The Complete Novels: At Swim-Two Birds, The Third Policeman, The Poor Mouth, The Hard Life, The Dalkey Archive

Я могу написать здесь что угодно, потому что количество читателей этой книги вряд ли возрастёт после моей рекомендации ввиду того, что её не найти в бесплатной версии и только несколько маркетплейсов продают её содержимое по не самым большим меркам, среди любителей (прото)постмодернизма, которые не увидят эту книгу в каких-то списках сложной литературы или рекомендациях книжных блогеров, что лишний раз тычет пальцем в их ограниченность взглядов и не самое лучшее влияние на массы людей. А зря... Книга возможно должна быть на полке у каждого, кому пришёлся по вкусу данный литературный жанр и она вполне себе может быть аперитивом перед попыткой употребления "Улисса" и точно достойна перепрочтения и новых погружений в авторский мир. Вот смотрю, что я написал и предельно задумался... Может быть мне пора возомнить себя человеком достойным высказываний, чтобы вернуть веру людей в что-то выходящее за рамки привычного и призывать расширять свой кругозор? Но как при этом всём не опасаться налёта высокомерия, что образуется внутри нас, словно зубной камень на оголённой шейке зубов?

Характер вопроса: саркастический взгляд на мир с поломанной системой ценностей, где произошла утрата веры в человеческое, посредством полученного жизненного опыта и комментариев некоторых людей, исключающим мою компетенцию на звание "умного человека" и указание на то, что по мне никогда не скажешь сколько мной было прочитано книг.

https://www.livelib.ru/book/1007341030-u-plylidveptitsy-flann-obrajen

• Лень сидит в каждом из нас, - громко повторил он. - Лень пронизывает наше общество сверху донизу и снизу доверху. Это факт.
  

  Превозмогая данное чувство, я попробую через призму пояснений украденных на странице книги, описать свои собственные впечатления и объяснить, чем меня привлёк данный автор.

  Однажды я обязательно доберусь, но в данный момент рекомендую к прочтению книгу, которую можно найти в свободном доступе, для того чтобы прочувствовать стиль и примерять рубашку повествования автора.

  https://www.livelib.ru/book/1000704790-tretij-politsejskij-flenn-obrajen

  Согласитесь, что это выглядит завораживающе от сюжета? Я не выдержал и окунулся...

  Именно с неё начался мой интерес к данному автору, когда в одно мгновение, идеально написанный текст меняет повествование с реализма на магическую реальность, в которой видоизменятся сам слог повествования и появляются детали, которые до этого не встречал. Писатель настолько владеет языком и способами изображения, что создаётся впечатление о том, что книгу писал другой человек. Отличительной чертой любого произведения является чувство юмора автора, которое не каждому дано понять, но если оно придётся по вкусу, то вы наверняка захотите добавки.

  Характер чувства юмора: отнюдь не нордический.

  Итак... Протопостмодернистский и полный отсылок к средневековой литературе Ирландии роман-балаган «У Плыли-Две-Птицы» (1939) — дебют автора «Третьего полицейского», «Поющих Лазаря» и «Архива Долки», уморительный шедевр, стилистическим буйством которого восхищались Джеймс Джойс и Сэмюэл Беккет.

  Характер сюжета.

  Ленивый и редко трезвый дублинский студент дни напролет полеживает в постели, препирается со своим скрягой-дядей и — пишет роман. Главный герой которого, второсортный писатель, более двадцати лет не склонный вставать с кровати, читает только книги в зеленых обложках и — конечно же, пишет роман. Такой плохой, что персонажи начинают мстить и — писать свой собственный роман, героем которого станет придумавший их автор!

  Это взрывает мозги и рычаги мыслительного процесса спустя столетие с момента написания книги.

Это комический антироман, испытавший ощутимое влияние Стерна и Джойса, многоуровневая постройка из фэнтези, пародии и ирландской мифологии. Здесь впервые использован излюбленный метод О'Брайена — роман внутри романа: безымянный повествователь, молодой дублинский студент без определённых жизненных целей, пишет роман об эксцентричном писателе Дермоте Треллисе, попутно описывая в натуралистических подробностях студенческую жизнь; в свою очередь, Дермот Треллис тоже пишет роман, персонажи которого, включая легендарного ирландского героя Финна Мак-Кула, скоро начинают жить своей жизнью и устраивают суд над своим творцом; в повествование активно вмешиваются обитатели «соседних ярусов» — злой дух Пука, Добрая Фея и др. Хотя роман был высоко оценен Джойсом и Беккетом, в современную классику он был записан только после переиздания в 1960.

Характеристика языка произведения: шикарный, даже после кропотливой работы переводчика с текстом.

Пометка на полях: "Не стесняйтесь переходить по ссылкам и сноскам!"

Как и заложено в традициях подобной литературы, читателя ждут лоскуты нежного одеяла в котором возможно спрятаться от всего, что сильно гложет. Да! Часто будет непонятно, будет теряться повествовательная нить, придётся возвращаться и понимать, где происходят события... Внутри-внутри или внутри-внутри-внутри? Какая к чёрту разница, если это по итогу прекрасно?

Автор является патриотом своей страны, литературных отсылок и почитания Джойса, что вкупе вызывало непреодолимый восторг, вспрыскивания смеха и только ряд позитивных эмоций. Надеюсь, что вы знаете первое правило подобной литературы? Как бы не было трудно - продолжайте читать, а потом вы удивитесь насколько всё было легко и не стоит говорить, что вы недоросли, недалёки или любите что-то попроще. Уверен, что каждый способен понять и оценить этот текст несмотря на трудности перевода и незнания культурных слоёв понимания, особенно если вы читали раннего Уэлша... До него всё было примерно подобным. Право на существование, гордость, самоопределение и прочие вещи, которые выделяли Ирландцев.

