жалование. Кто угодно, но не я! Вот он лозунг Гордона Комстока. Вокруг этого и крутится все повествование, увы, страдающее повторами.

Как ни упирался поэт, но Фикус в итоге победил. Общество, в котором живет человек, диктует свои условия. Обстоятельства, порой, выше наших желаний. Главному герою придется примириться с ними и даже найти радость в обыденности. Финал порадовал.

Странное чувство, когда герой книги почти физически омерзителен и в то же время ты с ним во многом солидарна. Как бы мне хотелось верить, что сам Оруэлл не разделял отношения мистера Боулинга к женщинам, и в других его книгах нет таких откровенно мизогинных выпадов. Мистер Боулинг, его жена и дом, где они жили, чертовски напоминает Тисовую улицу и семейку Вернонов. Только представьте себе, что такой вот дядя Вернон вдруг начнет перед вами душу открывать и предаваться детским воспоминаниям. Очевидно, что приятного ждет мало. Есть там и светлые моменты ностальжи о доброй старой Англии, когда на престоле была Вики. Англии до первой мировой войны. Рассуждения об этом времени очень напоминает наши ностальгирования о советских временах. Есть осознание, что и тогда было не все прекрасно, но все же: «Что же все-таки имелось у людей? Ощущение надежности даже в ненадежных обстоятельствах.» Но уже даже в детских воспоминаниях гнилая натура героя то и дело всплывает. Он рассказывает, как убивал лягущек, уничтожал яйца птиц и птенцов, да подает это все под соусом, что таковы мол все мальчишки. Нет, к счастью не все таковы.
Взрослые переживания еще хуже. Женщины у него или шлюхи, или курицы, или мегеры, одинаково несносные и ужасно выглядящие. Особенно достается женщинам постарше – они смеют не выглядеть как двадцатилетние девушки. И ладно бы наш герой был юный Апполон, так он сам пузатый 45-летний продавец страховок самой сомнительной наружности и обращения. Временами он все же осознает, что он далеко не красавец, но тут же заявляет, что он де хоть и дурно, но все же сложен, а те дамы, оказывается, бесформенны. Загадочная мужская логика налицо. Юная девушка прошла мимо, он говорит, что она посмотрела, как животное, без всякого интереса. Так и хочется спросить – а ты чего старый пердун ожидал? Что она воспылает статью и побежит навстречу, на ходу снимая трусы? Красивой хорошо одетой женщине около 30, он тут же вообразил, что он с ней замутит, а когда она смерила его презрительным взглядом (опять же, чего он ожидал?), она тут же записывается в замороженные дамочки. Женщина занимается с детьми НВП - тут же превращается в ведьму. И нет мысли о том, что в грядущей войне знания о том, как одеть противогаз и добежать до убежища может спасти этих детей. В общем та еще мерзость в голове у этого персонажа.
Но вот то, что он говорит об ощущении мира, который чем дальше, тем больше превращается в суррогат и помойку, очень верны и поразительно прозорливы. Предвидение ужасов второй мировой также напоминает того Оруэлла, которого мы все ценим. Он прямо говорит о том, что скоро не останется мест, где можно будет «глотнуть воздуха». Высмеивает он и тех любителей природы, что вырубили древний лес, чтобы понастроить коттеджей, и осушили озерко, чтобы сделать себе помойную яму. Но зато они вегетарианцы.
«Глотнуть воздуха! Воздуха тоже больше нет. Мусорный бак, в который мы все свалены, крышкой до самой стратосферы.»
В общем впечатления весьма противоречивые. Писателю несомненно удалось воспроизвести мир среднего английского мужчины между двумя войнами. Очень много интересных замечаний и мыслей. Но все же рекомендовать не буду.

