Рождественские рассказы зарубежных писателей

На нашем лайвлибе вышла статья о новом мини сериале из 3х серий "Рождественская песнь" по святочному рассказу Чарльза Диккенса "Рождественская песнь в прозе". Производитель британская телерадиокомпания BBC. Начала смотреть. Однако! Не думаю, что в святочной (!) сказке была использована лексика сериала. С первых кадров мат. Может быть это вольности перевода? Зачем? Двадцать минут смотрела и бросила. Есть ещё фильм по этому произведению от 2018 года, сначала хотела с него начинать просмотр, а теперь и его не хочу. Ничего, отдохну и вернусь, надо же своё представление составить о разночтениях. И книгу прочитаю. Лет десять она в хотелках, теперь, уж, точно внимательно прочитаю, чтобы сказать наследникам Диккенса своё – Фи!

Теперь о книге. Прочитала и очень довольна. В самом деле история чудесная, наполнена рождественским смыслом. Эта небольшая волшебная история, общее представление о которой так или иначе имеют почти все. Небольшая, в ней около 150 страничек.

Да, Диккенс отмечал нечестивый язык Скруджа, и выражал это таким образом: «Скрудж отвечал, что скорее он наведается к… Да, так и сказал, без всякого стеснения, и в заключение добавил ещё несколько крепких словечек». Далеко шагнули создатели нового сериального творения от первоисточника. А позже ещё дальше, вообще всё переиначили на свой лад, утратив и идею, и сюжет, и смысл.

Диккенс написал очень позитивное произведение, наполненное великим смыслом перерождения и настоящего рождественского чуда. Ведь не напрасно Эбинизеру Скруджу явился призрак его компаньона Джейкоба Марли, умершего 7 лет назад в святочную ночь. Он явился к мёртвому душой и сердцем Скруджу, чтобы спасти его, разбудить, вызволить из плена алчности и стяжательства. Автор даёт сильную и точную характеристику герою своего повествования: “Ну и сквалыга же он был, этот Скрудж! Вот уж кто умел выжимать соки, вытягивать жилы, вколачивать в гроб, загребать, захватывать, заграбастывать, вымогать... Умел, умел старый греховодник! Это был не человек, а кремень. Да, он был холоден и тверд, как кремень, и еще никому ни разу в жизни не удалось высечь из его каменного сердца хоть искру сострадания. Скрытный, замкнутый, одинокий — он прятался как устрица в свою раковину. Душевный холод заморозил изнутри старческие черты его лица, заострил крючковатый нос, сморщил кожу на щеках, сковал походку, заставил посинеть губы и покраснеть глаза, сделал ледяным его скрипучий голос. И даже его щетинистый подбородок, редкие волосы и брови, казалось, заиндевели от мороза. Он всюду вносил с собой эту леденящую атмосферу. Присутствие Скруджа замораживало его контору в летний зной, и он не позволял ей оттаять ни на полградуса даже на веселых святках”. Такой человек жив только номинально, у него нет будущего, его надо спасать. Даже упокоившийся Марли это понял, хотя при жизни был похожим скрягой и крохобором.

Четыре призрака из царства мёртвых: компаньон Джейкоб Марли и три призванных им Духа, не без труда, но с честью справляются с этой задачей, потому и очень интересно и приятно следить за уроками, преподанными Скруджу. А что сам Скрудж? Почему так быстро сдался? Наверное в нём ещё теплились остатки совести и желание чьей-то любви. Его очень задели за живое все картины из детства, отрочества, юности, а счастливое замужество Бэлл просто выбило из равновесия. «—Уведи меня!— взмолился Скрудж.— Я не могу это вынести».
Два других духа воздействовали по другому, но все трое, в купе, расколдовали выжигу и скареду, сняли с него грядущие оковы, которые ему пришлось бы таскать за собой в загробной жизни, и обратили Скруджа в любвеобильного транжиру. «И таким он стал добрым другом, таким тароватым хозяином, и таким щедрым человеком, что наш славный старый город может им только гордиться».
Пусть эта история по существу невозможна, пусть всё в ней происходит фантастическим образом, но мораль-то реальнее некуда.

Хорошая добрая сказка с очень фактологическими описаниями быта и взаимоотношений людей, написанная прекрасным языком, причём так, что окунаешься в достоверную атмосферу 18 века и наблюдаешь её изнутри. Очень колоритен образ злодея Скруджа, в бытность его аморальным циничным ростовщиком. Я рада, что прочитала эту книгу в день Рождества, самый волшебный день года, когда оживают надежды на чудо.