 Характер рецензии: восторгающий прочитанный текст.

В моменте когда необходимо подвести черту... Я прокашляюсь и повторюсь...

Это редкая книга, которую можно взять на маркетплейсах и которую можно перечитать. Завораживает языком, отсылками, юмором и приёмом книга-в книге-книга...

Она берёт своим языком, подходом и отсутствием заданных рамок. Берёт на себя право сделать читателя более разносторонним и внушает чувство желания перечитать. Мне кажется, что это то, что нужно прочувствовать и что к сожалению достаточно сложно обсуждать с остальными, чтобы не выглядеть высокомерным чтецом, но она идеально подходит для внутреннего диалога интроверта, который любит поглощать всё то, что не является модным и не выходит большим тиражом, претендуя на элитарность.

Вернусь после выходных с новой порцией рекомендаций. А пока...

"Читайте хорошие книги!" (с)

Я в последние дни не могу думать ни о чем, кроме как о вазелине в носу (не спрашивайте!) и о том, что я, выходит, на 30, примерно, процентов вазелин, и еще на 15 – споры полыни, слёзы и чихание. Не самое приятное ощущение и я даже не о том, что аллергия – это мерзко, а о том, что осознавать себя вазелином – не очень круто, можете мне поверить.
А вот мой муж, например – он на 60% борода. И это понятно, потому что борода движет его поступками и решениями. Потому что взрослый человек не придумает помыть вышеуказанную растительность салонным шампунем жены с запахом липы и мёда, а борода – вполне, вполне.
Так всю семью перебрать можно, это весело же. Той семьи остался-то один кот, но кот это понятно – он на 50% шкрябанье в лотке и на 50 – ленточка с крышечкой (мы не можем выбрать).
Ну да вернёмся ко мне, потому что я глубоко переживаю своё слизнеобращение (или обраслизнение? Обравазилинение?) потому, что это гораздо обиднее, чем стать простым велосипедом (даже без трёх скоростей), согласитесь.
Причем тут велосипеды, вообще? Так при нём! При герое и при книжке, соответственно.
Про книжку, значит. Ну, там как, в опщем, было. Он сначала ящик искал, потом часы, а потом чуть не стал велосипедом (вот!). Потом, вроде, все наладилось, а на самом деле – всё просто заново. Ну, почти заново, не с самого начала, когда: «поздравляю, у вас мальчик!», а с чуть-чуть позднее, с того момента, когда он деда того – лопатой. И не надо на меня шикать – это первое предложение ваще. Так что никаких спойлеров.
Непонятно?
Ну, в общем, жил-был один мальчик, а потом он вырос и там такое началось!
Хотя, насчет прям «такого» я слегка загнула и приукрасила. Мало там действия, никаких погонь с бластерами, все чота ходят и говорят-говорят-говорят. А потом раз – и про природу. Или главный герой задумается и три страницы будет лить про что сказал бы его кумир про вот это вот всё и немного еще про совсем другое, если бы мог.
Я думаю, что понятно станет, только если я полностью всю книжку процитирую.
А это проще вот самому взять и прочитать, вот что я думаю.

Намедни мой диван взбрыкнул, пролив в себя пиво и засыпав чипсы. Я на это лениво посмотрел одним глазом и перевернулся на другой бок. А до этого он весьма подозрительно обхватил своими подушками нежную и аппетитную плоть моей возлюбленной. Я безучастно почесал свой живот, но на другой бок переворачиваться поленился. А ещё при последней уборке из него были извлечены на свет божий крошки, табак и плюшка гашиша. Я даже слегка позавидовал его бурной жизни и уютно прилёг, зажав в руках очередной томик Флэнна О'Брайена.
В общем и целом, друзья мои, я живу со своим диваном душа в душу, но иногда он слишком уж своевольничает, особенно когда оспаривает мои утверждения об ошибочности витгенштейновского (и не только — наркоманов-то на свете хватает...) переноса логических связей языка на онтологическую структуру действительности, ударяясь в неуместный мистицизм и сыпля бессмысленными парадоксами, которые на самом деле только подтверждают мою точку зрения, но ему же не объяснишь, что его верифицируемость — это дерьмо собачье, мне просто хочется взять топор и разрубить его на куски. Но я этого не делаю.
Думается мне, что я одиванен уже где-то процентов на 40, поэтому мой диван уже тоже можно считать личностью и обращаться к нему по любым вопросам, если меня по какой-то неведомой причине не окажется поблизости.
Как, вы незнакомы с теорией обмена атомами? Ну что же вы... Есть простой пример: когда вы со всей силы бьёте молотом по полосе железа, она сначала истончается, а потом и вовсе исчезает. Но как же закон сохранения, скажете вы? Всё просто: половина атомов железки перешла в молот, а половина — в наковальню.
Вот так и я с моим диваном... Я уже — не только я, а мой диван уже почти что я. Пойду напою его пивом.

Что же до книжки... она замечательная, как и всё, что выходило из-под пера Флэнна. Но вот концовка — говно. А что поделать... жизнь несправедлива.