Роскошная книга, честное слово!
Давно не читала подобных ироничных произведений на злободневную тему про деньги и моральные устои человека.
Главный герой задается вопросом «Почему другим всё, а мне ничего? И это все только потому, что у меня нет денег!» (моя краткая интерпретация, не дословно).
Я очень люблю книги, над которыми можно и посмеяться, и хорошенько подумать.
Главный герой – Гордон Комсток – мечтает стать поэтом и пишет неплохие стихи, но всю жизнь работа на «хорошем месте» вызывает у него отвращение. Ни его семья, ни возлюбленная этого не понимают, однако принимают это как факт.
Наш герой презирает деньги и обыкновенный пафосный стиль жизни, фокусом которой является ничем не примечательный фикус. Всего на всего фикус!
Концовка, конечно, меня порадовала и улыбнула.
Мне даже казалось, что Розмари специально сделала то, что сделала. (без особого контекста лучше не вдумываться в смысл моих доводов).
Точнее, я в это не верила и мне с трудом в это верилось.
Это было мое первое знакомство с автором и я очень надеюсь, что не последнее! Влюбилась в эту книгу с первых строк!

Оруэлл для меня всегда глоток свежего воздуха. А вот герою романа Джорджу Боулингу дышать практически нечем, и даже открытый было баллон кислорода быстро выдыхается. Он еще не отошел от предыдущего поствоенного синдрома, а его накрывает новый, предвоенный. Всем вдруг стало ясно: грядет новая, еще более разрушительная война, а отдушины в обычной, невероятно предсказуемой и скучной жизни не найти, да и той скоро может прийти конец.

И тут, зацепившись за какую-то ассоциацию, Джордж возвращается в свое летнее безмятежное детство: сладости из лавки, вкусные материнские обеды, душистые запахи левкоев и травы, большие деревья, приключенческие романы на чердаке и... рыбалка. Рыбалка выступает единственно возможным вариантом счастья и гармонии. Только рыбалка захватывала Боулинга без остатка, делала его живым. Его личная тайна - крохотный пруд, заросший чащей, где он однажды увидел самых больших в своей жизни рыб - одновременно, его огонек надежды, единственное, в незыблемость чего хочется верить.

Но вернувшись в родной город на выходные, Джордж не находит его. Нет, формально это все тот же Нижний Бэдсфилд, но вместо уютных полудеревенских домов, мелких лавочек, густых лесов, он зарос небоскребами, банками и псевдоэкологическими коммунами. Раньше весь город знал друг друга - сейчас на расспросы Боулинга о том, где тот-то и тот-то молодые недоуменно пожимают плечами. Родители давно на кладбище, заросшем сотнями новых неизвестных могил, а юношеская любовь и первая любовница , женственная кошечка Элси превратилась в бегемотиху за прилавком сигарет и даже не узнала своего первого мужчину, который, к слову, тоже раздобрел на новой, искусственной как и новый мир, еде.

Все стало другим, мир стал другим, а Джорджу по-прежнему нет в нем места. Возвращение в сладостный туман детства только отрезвило его, убедило, что в одну реку не войти дважды, нигде не найти себе места, а крохотный пруд в чаще сказочного леса превращен в яму для отходов. Дома ждет пресная, косная Хильда, не интересующаяся ничем, кроме повышения цен на масло и два спиногрыза, ставших обузой, а не подкреплением любви, выветрившейся в первый же день замужества. Еще дома ждет работа в торговой фирме, такая же как и у тысяч безликих других.

Джордж не дурак, несмотря на его иногда жутко косноязычный и просторечный стиль повествования и принижение своего интеллекта: он все видит, чувствует и понимает и потому его щемяще жалко. Ведь дальше будет только хуже. Где же нам глотнуть воздуха? Оруэлл снова совсем другой, неузнаваемый, но все такой же глубокий и прекрасный.

Стараюсь не судить об авторе по одной книге. "1984", прочитанный мною, не понравился от слова совсем - не люблю утопии. Второе по популярности произведение "Скотный двор" решила оставить на возможный десерт, попробовав сначала что-то менее нашумевшее, в надежде, что оно же и более приземленное!
Так вот и не знаю что сказать: мне и поругать не за что, но и хвалить не хочется! Почерк у автора очень узнаваемый и читать его мне несложно. Но вот его философия, и не только его, а в принципе подобных произведений, мне не по душе и не по вкусу!
Если взглянуть на прочитанные мною обе книги "издалека", то они мне кажутся очень похожими! Главный герой - мужчина средних лет достигает видимо одноимённого кризиса, и начинает переосмысливать свою жизнь! Других героев, можно сказать, почти нет, единичные женские образы отдают неприязнью. Привычных сюжетных конструкций, типа завязки, развития, кульминации тоже не ждите! Одни только мысли, размышления, раздумия, воспоминания, представления, мечтания, ностальгия и меланхолия! И всё это на фоне напрочь отсутствуюшей самокритики! Разница романов лишь в том, что этот развивается в реально существующем мире во время нарастающей бури второй мировой войны.
Женщине, когда всё надоело, надо поболтать с подругой или сменить причёску, а мужчине - куда-то свалить, желательно подальше, в непроходимый лес или на рыбалку на вершине горного хребта, и всё это назвать зовом предков! В общем, тоска смертная! Скорее всего Оуэрелл просто не мой автор!

