Краденый город

Отношение к книге неоднозначное. Если первая книга "Дети ворона" меня несколько насторожила, то "Краденый город" мне местами не нравилась от слова "совсем". Очень много читалалитературы ( не только художественную) о сталинских репрессиях, , поэтому со многими моментами в книгах Яковлевой я согласилась: отношение к детям "врагов народа", советская пропаганда, всеобщий страх перед "Вороном".
Но в "Краденом городе" мне хотелось спорить с автором чуть ли не на каждой странице. В книге довольно трогательных моментов, которые читаешь с замиранием сердца: Смерть, которая помечает чуть ли не каждый дом в Ленинграде и не только в Ленинграде; умирающая от голода девочка Мурочка (которая совсем не виновата в том, что она дочь "буржуев") и то как игрушечный мишка отчаянно жалеет о том, что не решился помочь своей маленькой хозяйке. Во время Октябрьской революции и после установления советской власти было много страшных моментов и идеализировать СССР я думаю не стоит. Рекомендую прочитать книги Андрея Платонова "Котлован", Айн Рэнд "Мы живые", Андрея Иванова "Харбинские мотыльки" в этих книгах на мой взгляд, авторы смогли передать абсурд и не справедливость советской власти по отношению ко множеству людей, не только к буржуям.
Чем же мне не понравился "Краденый город". Во-первых само описание блокады. Да, много было страшного в блокадном городе. Людоедство, кража еды и хлебных карточек, равнодушие к страданиям других людей, спекуляция продуктами. Но не зря Ленинград называют город-героем; город выстоял благодаря мужеству, самоотверженности и стойкости большинства ленинградцев.
Во-вторых сами главные герои. Если в первой книге мне было их жалко (загадочный и страшный "Ворон" забрал родителей и дети не понимают, почему, что происходит и как им жить дальше), то в "Краденом городе" они только раздражают. До глупости наивные, инфантильные, эгоистичные. Тане уже 12 лет, но она не умеет позаботиться ни о себе, ни о младших братьях, не умеет и не хочет готовить, топить печку, ленится шить. Ждет когда измученная тетя Вера придет с работы и накормит их. Шурка, которому 11, такой же как и его сестра. Невольно сравнивала Таню с героинями Е. Верейской "Три девочки" и Т. Цинберг "Седьмая симфония". Девочке Кате, героине Т. Цинберг, всего лишь 13 лет (на год старше Тани), она тоже осталась без родителей (они погибли). Но Катя, самостоятельная, находчивая и практичная девочка (война заставила) она умеет колоть дрова, топить печь, добывать еду, готовить, работает в госпитале. Находясь сама на грани жизни и смерти, как и все ленинградцы в это страшное время, Катя находит в себе силы спасти жизнь не только себе самой, но и абсолютно чужому ей маленькому мальчику.
Вывод: "Краденный город" это совсем не та книга, которую нужно читать детям, что бы рассказать им, что такое блокада.
Цикл "Ленинградские сказки" все таки читать дальше буду. Очень надеюсь, что в последующих книгах главные герои повзрослеют и поумнеют.

Это вторая книга анонсированной пенталогии «Ленинградские сказки» (о первой я подробно писала здесь). Более неоднозначная, на мой взгляд, потому что автору не удалось остаться над текстом: её отношение к деяниям советской власти проглядывает то тут, то там. Но детям не хватит жизненного багажа, чтобы понять все декларативные намёки, а взрослые будут цепляться за них, как раздражающе цепляешься карманом за ручку двери, и гладкочтение будет слегка потрескивать по шву. Тем не менее здесь сохранилась атмосфера страшной сказки, которая теперь, через три года после событий первой книги, существует в сплетении блокадного Ленинграда и параллельного мира Туонела. Таня, Шурка и Бобка снова окажутся предоставленными сами себе, когда дядя уйдёт на фронт, тётя не вернётся с очередного ночного дежурства в госпитале, а соседи – кто исчезнет из коммунальной квартиры, кто от голода потеряет человеческое лицо.

…А незнакомец в обвисшей серой шляпе все шел и шел. От дома к дому. Поднимал руку и делал два коротких движения крест-накрест.

Он зашел в детский сад и пометил крестиком качели. Заглянул в окно, за которым неслышно целовались двое влюбленных, и поставил крестик у подоконника. Отметил закрытую на каникулы школу, спящий магазин, никогда не спящую больницу. Не пропустил ни одного дома. Где-то отмечал лишь несколько квартир, а где-то сразу весь подъезд.

Прошел мимо парка, не обозначив ни одной статуи. Зато пометил трамвай, дожидавшийся зеленого света на пустой улице.