_________________________________________________
По этому поводу де Сэлби высказывался довольно ясно и чётко, но никто не может этого ни подтвердить, ни опровергнуть, поскольку все свои мысли по этому поводу он записал (предположительно, как утверждает Хэтчжо) в своём "Альбоме", который по сей день никто не может расшифровать. Впрочем, исходя из опытов де Сэлби словесного (поначалу) и мысленного (в поздних исследованиях) физического переноса, он полностью разделял позицию символьного атомизма. Но если вспомнить, что де Сэлби считал, что смены дня и ночи не существует, а темнота связана лишь с физическим загрязнением воздуха, думается, что его мнением по данному вопросу можно пренебречь.

Купить эту книгу мне рекомендовали сразу трое знакомых, в паспорта заглядывать не будем, но роман я таки купил! Поэтому, когда он оказался в подборке из задания "ДП 2021", то схватил это задание и отправился на поиски обсуждаемой книги, а учитывая размеры моей библиотеки, найти в ней нужную книгу совсем непросто!
*В книге 282 сноски (считая комментарии переводчика). И это на 320 с. уменьшенного формата. 282, Карл! Даже в Капитале столько нет!
Речь тут идёт о двух друзьях, завсегдатаев пабов, те знакомятся с физиком-богословом (бывают и такие) который хочет уничтожить мир посредством открытого им вещества ДСП.
Это вещество уничтожает кислород в атмосфере, не позволяя людям свободно дышать, кроме этого, оно способствует схлопыванию пространственно-временного континуума и поворачивает время вспять.
Что послужило прототипом такого названия? Уж точно не это А что же тогда? Обратимся к истории Ирландии: На рубеже XVIII и XIX веков в Ирландии начались реформы, которые продолжались очень долго, чему способствовали войны того времени. Как итог: в 1836 году вышел закон, предписывающий "главному губернатору Ирландии": создать в Дублине полицейское управление, которому будут помогать два наёмных судьи, для управления полицией, которая будет находиться под руководством главного секретаря Ирландии.
Отсюда и ДСП, а точнее "Дублинская Столичная Полиция", которая просуществовала, вплоть до 1925 года, когда была объединена с "Гарда Шихана" (современное название ирландской полиции).
Автор не зря сравнивает это вещество с полицией, над которой он впоследствии иронизирует, описывая, как местный полицейский расследует преступления, ирония в том, что он сам их совершил, и других преступников в этом районе нет.
Большая часть книги построена на сатире, писатель, со свойственным ему юмором, обличает: иезуитов, католиков, политиков, полицию, религию, церковь, причём, именно в таком порядке.
Герои, за кружечкой ирландского виски, а порой и стаканчиком воды "Виши", критикуют всех и вся, забывая покритиковать себя.
Забавны их размышления о "Молликулярной теории", согласно которой, многие люди и не люди вовсе, а велосипеды, тогда как, некоторые велосипеды, на самом деле люди, ведь частая езда на велосипеде приводит к смешению людских и велосипедных молекул.
Очень неоднозначный роман, если можно назвать это произведение романом, скорее диалоги в пабе. Почти как у Платона.
Красной нитью сквозь ткань произведения проходит мысль, что человек не властен над своей судьбой и нелепыми выглядят попытки героев - распланировать своё будущее и их уверенность в собственной значимости.
В книге очень много упоминаний философов, реформаторов церкви, духовных лидеров, начиная с античности и до середины XX века. Таких, как Августин Блаженный, с которым у ГГ состоялась аудиенция в подводной пещере, Игнатий Лойола, Франциск Ассизский и менее известных.
Много говорится о монашеских орденах, особенно иезуитах, чьи общества функционируют в Ирландии по сей день.
Писатель обнажает суть проблем, показывая, что нагота - это не только стыдно, но и смешно!
Вернёмся к Мику и Хэккету, они напомнили мне персонажей пьесы В ожидании Годо.
Но они не ждут Годо, а сами его ищут и находят сразу двоих - учёного и писателя.
Если говорить о вдохновителях, то чувствуется влияние Джеймса Джойса, которого в романе зовут "Джеймз". Много отсылок к его произведением, а сам он, один из героев этой книги.
Многие слова тут приведены в лексике, свойственной Ирландии в целом и её сельской местности в частности. Поэтому, вместо "Солнце", могут написать "Сонце", а вместо "велосипед" - "велик". Аналогично и с ирландскими словами "spags", "mar dhea" и т. д.
Апофеозом тщетных метаний ГГ становится сцена, из которой понятно, что хоть мужчины и правят миром, ими самими заправляют женщины.
Возлагал на "Архив Долки" большие надежды и ожидания, но они не оправдались, жаль, что не могу сказать об этой книге: "она мне очень нравится".

Я крякнул, запрокинул стопку, и шот мягко скользнул по горлу.

Описание шота. Кофе из умеренно прожаренных зёрен, лимонная цедра, приправленная портером.

Вам доводилось навеселе слушать пьяного друга, рассказывающего сказку вашей бухой тусовке из семи человек, которые галдят и выкрикивают похабные шуточки, смеша рассказчика? А на следующий день, когда вы лежите в постели с раскалывающейся головой и просите горячего бульона, входит кореш и говорит, что вчера вы пробовали перепить ирландца и проиграли.

• А как его звали-то хоть?
• Флэнн О'Брайен. Он тебе ещё книгу читал свою, помнишь?

  Смазанное воспоминание. Здоровяк в распахнутом пальто потрясает кипой бумаги и что-то затирает про Кухулина.

  - Смутно. Он мне рассказывал про то, что вещи не изменятся от того, в определенном ли порядке они расставлены или нет. Роман его, кажется, предназначен, чтобы сорвать намерения как минимум одного автора.

