Rabbit, Run

Что её и вправду бесит, так это пусть бы думали про любовь, когда занимаются любовью, вместо того чтобы думать про что угодно. По их пальцам чувствуешь, думают они про тебя или нет.

Ему нравится присыпать семена разрыхленной землей. Погребенные, они уже не принадлежат ему. Так просто. Избавиться от чего-то, предоставив его самому себе. Словно сам Господь заключил себя в этот несокрушимый крохотный организм.

А после того, как человек был первый сорт – не важно в чем, ему уже не интересно быть вторым.

В те времена радио уносило меня в будущее, и я становился всемогущим: в шкафах у меня полным-полно красивой одежды, кожа - гладкая и белая, как молоко, и я в ореоле богатства и славы, пишу картины, божественно спокойные, как у Вермеера. Я знал, что этот Вермеер был безвестен и беден, но утешался тем, что он жил в отсталые времена, А мое время не отсталое, про это я читал в журналах.

Меня всего обжигало холодом; скромный признак моего пола съёжился в тугую гроздь.

Мы не свободны. От желаний освободиться нельзя. Сэм Смарт, бывало, говорил мне, что клитор очень чувствителен, но не слишком умён. Он не знает, когда следует остановится.

- А почему у нас нет денег? - спросил я.
- Этот вопрос я задаю себе вот уже пятьдесят лет

- Минуту назад, с отточенным кремнем, с тлеющим трутом, с предвидением смерти, появилось новое животное с трагической судьбой, животное... <...> имя которому - человек.

Его отсутствие - дыра, которая всë больше расширяется, и она вливает туда немного виски, но этого мало, и когда она в третий раз подходит к окну, уже настолько рассвело, что видно, как всё кругом уныло

... к природе надо подходить безоружным, отбросив перспективу, наложиться на нее, как широкое прозрачное полотно, в надежде, что, если полностью ей подчиниться, получится отпечаток прекрасной и необходимой правды...

Жизнь - ад, но этот ад прекрасен

Но все равно, возделывал ли ты виноградник целый день или всего час,  когда тебя призовут к расчёту, плата одна.

Стены пустой комнаты- это зеркала, которые бесконечное число раз отражают человека таким, каким он сам себя представляет.

На свете все именно так и устроено: правильный путь сначала кажется неправильным. Чтоб испытать нашу веру.

Похороны матери — странная обязанность. Общество ждет от нас ее исполнения; мы точно не знаем почему, но сотрудники похоронных бюро и священники пристально наблюдают за нами во время церемонии. Мы не в состоянии постичь умом то, что с нами происходит, — все эти вехи. Женитьбы и похороны. Вручение дипломов и разводы. Кончины. Церемонии сопровождают нас на протяжении всей жизни. Они вроде повязки на глазах для человека, стоящего перед расстрельной командой.

Повсюду скорбят о смерти Бога; а меня больше тревожит с-с-смерть греха. Без греха люди перестают быть людьми и превращаются в бездуш-ш-шных овец.

Мать — человек, а не просто функция

в реальном мире почти все живут, имея за стеной чей-нибудь телевизор.

Сексуальная привлекательность порождает одни и те же пороки.