كتاب المقابر

— Да кто вы такие? — спросил Никт.
— Упыри, — ответил епископ Бата и Уэллса. — Кто-то хлопает ушами, право слово! Мы у-пы-ри.

Неемия Трот, поэт из заброшенной северо-западной части кладбища, начал выражаться стихами. Какова была его позиция, никто из слушателей так и не уяснил.

Хорошо, когда есть место, которое можно назвать своим. Которое можно назвать домом

Изо всех человеческих органов язык - величайшее диво. Ибо им мы пробуем сладкое вина и горькую отраву, источаем мед и горечь.

Впрочем, он понимал, что мёртвые и живые отличаются друг от друга, пусть даже мертвые ему симпатичнее.

Каждый человек должен прожить свою жизнь, Ник, даже если она будет очень короткой.

Всё в прошлом. Мы живём с тобой лишь в памяти моей.

Даже в лучшее время по лицу опекуна нельзя было ничего прочесть. Сейчас же оно превратилось в книгу, написанную на давно забытом языке немыслимым алфавитом.

“Нам строили гороскопы ещё до того, как появилась деревушка под названием Лондон.”

“Есть магия, которая возникает в момент смерти. Что-то покидает мир, что-то приходит в него.”

- Что такое камуфляж?

• Когда что-нибудь прикидывается чем-нибудь другим, так чтобы люди не знали, что на самом деле перед ними находится.

If you dare nothing, then when the day is over, nothing is all you will have gained.

Лил дождь, и мир растекся на отражения в лужах.

— Мы куда? — спросил он, но его голос сдуло ветром.

Никт пытался задрать голову, чтобы увидеть могилу, через которую попал в этот странный мир, но ее загородило другими надгробиями.
«А что, — подумал он, — если все эти могилы — двери…»

Похожие на тощих шимпанзе в рваных черных смокингах, герцог Вестминстерский, епископ Бата и Уэллса и достопочтенный Арчибальд Фицхью перескакивали с камня на камень, размахивали мальчиком и, не глядя, ловко бросали его друг другу.

Далеко-далеко светило крошечное старое солнце, которое не согревало воздух.

Небо было красного цвета, но не теплого закатного оттенка, а злобно-багрового, как воспаленная рана.