Гузла

«Гусли, или Сборник иллирийских песен, записанных в Далмации, Боснии, Хорватии и Герцеговине», (фр. «La Guzla», «Гузла», «Гузля», «Гюзла») — литературная мистификация, созданная французским писателем-романтиком Проспером Мериме и изданная им анонимно в 1827 году. Представляет собой будто бы песни юго-западных славян, якобы собранных на Балканах и переведённые на французский язык с иллирийского (сербского) прозой.

Рейтинг LiveLib

4,2

20 оценок

5
45%
4
40%
3
15%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 25Хотят прочитать 17

Рецензии

Sibisha
23 января 2018
Эту песню сложил Никола Коссевич, а узнал он эту повесть от бабки несчастной Юмели.
Прелюбопытный сборник, скажу я вам. Талантом бог автора не обделил. Подражание замечательным образом достоверное. Я, конечно, не литературовед и не этнограф, но звучание, мелодика, стиль, колорит, как мне кажется, очень удачно сымитированны. Не зря, наверное, даже Пушкин купился. Мистификация отличная.
Да и содержательная часть сборника хороша. Читаются все эти песни-баллады с изрядной долей интереса.
Отпишусь, однако, по традиции только по интересующей меня вампирской части.
Мериме выделяет ее в отдельный подраздел "Гузлы". Если допустить, что причина написания сборника исключительно меркантильная, как заявляет автор в последующих своих разоблачениях, то не удивительно, что вампирам в его мистификации уделено так много внимания. На момент написания песен еще свежи воспоминания о прогремевшей менее века назад по всей Европе вампирской эпидемии в Сербии; еще помнится, как эта тема муссировалась во всех светских салонах, когда даже дамы (о, ужас!) позволяли себе рассуждать о вампирах; все еще на слуху знаменитый трактат Кальме и колкая полемика Вольтера; уже увидели свет "Ленора" Бюргера и "Коринфская невеста" Гёте, Байрон опубликовал "Гяура" и "Огаста Дарвелла", а Полидори "Вампира". Это то самое время, когда кровососущая братия, основательно прописавшись на страницах творчества романтиков, уже уверенно шагнула в прозу, не давая интересу общества к себе остыть.
Очевидно, что вампир в сочетании с экзотической, этнической лирикой, пришедшей якобы из иллирийских (читай сербских) земель (родины печально прославившегося нулевого пациента крестьянина Паоле, историю которого Мериме даже приводит во вступительном слове к разделу о вампирах, как, кстати, и ссылки на трактат Кальме) - это ставка автора на соответствующий интерес читателя. Ставка, которая, однако, не оправдалась, учитывая, что книга продалась тиражом всего в двенадцать экземпляров. Не отсюда ли, к слову, не из этой ли неудачи, показательно пренебрежительный тон в пассажах Мериме, когда он говорит о создании "Гузлы" и о том, что писался сборник едва ли не на коленке. Честно говоря, в коленное творчество слабо верится. Я склонна согласиться с теми исследователями, которые утверждают,что над сборником совершенно очевидно была проведена основательная и, возможно, многолетняя работа, совсем не поверхностным все это выглядит.
Как бы там ни было, я с удовольствием прочла все песни, а песни о вампирах, количеством шесть штук, даже с удовольствием особым, причем не только из академического интереса.
Рассказ, очевидцем которого якобы был автор сборника.
Рассказ предвосхищает раздел о вампирах и включен в своего рода предисловие к этой его части. Подается как заметки путешественника. Сюжет традиционен для вампирической прозы, почерпнут из тех самых отчетов об эпидемии вампиризма 1720-1730 г.г. Иностранец, проездом остановившийся в безвестной деревушке, становится свидетелем драмы, разворачивающейся в крестьянском доме. Дочь хозяина то ли в правду укусил вампир, то ли вокруг творится массовое безумие, порожденное невежеством и страхом.
Этот сюжет становится почти классическим, и часто встречается на страницах вампирской прозы вплоть до современности. Почти один в один такая же история описывается в "Семье вурдалака" Толстого, очень похожий антураж и перечень событий у нашего современника Тома Холланда в "Вампир. История лорда Байрона".
"Прекрасная Софья"
Очень красивая баллада, в основу которой положено два вампирических мотива: возвращение самоубийцы в качестве вампира и несчастная любовь. Нечифор полюбил красавицу Софью раньше, чем богатый бей Мойна. Но Софья пошла замуж за богатого жениха. Дождется ли Бей Мойна молодую жену в своем шатре?