И снова – дома, дома, дома.

Перенесся через Неву. Мимо красивой красноватой крепости с золотым шпилем прошел не обернувшись.

Зоопарк его, кажется, удивил. Он долго разглядывал толстую спящую бегемотиху, отошел. А на клетке знаменитой слонихи Бетти поставил крестик.

Незнакомец шел и шел. То струился, то стелился, так что его можно было принять за серый туман. Отметил будку, где дежурил железнодорожный сторож, несколько дач. Склады и заводы. Дворцы и теплицы. Перелетал реки, но успевал отметить крестиком баржи и корабли. Переваливал через холмы, бесшумно проносился над полями, не касаясь росистой травы.

Брест, Житомир, Киев, Севастополь, Каунас он прошел давным-давно, самыми первыми. И еще много других городов. Но работы у него было все еще невпроворот.

Телега его скрипела, не отставала. И все так же была невидима. Под ее скрип он брел сквозь очередной город. Заходил в села и деревни, на хутора и в аулы. Не пропускал и лесных избушек, осматривал даже стог сена, если замечал, что там в душистой сухой траве спит человек. Заглядывал своими неподвижными глазами в каждое окно.

Страна была большая. В то утро – двадцать второго июня – у него было очень много работы.

Хороший текст. Хотелось бы и закончить этими двумя словами отзыв, но это было бы слишком мало, чтобы рассказать о том, насколько это хороший текст. В нем есть странности, есть шероховатости, есть какие-то непонятные фантастические вставки, но это очень хороший текст. При том я не делаю условности на то, что он рассчитан "на детей" (разве на это кто-то сейчас смотрит?), т.к. этот текст отлично подойдет и взрослым.

Конечно, стоит еще раз ткнуть на некоторые сюжетные лакуны, но они и создают этот инфернальный и какой-то невероятный по атмосфере леденящий кровь ужас. Скажу честно, меня затронуть очень трудно, но во время чтения этого текста действительно становилось холодно. Иногда хотелось закрыть, сделать горячий чай и забыть об этом тексте - настолько сильно он ударял в голову, но это невозможно, хочется узнать, что же произойдет с детьми дальше.

Если первый текст закинул на дно глубины текста и не отпускал, пока не дочитаешь, то этот сковывает во льдах, и с ним ты просто иногда забываешь, что ты способен "дышать дыханием". Хороший и очень холодный текст, рассчитанный исключительно на всех.

Книга рассказывает о том, как страшный 1937 год сменяется для Тани, Шурки и Бобки не менее страшным 1941. В начале книги очень талантливо показана растерянность первых дней, когда только было появившаяся надежда на счастливое детство сменяется осознанием надвигающейся трагедии, как постепенно непонимание сменяется ужасом.

Читала несколько отзывов, в которых ругают книгу за то, что герои «ленивые инфантилы» и нахожусь в недоумении. Героям 13, 9 и 6 лет, каких героических поступков от них ждут? Помню, мне в детстве не нравились книги о детях, потому что дети обычно или прям совсем безмозглые идиоты, или ведут себя и думают слишком взросло. А тут дети — это дети. Которые радуются собаке и не замечают, как их дядя прощается с женой, уходя на фронт. Которые не понимают трудностей жизни (которые вообще-то взрослые от них всеми силами скрывают!) и ведут себя опрометчиво, допуская страшные и чуть ли не смертельные ошибки. Ты смотришь из-за спины детей и замечаешь то, чего не замечают они, потому что «экран» как бы разделен на две половинки. Ты понимаешь ужас голода и одновременно видишь восторг детей, приключение, когда они – вот смешно! – едят холодец из костного клея. Или понимаешь, что вокруг смерть и одновременно слышишь, как дрожащая от ужаса Таня объясняет маленькому Бобке, что да, соседка превратилась в куклу, поэтому сидит неподвижная и холодная, а он хочет найти Кукольника, чтобы он расколдовал её обратно...

И это не просто книга о войне, это магический реализм. Город не просто в блокаде, теперь привычная Нева делит Ленинград на две части: реальный мир и Туонелу (финский мир мёртвых), а по городу ездит Кукольник, играющий с людьми в шахматы и помечающий крестиками советские города ранним утром 22 июля. Туонела - особое пространство, где время остановилось и действуют иные законы, а детям предстоит выбрать, где остаться и куда отправиться, а также понять, на что они готовы пойти, чтобы спастись и спасти. Единственное, что мне совсем не понравилось, это то, какую интерпретацию советских событий Яковлева вкладывает в текст. Но сам текст, конечно, бесподобный, написано очень профессионально!

Тест Бекделл пройден