• Да, он тебе подарить просил… - (раздаётся шуршание листов)

Раунд 1.
Трудность прочтения романа заключается в том, что нужно точно знать, где и как начинать читать, а потом – как закончить. Немного похоже на процесс принятия алкоголя, не находите ли? Три альтернативных начала привлекают внимание, чтобы отвлечь от компостера, пробивающего у тебя в мозгу четвертый вариант. Этот самый девайс играет с нашим восприятием причинно-следственной связи, шепча, что ковбои не идут из пункта А в пункт Б, не говоря уже о Я. Или, возможно, они прибывают в Я, но не обязательно с помощью Б? Откуда мне знать?

Автобиографическое отступление, часть первая. Однажды ранним осенним вечером я понял, что являюсь полем битвы Deus Ex Machina и Diabolus Ex Machina. Победа любой из сущностей будет ознаменована озабоченным выражением моего лица, обильным слюноотделением и удалением в частную жизнь мозга. Поэтому придётся соблюдать равновесие.

Раунд 2.
Как О'Брайен вообще это делает? Какой ликёр подаёт, пригласив нас в бар, играя нашими чувствами? Он просто хочет написать роман. Все хотят написать роман: первичный рассказчик, один из его героев, персонаж героя героя, сын персонажа героя героя героя… Чёртов хаос внутри романа в романе. Примерно как если бы рама «Сикстинской мадонны» восстала против картины. Вы спросите, о контроле или хаосе это произведение? Я бы назвал это управляемым хаосом.

Раунд 3.
Регламент норм поведения может быть успешным ответом такой «пощёчине общественному вкусу», но, с другой стороны, кто из нас не хочет выйти за рамки? Таким образом, мне видится этот роман героическим литературным исследованием несоответствий. Произведение, замешанное на портере, сладком и пенном, нельзя воспринимать серьёзно. Промочите глотку, и пойдёт как по маслу. У вас портер пенистый? А к полосканию готовы?

Я крякнул, запрокинул стопку, и шот мягко скользнул по горлу…

Конец вышенаписанного.

- Эй, мужик, ты меня слышишь? Только не пугайся, ради Бога. Я тебя умоляю, не читай эту книжку!

- Ой! Кто здесь?

- Кто-кто… Конь в пальто. Дед Пыхто. Агния Барто. Тебе варианты нужны были? Это я, главный персонаж «Третьего полицейского». Я прошу тебя – не читай! Заклинаю всеми святыми, и во имя ЛайвЛиба! Ну, чего тебе стоит? Возьми лучше «Гулливера», он тоже есть в подборке, из которой ты должен выбрать книжицу…

- Всё! Хана мне! Уже персонажи со мной разговаривать начали! Говорили мне люди – не читай больше восьми часов в сутки, так ведь нет, не слушал. Приехали! Ну всё, я знаю что дальше. Жёлтый дом, палата номер шесть, в тумбочке курица, под койкой утка…

- Да нет же! Успокойся! Никаких домов, никаких палат! Век мне омния не видать.

- Чего-о-о?

- Сейчас объясню. Ты, главное, не волнуйся. И дай слово книжку не читать!

- Постой-постой. Давай-ка по порядку. Почему я её не должен читать?

- Понимаешь ли, каждый раз, когда её кто-то читает, я заново переживаю все события, которые описаны в этом бредовом романе. А поскольку я главный персонаж, то мне больше всего и достаётся…

- Погоди, не тарахти. Тебя как звать-то, главный персонаж?

- В том то и дело, что у меня нет имени.

- В смысле?

- Это всё он виноват, О`Брайен.

- О`Бра… А! Автор романа!

- Ну да! Этот… кхм… нехороший человек так задумал, что по сюжету я забываю имя… я даже могу сказать, почему забываю…

- Не надо, я не люблю сюжет наперёд узнавать.

- Так вот, я забываю своё имя. А поскольку до того момента, как мне придётся его забыть, у меня не будет нужды его называть, этот О`Брайен даже не удосужился мне придумать имя, хотя бы условно. Так и живу я безымянным, в отличие от всяких там Анн Каренин, понимаешь, или хотя бы Конфеток, какое прозвание было у героини твоей последней прочитанной книги.

- Та-а-ак… А почему я должен не читать книгу?

Дальше...

- Потому что любой персонаж любого литературного произведения тебе подтвердит – каждый раз, когда кто-то читает книгу, каждое действующее лицо заново проживает весь сюжет. А я не хочу так. Не могу больше. Этот О`Брайен там такого понаписал, что в сорок четвёртый раз я не выдержу.

- Почему это в сорок четвёртый?

- Потому что бумажную книгу прочитали двадцать три человека, потом её оцифровали, выложили в интернет, и до тебя дошла двадцать первая копия. А сколько таких копий существует – столько и персонажей. И каждый из них живёт своей памятью.

- Ой, бли-и-ин… Эх и не повезло тебе! Хотя… знаешь, всё в мире относительно. Вот я послушал тебя, и теперь представляю, сколько раз падала Анна Каренина под поезд. Или сколько раз Раскольников убивал старуху!

- Но мне-то от этого не легче!

- Что значит «не легче»? Ты что, особенный? Или роман настолько плохой?

- Ну… Как тебе сказать…. Он не то, чтобы уж совсем плохой. Но он какой-то не такой. Он другой.

- Ещё скажи «иной». И адресуй меня к Лукьяненко. Ты, кстати, знаешь, кто это такой?

- Ты за кого меня принимаешь? Я знаю персонажей половины произведений мировой литературы, потому что файл моей книги лежал на большом литературном сервере. Мы там со всеми перезнакомились со скоростью сто мегабит в секунду. А Лукьяненко, кстати, тут ни при чём. Я, скорее, могу припомнить Стивена Кинга, Рабле, Набокова, Кэрролла. Кафку, кстати, тоже.