Как воскликнул в завершении сам Чарльз Диккенс: «Гоп-ля-ля! Гоп-ля-ля! Ура! Ура! Ой-ля-ля!»

Читатели этой книги делятся на тех, кому читали эту сказку в детстве и всех остальных, кому пришлось осваивать её позже. Дети, особенно если родители подгадали атмосферу, в восторге, понятно. А вот взрослые… Кому-то она попалась в институте, как еще один кирпич на бедную студенческую голову перед сессией, кто-то решил ознакомиться с первоисточником балета Чайковского, а кто-то и мультфильма. Соответственно, впечатления разные. Мне она в детстве не попалась (книжки были дефицит), своим детям читать тоже как-то не пришлось, а вот сейчас наступающий Новый год просит, нет, просто требует сказочной атмосферы. Опять же год Крысы, которая уже замелькала на новогодних постерах и рекламах, а крысы (в сказке мыши, зачем пугать детей) существа таинственные.

Автор сказки Эрнст Теодор Вильгельм Гофман - немецкий писатель-романтик, сказочник, композитор, художник и юрист жил в Германии на рубеже XVIII и XIX веков. Сюжет «Щелкунчика» прост и сложен одновременно, ведь истории в ней вложены одна в другую, но атмосфера волшебства и «сопряжения сфер» у автора получились замечательно!

В доме советника Штальбаума наступает Рождество. А это значит будут подарки, сладости и сказочные истории. Причудливо сплетается рассказанная автором история о Фрице и Мари и их крестном господине Дроссельмейере со сказкой о Щелкунчике, принцессе Пирлипат, королеве Мышильде и волшебном орехе Кракатук. А персонажи этой сказки проникнут в реальный мир маленькой Мари, она увидит и примет участие в самой настоящей битве игрушек и мышей, а потом вместе с её героем попадет через рукав висящей в шкафу шубы советника (да, да!) в сказочную конфетную страну.

Если еще вспомнить, что автор рассказывал эту сказку детям своего друга, которых звали Фриц и Мари, то реальность, отразившись в зеркальных дверцах шкафа для игрушек, превратится в сказку и накроет всех участников этой истории своим волшебным покрывалом. И если окажется, что кто-то из героев так и остался в Сказочной стране, значит, рассказчик был не только сказочник, но и волшебник. И в это совсем нетрудно поверить под чарующий «Вальс цветов» из балета Чайковского.

Книгу читала в замечательном переводе Ирины Татариновой, сохранившей всю поэтичность собственно гофмановской сказки. И с иллюстрациями Валерия Алфеевского, которого с детства люблю по другим книгам. Его рисунки не навязывают образов, а только слегка их обозначают, позволяя далее развернуться фантазии читателя.

Когда пытаешься подобрать одно слово, чтобы охарактеризовать это иллюстрированное издание, то в голову приходит лишь «контраст».

Иллюстрации Аны Награни действительно очень контрастные, сочные и отлично подходят данной истории. Тут еще нужно отдать должное технической стороне вопроса в виде печати, так как цвета переданы отлично. Плюс внимание к мелочам по типу сносок тоже заметно в оформлении.

Сам же сюжет знаком почти каждому. Тот самый высокомерный старик Эбинизер, Духи Рождества и постепенная трансформация главного героя. Все это в зимне-праздничной атмосфере.

Хорошее пополнение библиотеки и не менее приятный подарок.