Черная кобыла, скачи в долину скорби. Я сниму с тебя нынче вечером седло и уздечку. Нынче вечером ты станешь свободной, не будет у тебя больше хозяина.
"Ивко"
Песнь, более известная в изложении Пушкина "Вурдалак".

Возвращался Ивко ночью из города, а дорога проходила через кладбище.
У Мериме мне понравилась больше, чем у Александра нашего Сергеевича.
"Константин Якубович"
Опять сочетание двух известных вампирических мотивов: превращение в вампира иноверца, похороненного по канону другой религии, и деревенская история болезни в крестьянской семье. Иноверец, почему-то мне очень напомнил байроновского Огаста Дарвелла.

«Скажи, брат, что это там за холмик с зелеными деревьями?» — «Видно, ты никогда здесь не был, — ответил Константин Якубович. — Это кладбище нашего рода».— «Значит, там вы и положите меня на покой, ибо жить мне осталось недолго».
Интересен финал песни, когда борьба с вампиром завершается не определенным ритуальным упокоением, а постепенным истончением зла, вплоть до полного изгнания. Как-будто тут вампир не просто неупокоенный мертвец, но сущность демоническая.
"Вампир"
Здесь снова вампирические мотивы, почерпнутые явно из романтической поэзии. Иноземец, соблазнивший местную красавицу, убит, но не упокоен.

В болотах Ставилы у ручья лежит на спине мертвец. Это проклятый венецианец, который обманул Марию, который сжег наши дома. Пуля пробила ему горло, ятаган пронзил его сердце; но уже три дня лежит он на земле, и из ран его все еще течет алая и горячая кровь.

Подойди, Мария, и посмотри на него, ради кого ты отвергла свой дом и семью! Если посмеешь, поцелуй эти бледные окровавленные губы, которые лгали так умело. Много слез из-за него было пролито при его жизни. Еще больше прольется после его смерти
"Кара-Али, вампир"
Эта история - вообще полноценный мистический триллер с изрядной долей мелодрамы. Кара-Али совратил жену Василя красавицу Юмели. Василь преследовал беглецов, догнал и убил неблагодарного гостя, и хотел убить изменницу жену, но она хитростью отговорила его, посулила колдовские богатства и мирские радости, и отдала мужу подарок любовника - волшебную иноземную книгу.

И простил Василь неверную жену и взял от нее эту книгу, которую всякий добрый христианин должен был бы с омерзением бросить в огонь.
И когда открыл Василь книгу на странице шестьдесят шестой, наступила расплата, которая настигает всех, кто заключает такого рода сделки.
Читать далее
8 понравилось
4
421
RomanUzhasov
1 октября 2021
Отличная книга!
Может, конечно, это и подражание. Но, чёрт подери, до чего же достоверное! Вы когда-нибудь слышали сербские баллады под аккомпанемент этого самого гузло? Там нет ни рифмы, ни стихотворного размера - это и стихами-то назвать трудно. Музыка - полный хаос, стихи - не столько стихи, сколько проза, мелодия тоже беспорядочная. Так вот Мериме сумел передать на бумаге именно манеру пения сербских горцев. Не зря же не только Пушкин, но и серб Вук Караджич не распознали подделку. А переводы Пушкина получились хоть и мелодичными, но какими-то слишком уж приглаженными (да, это не патриотично звучит, и я по этому поводу совершенно не переживаю). В общем, книга стоит того, чтобы её прочитать.
Читать далее
3 понравилось
0
222