- Прям коктейль какой-то. Только мне кажется, что Кинг и Набоков – это вещи малосовместимые.

- Вот именно. А этот О`Брайен взял, да совместил.

- Ну, и что там такого совмещённого? Бездонная нора, белый кролик, лангольеры, говорящая бутылка, превратившийся в насекомое человек, или приговорённый к казни Цинциннат?

- Вот ты напрасно ехидничаешь. Особенно в отношении Цинцинната. Я тебе скажу так – мы с этим набоковским персонажем очень похожи, поскольку оказались примерно в одинаковой ситуации.

- Ты тоже приговорён к казни непонятно за что?

- Да, но не в этом дело. А дело в том, что вокруг нас происходит какой-то исключительный абсурд. Цинцинната окружают странные личности, чьё поведение не объясняется никакой социологической логикой, если роман «Приглашение на казнь» воспринимать с точки зрения реализма. Вот так же и у меня. То есть я как бы уже наперёд знаю, что всё, вокруг происходящее – чистой воды сюрреализм. Но вот осмыслить не могу. Да и Джоан вечно тянется к победе разума.

- Джоан?

- Душа моя. Так я её называю.

- Да уж… Это действительно сюрреализм – душа с отдельным именем. А может быть, у тебя шизофрения?

- Если у кого шизофрения и была, так это у О`Брайена.

- Слушай, может перестанешь на автора катить баллон? Откуда тебе знать, чем он руководствовался при написании? Ведь в литературном произведении есть идея, есть фабула. А у автора есть творческий метод, авторский стиль. Наконец, свободу творчества и индивидуальное видение никто не отменял. А если ты так не согласен с этим, то давай уж заклеймим того же Кафку за его «Процесс». Тоже, кстати, чем то похожий на «Приглашение на казнь», а значит и на «Третьего полицейского», согласно логике классического высказывания. И за «Превращение» Кафку тоже заклеймим, а? Заодно уж.

- За «Превращение» я бы не стал. Я тут с Грегором Замзой пытался обсудить нашу идейную родственность, а ему пофиг. Жуёт какую-то плесень, забравшись на потолок, и в ус не дует.

- Ну, тогда давай Кэрролла клеймить.

- Да никого я клеймить не хочу, кроме О`Брайена. Мне, знаешь ли, по барабану бездонные норы и мартовские зайцы. Пусть у Алисы над этим голова болит. Меня напрягают двое полицейских. Меня напрягают велосипеды! Меня напрягают бесконечные сундучки, которые помещаются друг в друге, словно матрёшки. Меня напрягает вопящий нечеловеческим криком сет. Меня напрягает Мэтэрс, которого я убил лопатой, а потом встретил его живым. Меня напрягает отсутствие чёрного ящика с богатством. Меня всё, всё напрягает! Кроме омния, из которого можно сделать всё, что угодно. Да и тот особенно мне не нужен, поскольку мне не удаётся им воспользоваться.

- После твоей гневной речи я делаю вывод, что тебя напрягают люди. Ну, это нормально, я тебе скажу. Меня, например, тоже многие достают. Но велосипеды-то тебя чем не устраивают?

- Да как это чем? Сначала мне встречаются два больных на всю голову полицейских, которые не знают никаких иных средств передвижения, кроме велосипеда. Причём настолько не знают, что им кажется невероятным человек, который передвигается каким-то иным способом, в том числе своими ногами. Потом оказывается, что велосипеды там тоже живые, и на одном из них я даже удрал от этой сумасшедшей парочки, и едва не почувствовал к нему сексуальное влечение.

- К велосипеду?

- Ну да.

- Вау! Знаешь, чем больше ты мне рассказываешь, тем сильнее у меня желание всё-таки прочитать книгу.

- Забудь! Забудь! Пожалей меня!

- Хорошо. Обещаю, но только с одним условием. Найди реально серьёзный аргумент, что книга плохая. Вот так, чтобы меня затошнило об одной мысли о перспективе прочтения.

- Есть. Есть у меня один такой аргумент!

Видишь ли, в романе есть ещё один персонаж, который меня конкретно замучил. Я его ни разу не видел, но он упоминание одного его имени вызывает у меня трясучку, потливость, нервный тик, аритмию, сосание под ложечкой и приступ депрессии. Видишь ли, О`Брайен по сюжету меня сделал исследователем научного наследия некоего де Селби, будь он во веки веков неладен. У меня даже слов нет, чтобы дать полностью стоящую уничижительную характеристику этого чудака на букву «м», чтобы объективно оценить его ум. Сам посуди. Человек отстаивает идеи строительства домов без крыш и домов без стен, ибо классические дома, по его мнению, размягчают мозги. Или другое его учение – цитирую: «путешествия и вообще любые перемещения с места на место являются галлюцинацией». А? Нормально? Ты, как говорят файлы на твоём компьютере, на железной дороге работаешь. Так вот, с точки зрения де Селби, вся ваша железная дорога – это один сплошной глюк, поскольку путешествовать надо только таким образом – обложив себя фотографиями тех мест, где тебе надо побывать, выстроить определённым образом освещение – и вуаля! Тебе не надо трястись целую ночь в поезде, чтобы ни свет ни заря выйти помятым на каком-то полустанке.

А вот ещё одна теория – земля имеет не сферическую форму, а колбасообразную. А ещё он очеловечивает дороги, наделяет их исторической ролью, судьбой, характером, лицом…Что-то подобное было у Рабле, поэтому я его, кстати, и упоминал.