Вот у нас чудеса происходят два раза в год, и на Рождество, и на Новый год, а у них, бедняг, только на Рождество. Диккенса послушать, так вообще впроголодь живут многие. Однако, дяди Скруджы тоже имеются и всё, редиски, контролируют. И ничего святого у них нет. Даже единственное время чудес, Рождество не признают. Но, что-то я разогнался. Таких как Скрудж, уж настолько скряг отбитых, что и родственников гонят и жмутся даже в Рождество, мало, даже в Англии, самом логове бездушного капитализма. Ну по задумке Диккенса так. Кстати, он так много описал в разных произведениях бездушных скряг, что возможно всех кого знал и переписал)
Однако, две мысли из целой кастрюли пищи для ума, я бы выделил особо. Как ни странно, они не в традиции католической, но в традиции православной. Первая мысль в том, что даже самый-самый сухарь и злобарь внутри все-таки человек, изначально хороший, способен раскаяться и снова стать хорошим. Традиция католическая - раскаяться и замучить себя в наказание, а православная - раскаявшись творить благие дела, зная, что Бог уже простил. Вторая мысль в том, что каждое Рождество вместе с Иисусом рождается заново каждый человек и может, родившись заново, стать лучше и милосерднее. В традиции католиков всю жизнь тащить за собой свои грехи и так и отправиться с ними на тот свет на суд небесный, сначала еще потолкавшись в чистилище, в православии раскаявшийся, как уже отмечалось, прощенный Богом, избавляется от грехов при жизни. Знаю несколько человек, которые со мной горячо поспорят, но мое видение таково, все претензии в жалобную книгу)
А вот сама конструкция, описываемых тут чудес, вообще-то уже совсем и не христианская. Духи Рождества это кто с христианской точки зрения? Тем не менее, шоковая терапия, устроенная ими Скруджу, оказалась действенной.
С первой буквы до последней это произведение из тех, прочитав которые начинаешь понимать смысл выражений вроде «рукописи не горят», «что написано пером, не вырубишь топором» и т.д. Ни одного лишнего слова, матёрейшая классика. Очень рад, что наконец откупорил бутылку под названием «Чарльз Диккенс». Непременно еще приложусь к этой бутылке еще не раз и не два)

Начну с того, что я не буду лукавить и признаюсь честно, что видела одну из мультипликации по этой истории, но так же отмечу я не подозревала, что это было написано Дикенсом. И вот когда начала читать эту историю и дойдя до сути. Извините, но эмоции мои взяли вверх, потому что такие темы спокойно читать я увы не умею.
Я не знаю кого такое может оставить равнодушным, ведь здесь подана огромная истина, которая прячется от нас за семью замками. Мы живем только здесь и сейчас, мы не помним не прошлое, ну конечно не думаем про будущее. А надо ли? Думаю, что да. Ведь от нашего сегодня зависит наше завтра.
Что же хочется отметить, это конечно язык автора. Вот в лучших традициях английской литературы написано произведение. Атмосфера просто укрыться пледом взять чашку чая и читать.
Буду ли знакомиться с авторам дальше, безусловно.

Существуют «новогодние» и «рождественские» книги. Для меня между этими категориями нельзя ставить знак равенства. После того, как на сборник «Рождественские рассказы зарубежных писателей» посыпался шквал критики, недовольно хмуря брови, я хотела разобраться, в чем причина. Все оказалось просто: люди от «рождественской» книги ждут эффекта «новогодней» - поднятия настроения, желания слопать пол кило мандарин, обвить гирляндой торшер и отправиться искать рецепт печенья.

Святочные рассказы – они о другом, в них полно библейных мотивов и они ближе к притчам, потому что их задание – воспитывать. Потому да, здесь присутствует и изгнание дьявола, и избиение младенцев, которые читателю, не глубоко знающему об истоках светлого праздника или просто невежественному, покажутся жуткими и даже кощунственными.

Выбивается из общего настроения только «Рождественская песнь в прозе» Диккенса и «Щелкунчик и мышиный король» Гофмана, но о них в конце.

Начну с Анатоля Франса, потому как в сборнике представлены 2 его творения: новелла «Валтасар» и «Новогодний подарок мадемуазель де Дусин», обе с несколько антицерковной направленностью и задуманы скорее как пародии. Новелла «Валтасар» в первой редакции носила подзаголовок «Рождественский рассказ». Неспроста скажу я Вам, потому как сюжет связан с евангельской легендой о поклонении волхвов новорожденному Иисусу Христу. Но хитрый автор в два счета условно меняет вектор в сторону библейского сюжета о царице Савской, и, будучи французом, не может избежать авантюрной амурной фабулы и экзотики Востока. Обретенная героем «мудрость» об отречении от всего мирского весьма сомнительна. «Новогодний подарок мадемуазель де Дусин» выдержана в той же тональности, высмеивая надмерную религиозность и отвержение вариантов трактовки Библии, коих в меру большого числа её авторов, - неисчислимое множество.

Рассказ братьев Гримм «Дитя Марии»
Как и все сказки из под пера братьев Гримм, эта не уступает во мрачности и некоторой безысходности, но важна именно финалом: «Кто сознаётся и раскаивается в своём грехе, того грех прощается!». Как человек, который пол детства провел в сказочных королевствах, созданных Гримм, могу смело сказать: лучше читать с конца.

