كتاب المقابر

Они шли за ним от самой школы. Никт не спеша миновал газетный киоск на углу и железнодорожный мост. Двое — плотный мальчик и востроносая светловолосая девочка — не отставали. Никт зашел на крошечный двор городской церкви, где тоже было небольшое кладбище, и остановился у гробницы Родерика Перссона, его супруги Амабеллы, а также второй жены, Портунии («Они почили, чтоб проснуться вновь»).
— Ты — тот самый! — сказал за спиной голос девочки. — Ник Оуэнс. Слушай сюда, Ник Оуэнс! Сейчас ты у нас получишь.
— Вообще-то я Никт. — Он обернулся. — С буквой «т» на конце. А вы — Джекилл и Хайд.
— Это ты виноват. Ты подговорил семиклашек!
— Сейчас мы тебя проучим, — осклабился Боб Фартинг.
— А я люблю учиться, — сказал Никт. — Если бы вы учились лучше, вам бы не надо было выманивать карманные деньги у маленьких.
Боб наморщил лоб.
— Ты покойник, Оуэнс!
Никт покачал головой и повел вокруг рукой.
— Да нет вообще-то. Вот они — покойники.
— Кто они? — спросила Мо.
— Те, кто здесь живет. Послушайте: я привел вас сюда, чтобы поговорить…
— Ты нас сюда не приводил, — сказал Боб.
— Но вы тут, — возразил Никт. — Я хотел, чтобы вы оказались тут. Пошел сюда. Вы пошли за мной. Какая разница?
Мо нервно огляделась.
— Ты тут не один?
— Боюсь, ты не понимаешь. Пора с этим кончать. Нельзя вести себя так, будто все остальные для тебя ничего не значат. Перестаньте всех обижать.
— Ой-ой-ой! — Мо хищно оскалилась. — Боб, стукни его!
— Я дал вам шанс, — произнес Никт.
Боб яростно двинул кулаком, но мальчик исчез, а кулак Боба врезался в надгробие.
— Куда он девался? — спросила Мо.
Боб ругался и тряс ушибленной рукой.
Мо недоумевающе оглядела сумрачное кладбище.
— Он был тут. Ты видел.
Боб не отличался богатым воображением и развивать его сейчас был не намерен.
— Может, смылся?
— Никуда он не смывался. Он просто исчез.
У Мо воображения хватало: ведь это она была генератором идей. Волосы у нее зашевелились от страха.
— Что-то мне тут не по себе… Надо сматываться! — пискнула Мо.
— Я этого типа сейчас найду! — возразил Боб Фартинг. — И так отколошмачу!
У Мо засосало под ложечкой. Тени вокруг как будто задвигались.
— Боб… Я боюсь!
Страх — заразная штука. Он передается другим. Иногда достаточно сказать «боюсь», чтобы страх стал ощутимым. Боб тоже очень испугался. И молча бросился прочь. Мо наступала ему на пятки. Когда они выскочили на улицу, уже включали фонари, под которыми тени становились жутковатыми черными пятнами.
Они прибежали к дому Боба и включили во всех комнатах свет. Мо позвонила матери и со слезами потребовала, чтобы за ней приехали на машине, хотя идти было совсем недалеко.

Бобу Фартингу было двенадцать, но он вполне мог сойти (и иногда сходил) за шестнадцатилетнего: крупный подросток с кривой ухмылкой и полным отсутствием воображения. Он был практичным в самом примитивном смысле слова — умелый магазинный воришка, мелкий хулиган, который плевать хотел, что его недолюбливают, главное, чтобы слушались. У Боба Фартинга была подружка по имени Морин Квиллинг — все ее звали просто Мо — худая и бледная с соломенно-светлыми волосами, водянисто-голубыми глазами и острым любопытным носом. Боб любил воровать в магазинах, но именно Мо советовала, что стащить. Боб умел бить, мучить и запугивать, Мо указывала ему на очередную жертву. Как частенько говорила сама Мо, они прекрасно дополняли друг друга.
Эти двое сидели в уголке библиотеки и делили деньги, отнятые у семиклассников. Восемь или девять одиннадцатилеток были вынуждены каждую неделю отдавать им свои карманные деньги.
— Сингх до сих пор жмется, — сказала Мо. — Найдешь его.
— Ага, — сказал Боб. — Куда он денется.
— Что он стащил? Компакт-диск?
Боб кивнул.
— Объясни ему, что он совершает серьезную ошибку.
Мо любила притворяться этаким крепким орешком из телесериалов про полицию.
— Легко, — ответил Боб. — Классная мы команда.
— Как Бэтмен и Робин, — подхватила Мо.
— Скорее как доктор Джекилл и мистер Хайд, — сказал тот, кто все это время незаметно сидел с книгой у окна, а потом встал и вышел.