Рецензия на книгу

• 

  Chervychok

  12 января 2018

  Продолжение страшной сказки

  Это вторая книга анонсированной пенталогии «Ленинградские сказки» (о первой я подробно писала здесь). Более неоднозначная, на мой взгляд, потому что автору не удалось остаться над текстом: её отношение к деяниям советской власти проглядывает то тут, то там. Но детям не хватит жизненного багажа, чтобы понять все декларативные намёки, а взрослые будут цепляться за них, как раздражающе цепляешься карманом за ручку двери, и гладкочтение будет слегка потрескивать по шву. Тем не менее здесь сохранилась атмосфера страшной сказки, которая теперь, через три года после событий первой книги, существует в сплетении блокадного Ленинграда и параллельного мира Туонела. Таня, Шурка и Бобка снова окажутся предоставленными сами себе, когда дядя уйдёт на фронт, тётя не вернётся с очередного ночного дежурства в госпитале, а соседи – кто исчезнет из коммунальной квартиры, кто от голода потеряет человеческое лицо.

  
  

  …А незнакомец в обвисшей серой шляпе все шел и шел. От дома к дому. Поднимал руку и делал два коротких движения крест-накрест.

  Он зашел в детский сад и пометил крестиком качели. Заглянул в окно, за которым неслышно целовались двое влюбленных, и поставил крестик у подоконника. Отметил закрытую на каникулы школу, спящий магазин, никогда не спящую больницу. Не пропустил ни одного дома. Где-то отмечал лишь несколько квартир, а где-то сразу весь подъезд.

  Прошел мимо парка, не обозначив ни одной статуи. Зато пометил трамвай, дожидавшийся зеленого света на пустой улице.

  И снова – дома, дома, дома.

  Перенесся через Неву. Мимо красивой красноватой крепости с золотым шпилем прошел не обернувшись.

  Зоопарк его, кажется, удивил. Он долго разглядывал толстую спящую бегемотиху, отошел. А на клетке знаменитой слонихи Бетти поставил крестик.

  Незнакомец шел и шел. То струился, то стелился, так что его можно было принять за серый туман. Отметил будку, где дежурил железнодорожный сторож, несколько дач. Склады и заводы. Дворцы и теплицы. Перелетал реки, но успевал отметить крестиком баржи и корабли. Переваливал через холмы, бесшумно проносился над полями, не касаясь росистой травы.

  Брест, Житомир, Киев, Севастополь, Каунас он прошел давным-давно, самыми первыми. И еще много других городов. Но работы у него было все еще невпроворот.

  Телега его скрипела, не отставала. И все так же была невидима. Под ее скрип он брел сквозь очередной город. Заходил в села и деревни, на хутора и в аулы. Не пропускал и лесных избушек, осматривал даже стог сена, если замечал, что там в душистой сухой траве спит человек. Заглядывал своими неподвижными глазами в каждое окно.

  Страна была большая. В то утро – двадцать второго июня – у него было очень много работы.

  4 понравилось

  0

  916