«Рождество в охотничьем домике» Томаса Майна Рида полно ирландских мотивов и напоминает, что кто-то встречает праздник, смакуя восхитительный пудинг, а кто-то защищаясь отстреливаясь от врагов. Банально, но так и есть, от того и больно.

«Портвейн в бурю» Джорджа Макдональда – самый несерьезный рассказ, и Рождество обыграно как декорация семейной истории о знакомстве родителей, но впечатление оставляет приятное.

«Рождественское чудо» Ги де Мопассана – о несколько непривлекательной, но имевшей место быть форме проявления чудес – изгнании дьявола. Что поделать, чудеса глубже и существеннее, чем трансформация тыквы в карету и обратно.

«Избиение младенцев» Мориса Метерлинка – тот случай, когда название говорит само за себя. Если Вам покажется, что Рождество тут ни при чем, то поразглядывайте фрески и мозаики еще начала эпохи Возрождения. Убитые младенцы почитаются как святые мученики, ведь это они первыми пострадали ради Христа.

«Бог в пещере» Гилберта Кийта Честертона – это как вишенка на торте в этом сборнике. «Да, в Вифлееме поистине сошлись противоположности». Это не рассказ, это достойный и прекрасный, блестящий попросту трактат, в котором христианство рассмотрено как бы «со стороны», здравомысленно и тонко. Слишком много несовпадений и казусов в христианском восприятии мира, религии и даже самого себя, но это никак не делает веру устаревшей.

«Щелкунчик и мышиный король» Эрнста Теодора Амадея Гофмана – произведение родом из детства, которое тогда мне не полюбилось. Я воспринимала «Щелкунчика» как сказку для детей, по этой причине даже одноименный балет Петра Чайковского, будучи уже в старшой школе, я смотрела без особого энтузиазма. Но как велико было мое удивление, что есть 2 версии повести – полная и сокращенная. В этом сборнике – полная, благодаря чему я воспринимаю «Щелкунчика» Гофмана уже как сказку не только для деток.

«Рождественская песнь в прозе» Чарльза Диккенса – самая восхитительня вещица в сборнике. Она как любимый елочный шар, блеск и шарм которого не меркнет с годами. Продолжая аналогию, я бы назвала «Рождественскую песнь» – украшением ручной работы, с вложенной в него душой и мудростью. Это прекрасный пример волшебной сказки с околорелигиозными мотивами, после прочтения которой хочется быть лучше и добрее, дабы не походить на скрягу дядюшку Скруджа, каким он представляется нам в начале.

Счасливого всем Рождества!

Эту сказку, наверное, знают все дети и взрослые, по крайней мере большинство! И на новогодних каникулах я всегда пересматриваю мультфильм, снятый по её содержанию.

Думаю, пересказывать сюжет нет необходимости, а вот передать свои впечатления, мне кажется, стоит.

Сказка учит различать добро и зло (Щелкунчик и мышиный король), быть благодарными (как Мари), показывает, что вера, доброе сердце и любовь могут спасти из самой безнадёжной ситуации!

Последний раз читала сказку в детстве. Решила перечитать, так как на глаза попалось переиздание в серии "Малая книга с историей" от издательского дома Мещерякова. Не смогла устоять перед оформлением, и вот: книга у меня в коллекции.

Если честно, впечатления с детства и сейчас стильно разнятся: если ребёнком видишь подарки, волшебный мир, любовь и преданность, то уже взрослой начала видеть иронию и подколы, которые автор оставил для взрослых между строк.

Самое интересное, что сказка написана давно, а вопросы, поднятые в ней, актуальны и для нас.

В книге очень понравилось оформление и иллюстрации от Артуша Шайнера. Ведь как не отрицай, а всем нравятся красивые вещи, особенно книги.

Думаю, эту сказку можно с удовольствием читать с детьми на новогодних каникулах. Даже самые маленькие могут рассматривать прекрасные картинки и слушать, как мама или папа читает им волшебную историю.

В общем книга подняла мне настроение и подала идею наряжать ёлку. И пусть сегодня ещё конец ноября, кто сказал, что нельзя читать сказки и наряжать ёлочку?)

Одна из самых популярных рождественских сказок, действие которой начинается в канун Рождества.

Сказку эту я читала впервые, хотя сюжет в общих чертах конечно знала.