Много всякой ерунды понаписал де Селби, и ты представляешь, меня О`Брайен сделал исследователем его трудов, а чтобы мне не пришло в голову сбежать от книг, отнял у меня ногу и заменил её деревяшкой! Исключительное бессердечие! Но самое обидное, что этого де Селби, похоже, начитались и Мэтэрс, задвинувший мне целую лекцию о невидимых рубашечках и о том, что ветра имеют цвета. И полицейские, сжимающие и растягивающие свет, нашедшие дорогу в вечность, и чем ещё только не занимающиеся, тоже, на мой взгляд, хватили этого де Селби через край… В общем, все в этой не так происходит. А знаешь почему? Оказывается, как выясняется на третьей странице с конца, всё происходит на том свете. Стивен Кинг и рядом не сидел!

Ну что? Убедил я тебя? Скажи мне, наконец, что ты не станешь читать эту книгу, налей бальзама на моё несчастное сердце!

- Извини, дорогой мой главный персонаж, но твоя последняя речь только сильнее заинтересовала меня. Мне очень жаль, но я делаю двадцать вторую копию для своего ридера.

- Но ведь ты не любитель сюрреализма!

Copy. Paste. Delete

************************

Запись, сделанная четырьмя днями спустя:

А ведь он был прав. И зачем я читал эту сюрреалистическую фигню?

Эта книга как велосипед творения неизвестного мастера, а чтение ее похоже на первую попытку прокатиться. Сначала ничего не получается, ноги путаются, рулевое колесо не желает поворачиваться, а тормоза кажутся сломанными. Но страница за страницей, езда дается все легче и легче и вот ты уже несешься на полной скорости, наслаждаясь ветром в лицо и действием, как вдруг оказывается, что тормоза все же сломаны и имеют тенденцию останавливать движение в, казалось бы, самый неподходящий момент. Однако на деле, тормоза этого велосипеда крайне чувствительны к красотам природы и останавливают вас лишь за тем, чтобы вы тоже обозрели и восхитились. После чего они будут прекрасно себя вести вплоть до следующего примечательного местечка.

Ну вот, порезвились, а теперь можно и к делу приступить. Роман "А где же третий?" являет собой прекрасную фантасмагорию, чудесный сюрр, нехило пахнущий выкуренной когда-то Алисой. Безымянный главный герой - самый обыкновенный человек, одержимый работами некоего ученого-писателя-архитектора-многостаночника де Селби. Бедняга еще не знал, что звезда де Селби определит всю его дальнейшую жизнь (и не только её). Но чу! Наш главный герой только что убил лопатой старушку местного богатенького буратину, прошел в его дом и встретил там покойного собственной персоной, внезапно обрел душу по имени Джоан и узнал о потрясающей концепции цветных ветров и деньрожденных рубашек. (На мой взгляд теория заслуживает внимания и всестороннего изучения. Может быть, я когда-нибудь даже напишу комментарии к ней.) А дальше наш себя не помнящий главный герой начинает бродить туда-сюда в поисках трех полицейских, которые должны помочь ему отыскать заветный ящичек с деньгами.

Флэнн О'Брайен потратил десять лет на написание этой чудесной книги. Но издательства ее отвергли, сказав что они, конечно, признают, что О'Брайен хороший автор, но если он хочет печататься, ему следуют перестать писать фантастичные романы вроде этого. После чего автор торжественно водрузил рукопись на буфет в столовой, где она и лежала лет как напоминание. А друзьям О'Брайен сказал, что кто-то открыл багажник его машины и рукопись, лист за листом, оттуда вылетела. Как можно догадаться, моя позиция кардинально отличается, от той, что в свое время высказали издатели, больше таких романов надо, больше!

Сюрреализм в "Третьем полицейском" невозможно хорош, но при этом неофитов в жанре не отпугивает. Абсолютно все изложенные в книге теории (даже те, автором которых является де Селби) несут в себе посыл для размышления. Вообще же стиль у автора очень спокойный и повествование кажется таким же спокойным, неторопливым и теплым, даже несмотря на всю его неоднозначность и многослойность и поднимающиеся жизненно важные темы.

Вердикт: читать, читать и еще раз читать. И вы не найдете лучшего карманного средства, с помощью которого можно определить, сколько в вас еще осталось человека, а насколько вы уже диван.

Я в туннеле, меня несет нескончаемый поток, я держусь. Меня бросает то из одного края лодки в другой, то я балансирую где-то на середине. Конца туннеля не видать, но мои надежды не иссякаемы. Я крепко повязана с этой лодкой, в ней я одна, но вокруг - много водоплавающих, много теней и силуэтов, много историй и еще больше жизни. Я плыву и передо мной возникают окошки, и надо бы выбирать направление, но не хочется. Почему бы не выбрать все сразу, пройтись по каждому из этих начал и не знать, что же будет в конце, ведь концовок может быть множество. И за каждой одной дверью могут скрываться еще две или три, и почему бы одной из них не повести не вперед, а, например вверх или вниз. И вот уже может появиться иерархия, структура, может быть я уже плыву на многоярусной лодке. И каждый ярус - отдельная ветвь возможных историй, которые происходят со мной, или которые никогда не произойдут, но герои каждой из них - влияют на тебя.