У Оруэлла я читала знаменитые «1984» и «Скотный двор», оба казались мне одновременно очень разными произведениями, совершенно непохожими друг на друга по своей манере повествования и жанру, но имеющие схожие тематики. При упоминании Оруэлла всегда упоминаются именно «1984» и «Скотный двор», редко что-то другое. И вот я решилась познакомиться и с другими, менее известными произведениями этого автора. Увидев среди его библиографии «Дни Бирмы», я удивилась. Надо признаться, что до этого момента биографией автора я не очень-то интересовалась. Но увидев упоминание Бирмы, я полезла на Википедию, чтоб узнать, что же связывает Оруэлла и Индию, точнее Британскую Индию. Как оказалось Оруэлл к ней имеет самое что ни на есть прямое отношение – он родился в Индии, его родители жили и работали в Индии, сам Эрик (таково настоящее имя писателя) пять лет служил в колониальной полиции в Бирме. Действие романа происходит в период истории Бирмы, когда она находилась под британским колониальным правлением. Понимание, что автор пишет об этом времени не понаслышке, а основываясь на богатом личном опыте, я заинтересовалась. Дело в том, что около месяца назад я прочитала роман Мэри Маргарет Кей «Далекие шатры», который пролил мне свет на абсолютно незнакомую мне страну Индию, как оказалось, я очень мало знала об ее истории, традициях, культуре, да что уж греха таить – не знала я абсолютно ничего. И прочтение «Далеких шатров» пробудило во мне интерес.

«Дни Бирмы» первый роман Оруэлла, мне кажется, что здесь он еще как будто бы ищет себя, пишет о хорошо ему знакомом мире, но уже начинает подмечать и расставлять акценты на пороках государств, построенных на системах организованной лжи. В какой-то момент мне казалось, что я читаю абсолютно незнакомого мне ранее писателя, а не Оруэлла. С другой стороны, я поймала себя на мысли, что и «Дни Бирмы» и «1984» начинались для меня тяжело. Я трижды перечитала первую главу про Бирму, потому что прочитанное по какой-то непонятной мне причине абсолютно не желало оседать в моей голове, я не могла сосредоточиться на тексте. Ровно также было и с первыми главами «1984». Уж не знаю почему. Потому что дальше я раскачивалась, и чтение увлекало меня полностью.

В целом «Дни Бирмы» напомнили мне «Далекие шатры». А именно история Джона Флори и Элизабет из Бирмы напомнила мне Белинды Харлоу и Джорджа Гарфорта из «Шатров». Никаких спойлеров, но схожих моментов масса – от характеров, целей и стремлений, до сюжета и финала.

Тема расизма здесь поднята гораздо жестче, чем в Шатрах, ярче и грубее – этакий отрезвляющий реализм, без «жили они долго и счастливо в месте далеком от предрассудков». Британцы пришли в чужой монастырь со своим уставом, полностью уверенные, что даруют немытым, необразованным дикарям цивилизацию, на самом же деле поведение английских джентльменов вызывает лишь отвращение, они упиваются своей властью и жестокостью, а крохи совести и сострадания душатся ими на корню.

Печально то, что по прошествии почти 90 лет эта книга не потеряла своей актуальности, ровно, как и другие книги Оруэлла. Радует, что Оруэлл и в этот раз меня не разочаровал. Если раньше я не планировала читать что-то кроме известных на весь мир его произведений, то теперь, я думаю, что познакомлюсь со всем его творчеством. А еще теперь вдвойне хочу прочитать "Ким" Киплинга, потому что "Дни Бирмы" Оруэлл задумывал как ответ на это произведение, будучи не согласен с взглядами Киплинга.