Мари и Фриц ждут Рождество, как и любые дети, ведь их ждут чудесные подарки. Одним из подарков стал Щелкунчик - деревянный человечек с большими зубами, который щёлкает орешки. Фриц, как типичный мальчишка, не рассчитал свои силы и сломал Щелкунчика. А Мари прониклась к нему симпатией и даже сделала перевязку игрушке.

Так начинается знаменитая сказка о Щелкунчике. Далее мы узнаем почему он был заколдован, причину вражды с машинным королём и о том, что это за волшебное Сладкое королевство.

Сначала я хотела назвать рецензию "сказка в сказке",  ведь по сути оно так и есть. Крестный Мари и Фрица - господин Дроссельмейер рассказывает им сказку о заколдованной принцессе, Мышильде и Щелкунчике. Учитывая, что само по себе действие происходит в сказке, то и получается двойная линия. Однако, сказочная история чуть позже сливается в одну и мы получаем то что имеем.

Добро побеждает зло, все герои извлекли уроки и мораль. А решать, сказка это или вымысел, автор решил оставить на усмотрение читателя. Хотя сам он нас упорно склоняет к версии Мари - что так было на самом деле. Но и для взрослых скептиков оставил лазейку - можно прикрыться болезнью и горячкой Мари, в которой разыгралась её фантазия.

Я склоняюсь к первой версии, потому что в сказку хочется верить всегда, особенно под Новый год.

Это что - Диккенс? Я хоть и не особенно сильно знаком с творчеством сего автора, но все же читал и думал: Диккенс ли? Почему? Легкое, совершенно пушистое повествование о тяжких вещах. О всяком мрачном и тяжком Диккенс пишет, конечно, почти всегда, но удивило меня то, что тут повествование течет бесконечным потоком, а обычно, читая Диккенса, хочется откинуться в кресле и подумать о всяком, понять суть жизни и почитать об истории Англии. В новый год от повести заставляло отвлекаться лишь шумное и праздное действо в соседней комнате, но, право  - под Чайковского в наушниках повесть шла ещё лучше, да и проблема таким образом отпала.

Скорее всего эта история  известна всем. Экранизацию "Рождественской песни" с Микки Маусом и прочими персонажами по типу Дональд Дака я в детстве смотрел огромное количества раз, ибо ну уж очень она атмосферная, а в финале, казалось, и страшная  - похлеще некоторых хорроров

Читая, вдруг узнал, что повесть социально-политически направленная(никогда у Диккенса такого не было и вот опять), чего в мультфильме, вроде, заметно не было(хотя что я там в лет 7-9 мог заметить). Так вот, читая, вы погрузитесь в гуманистическую и волшебную историю, которую стоило б экранизировать Фрэнку Капре - вышла б эдакая альтернатива фильму "It's a wonderful life". Особого желания писать о политической направленности нет, ибо ну как-то этого не хочется замечать, читая сию повесть, стоит обратить все внимание на атмосферу: холодная, тёмная и мрачная, таинственная и волшебная, в некоторых моментах трогательная, а порой - безысходная. Возникает ощущение, словно новогоднее настроение придумали лишь для того, чтоб читать эту повесть.
***
Оказывается уже 7 января, а я чего-то не закончил рецензию и позабыл о ней. Ну и ладно, дописывать нет смысла. А сегодня и Рождество(ну, другое, нежели в книге - да),вот повесть и вспомнилась, а подумать о чем-то волшебном практически никогда не помешает.

Это очень добрая сказка, морализированная чуть более, чем полностью. Жил на свете старый Скрудж, который жмотился-жмотился и чуть было не умер в одиночестве, убогий и никому не нужный, но тут на Рождество (потому что Рождество создано для сказок и доброты), покойный друг и три духа внезапно открыли ему глаза на то, что он есть, что про него говорят и что с ним будет. Скрудж покаялся, стал щедрым, ласковым зайкой и жил долго-счастливо, спасая детишек и даря заработанное родне.
Все это здорово, мило, хорошо написано, и только маленький осадочек остается, ибо выбор это был не собственный, а выбор запуганного человека, которому показали все последствия, чуть не довели до кондрашки... а потому и выбора не оставили. Очень в духе эпохи. Однако же есть и другие варианты развития событий (Абрамович подскажет), которые Диккенсу в голову не пришли, ибо он о морали, а не о грехопадении.
Было бы интересно почитать, как бы они обрабатывали человека, которому в своих деньгах хорошо и нескучно. А Скрудж... он был готовый кандидат, конечно.