Таков роман О'Брайен "О водоплавающих", жанр которого крайне сложно определить. Это не просто книга, это некий триптих или четырехптих простигосподи вобравший в себя и реализм, и мифологию, и легенды, и фарс, и юмор, и, несомненно, фантазийный ореол. В книге не один рассказчик, да и писатель тоже не один. Полный дурдом и сумасбродство, абсурд и абстракция, полное смешение всего чего только возможно. Это он, роман в романе и еще в романе. Итак, дамы и господа, делайте шаг в кроличью нору и даже не смейте представлять, куда она вас приведет и не просчитывайте финал приключения, ведь этих финалов может быть бессчетное количество и каждое из них возможно, пока вы не представили обратного.

Стандартный городской пейзаж, серый дом, серая жизнь, на вид обычный студент ведет беседу со своим дядей. Но параллельно на вид обычный студент литературного факультета в другом месте, он размышляет о бытие, о началах и больше погружен в свою книгу. Повествователь номер раз, уровень первый. Каков же он? Несколько апатичный затворник, иногда выходящий за рамки своего спального мирка, с совершенным отсутствием целей, а лишь витиеватыми и спутано-жизненными речами. И вот наш безымянный рассказчик пишет свое произведение о несуществующем писателе Дермоте Треллисе и мы выходим на второй уровень. Из обычных студенческих будней, с которыми вам придется познакомиться, мы переносимся в гостиницу "Красный Лебедь", где очень подробно знакомимся со вторым главным героем, подробно, вдумчиво, узнаем о нем многое - от внешности до нижнего белья. И, конечно же, знакомимся с его творением, в которое вплетены не только обычные люди, но и герои ирландских легенд: есть тут сказание о Финне Мак-Куле с Конаном, а далее по страницам пролетает его рассказ о короле Суини и потом на главную сцену выходят мифические духи, злой Пука и Добрая Фея. Хотя про последних хочется говорить много, я в них влюблена, в их диалоги, в их разговоры, это такая сумятица, такая игра слов, такое представление, такие типажи. Если меня спросят о чем же книга? Полной картины я открыть не смогу, глубинного смысла не поведаю, но обязательно опишу во всех красках духа, которого представляла в виде древнего дерева, какие бы описания там ни были в книге. Обязательно посоветую пофилософствовать на тему - является ли кто-то из ваших близких кенгуру, сумчатым и понять, как определять местоположение тех, кто телом не обладает и путешествует в кармане. И порекомендую представить всех персонажей в одном месте за игрой в карты, где добрый дух, не имея денег, ставит на кон душу только вот рожденного человека. в споре со злым духом. А король Суини, пташка, показался мне сааамым скучным персонажем, то ли в силу своего незнания ирландских легенд, то ли в силу своей ирландско-мифологической необразованности, как знать. Но просто повествование на манер восточных сказаний и песен мне не понравилось. Тчк.

Треллис очень подробно рассказывает о рождении одного из своих героев, который появился на свет не младенцем, а полноценным мужчиной с развитыми мышцами и крупным телосложением, вот оно как! Не было-не было и раз, появился, литературная магия, йетить! И был это "злодей романа" по имени Ферриски, фигура, скажу вам неоднозначная и очень коварная, бунтарь, но были ли его действия правомерны - в этом вы несомненно убедитесь, прочитав о его похождениях. Но это будет потом, а пока третий и не последний герой "романа в романе в романе" встречается с еще одними будущими заговорщиками - мистером Шанахэном и мистером Ламонтом, отъявленных словодеятелей, стихоплетов и любителей длительных рассказов.

И только вам стоит углубиться в несуществующую - по ряду параметров - жизнь, вас снова возвращают в бытовые реалии. И так на протяжении всего "романа в романе в романе". О'Брайен не дает читателю углубиться в одном месте, он постоянно бросает последнего по сюжетам и эпохам - вот вы в далеких средних веках, а вот бродите с компанией подвыпивших студентов по дублинским улочкам (если я, конечно, не попутала реальное местоположение заглавного писателя), но вот мимо вас пробегают...проезжают, в общем мелькают ковбои из прерий, и вроде бы даже на троллейбусе, или это опять глюк?! И вдруг вы перед камином, в мужской компании, попиваете крепкое и размышляете о жизни и вообще. А потом вновь в гостинице, где и начинаются злоключения и где герои раскрывают свое истинное отношение к автору, всю свою "любовь" и "заботушку" о его здоровье.

А потом происходит событие, которое переворачивает весь мир литературы, в рамках данного конкретного мира. А все дело в том, что герои романа затевают бунт против создателя. ГЕРОИ! НАЧИНАЮТ! САМИ! РЕШАТЬ! СВОЮ! СУДЬБУ! Где же это видано и слыхано? Ведь у каждого из них есть своя роль, свой характер, действия, слова, все, чем наделил их создатель. Но они решают, что Треллис обошелся с ними мерзко и требуют, а точнее отдают, создателя под суд! Но до этого творят с ним такое - делают его самого героем романа, который написал сын Треллиса, незаконорожденный от одной из своих героинь. Как вам?! Это не просто многоуровневое произведение, это многомерный лабиринт какой-то, в нем столько ответвлений, которые показаны и которые еще вы можете себе представить, опять же! Но самая прелесть всего происходящего - это легкость, воздушность, это эфимерное состояние текста. Лично для меня было все так легко читать, было так забавно, пробегает порой во мне любовь к постмодернизму. Пыталась я найти зерно "Зачем это написано? Что несет?", но потом сдалась и просто понеслась в потоке. Это было, будто, просто для развлечения, иллюзия, вероятностная или виртуальная реальность. Это как бразильский сериал, вот что могу сказать! Ты понимаешь комичность, в некоем роде, всего происходящего, где все родня и каждый второй каждому первому брат, сват или еще какой родственник, но досмотреть фарс определенно интересно! О'Брайен великий тролль, как бы его могли окрестить в настоящем нашем - он смеётся над канонами, он отпускает героев в свободное плавание, он дарит им свободу и дает возможность творить! Он как бы гооврит им, ну давайте, я задаю вам тему, я забавляюсь над вашими речами и посмотрим, чем вы сможете ответить, а это заранее абсурдно и сюрреалистично, но так заманчиво!

Когда читаешь говнокнижку,
Когда дедлайны всюду жмут,
Команда чистит уж ружьишко —
Пусть пинту пива вам нальют.

Когда ирландцы лишь в романе,
Когда в их честь дают салют,
Бахвальством вас они достали?
Пусть пинту пива вам нальют.

Когда в мозгах от текста каша,
В постели кенгуру мелькнут,
Когда рассудку лапой машешь —
Пусть пинту пива вам нальют.

Но хоть в романе сто мучений,
Тут морду лишь Дермоту бьют.
Устали вы, спит в ухе фея —
Пусть пинту пива вам нальют.

И в книге есть аж три финала,
Про них сказал вам всё rootrude .
А в ком всё злоба закипала —
Пусть пинту пива вам нальют.

Стою на асфальте я
В лыжи обутый.
То-ли лыжи не едут,
То-ли я - ***.

То ли лыжи плохие, то ли погода не та, то ли я не доросла до этого произведения, но отношения с романом у нас не сложились. Почти 300 страниц в бумажном виде, как подсказывает это издание, читались намного тяжелее, чем некоторые с числом страниц в два раза большим. Мне тяжело читать то, что я категорически не понимаю. Мозг плавненько отключается и говорит, что без поллитра тут не разобрать, что хотел сказать автор. За неимением даже 100 грамм спиртного пришлось с горем пополам самой разбирать произошедшие хитросплетения в сюжете. И боюсь, чтобы до конца понять авторский замысел, этот роман нужно прочитать ещё, как минимум, пару раз. Но увы, на это нет совсем никакого желания.

И так, мы имеем роман-матрешку, то есть внутри настоящего романа ещё целых два романа. Ничего не понятно, да? Попытаюсь объяснить подробнее. Есть главный герой - студент-писатель, который любит читать, прогуливает лекции и пытается написать книгу. Внутри романа, который пишет этот самый студент, сюжет завязан также на написании романа, в котором в итоге всё переворачивается с ног на голову и уже не разобрать кто и что пишет. Но об этом немного позднее. В итоге вышло масло масляное, но это ещё цветочки. Кто не любит читать книги о книгах или о писателях? А если и то и другое одновременно? "Прекрасно, побольше бы такого", - думала я и конкретно так обломалась. Но тут вступает в действие так называемая каша мала.

Небольшое отступление. Наверняка многие помнят из детства игру "Царь горы". В 2000-х годах была также одноименная передача. Целью игры было забраться на гору и простоять там как можно дольше, не дав себя столкнуть. Остальные же дети всячески пытаются стащить тебя оттуда и занять твоё место. Помню в моём детстве такой "горой" служил сугроб снега, который сгребали в угол на большой площади недалеко от дома, тем самым очищая ей.

Собственно к чему было отступление? Что определение "каша мала", что этот "царь горы" в принципе показывает одно и тоже. Большую кучу чего-то (в случае игры - детей, навалившихся друг на друга), в которой не разберешь где заканчивается одно и начинается другое (прим. в игре: чья это нога или рука). Читая "О водоплавающих" у меня было точно такое же впечатление. Автор "кинул" героев и не поймёшь кто, откуда и зачем. Да и в целом где заканчивается реальность и начинается вымысел. Конечно по главам можно было отследить передвижения героев, понять где и о ком идет речь, но они исчезали также внезапно, как и появлялись, так что для меня отследить многих было просто невозможным. К тому же героев в романе не один и не два и запутаться в них проще простого. Самыми понятными и адекватными для меня моментами произведения стали отрывки из реальности. То есть жизнь студента-писателя и его дяди. Здесь, к счастью, новых лиц было совсем немного. А то, что происходило внутри книги, которую он писал, с наскока не понять. Персонажи в итоге ополчились на автора (не студента, а который в его книге был автором), восстали против него и сын этого автора, рожденный сразу же здоровенным мужиком, а не милым малюткой, стал переписывать историю, убивая и уничтожая собственного папашу. Ещё и суд над ним совершили. На суде больше всего порадовала корова, которую не доили.

Во многом понимание текста осложнил факт моего незнания ирландской мифологиии. Я не имею понятия кто этот сумасшедший король и был ли он на самом деле; что за герой с широкими штанами, в которых умещается дофига и больше; не говоря уже о злом духе Пуке, размышляющем кто его жена: верблюд или нет и доброй фее, которую язык не поворачивается назвать доброй. Не всегда было понятно зачем автор вводит некоторых персонажей в сюжет, если дальше они никак себя не проявляют. В общем здесь не помешал бы список лиц, как пишут в пьесах, только с подробнейшим их описанием.

Честно говоря я не поняла этой игры автора. Книга, запутаннее которой найти конечно возможно, но надо постараться. Я не могу понять шедевральность этого произведения. Да любой сильно выпивший человек сможет нагородить похлеще Флэнна О'Брайена, главное успевать записывать и чуть соединить малопонятными связками. То есть практически любой человек, рассказывающий или записывающий какой-нибудь бред, может почувствовать себя выдающимся автором. Жаль, вряд ли их издадут. А то наверняка вышло бы намного интереснее.