كتاب المقابر

Скарлетт отвечала на все вопросы так честно, как только могла: мальчик по имени Никто отвел ее внутрь холма, и там из темноты вышел человек с синими татуировками, который на самом деле был пугалом. Полицейские дали ей шоколадный батончик, вытерли лицо и спросили, был ли у татуированного мужчины мотоцикл. Родители Скарлетт перестали за дочку бояться и теперь разозлились на нее и друг на друга: нельзя пускать маленькую девочку на кладбище, даже если это уголок живой природы, в наше время везде очень опасно, и без неусыпного надзора с ребенком могут случиться всякие ужасы. Особенно с таким ребенком, как Скарлетт.

Яркая одежда Скарлетт была вся в грязи и паутине, а смуглые руки и лицо от пыли посерели.
Ниже по холму кто-то кричал. Причем не один «кто-то», а много. Кричали громко и встревоженно.
— Скарлетт! Скарлетт Перкинс!!!
Скарлетт крикнула в ответ:
— Да! Кто это?
Не успели они с Никтом обменяться впечатлениями, хотя бы поговорить про Человека-индиго, прибежала женщина в флюоресцентно-желтом жилете с надписью «ПОЛИЦИЯ» на спине и стала спрашивать Скарлетт, все ли с ней в порядке, где она была и не пытались ли ее похитить. Потом женщина закричала по рации, что ребенка нашли.
Никт незаметно спустился вместе с ними по холму. Дверь часовни была открыта. Внутри ждали родители Скарлетт — мать утирала слезы, отец обеспокоенно говорил по телефону. С ними была еще одна женщина в полицейской форме. Никта они не видели. Мальчик устроился в дальнем углу.

Проводя девочку мимо мертвеца в коричневом плаще, Никт подумал: «Если бы тот не испугался и не упал, его ждало бы большое разочарование. Десять тысяч лет назад сокровищами называли совсем не то, что сейчас». Никт помог Скарлетт взобраться по лестнице, и вскоре они оказались в черных стенах мавзолея Фробишеров.
Весеннее, почти летнее солнце светило сквозь щели между камнями и закрытую дверь, да так ярко, что Скарлетт заморгала и зажмурилась. В кустах пели птицы; мимо с жужжанием пронесся шмель. Все как обычно, удивилась Скарлетт.

Когда Сайлес покинул кладбище, отправившись по своим делам, Никт направился к иве у старой часовни и позвал Гая Помпея.
Старый римлянин восстал из могилы и зевнул.
— А-а! Живой мальчик! Как поживаешь, мальчик?
— Очень хорошо, сэр.
— Вот и славно. Рад слышать.
В лунном свете волосы старого римлянина казались белыми. Под тогой, в которой его похоронили, были толстые шерстяные гетры и телогрейка: он жил в холодной стране на краю мира; холоднее ее разве что Каледония, где люди больше походят на зверей и кутаются в рыжие шкуры. Даже Риму их земли без надобности. Вскоре этих дикарей отгородят большой стеной, и пусть сидят себе в своей вечной мерзлоте.
— Вы самый старший? — спросил Никт.
— На кладбище? Да, я.

— А кто на кладбище самый старый?
Никт нахмурился.
— Наверное, Гай Помпей. Он приехал сюда через сто лет после первой высадки римлян. Он мне рассказывал. Ему еще дороги понравились.
— Значит, он самый старый?
— Наверное.
— А давай сделаем себе домик в этом большом каменном доме?
— Ты не сможешь туда зайти. Он закрыт. Они все заперты.
— А ты можешь?
— Конечно.
— А почему я не могу?
— Ну, я гражданин этого кладбища. И много где могу проходить.
— Я хочу поиграть в большом каменном доме.
— Тебе нельзя.
— Ты просто жадный и меня не пускаешь.
— Неправда.
— Жадина!
— Не-а.
Скарлетт засунула руки в карманы куртки и ушла не попрощавшись. В глубине души она знала, что несправедлива к Никту, и от этого злилась еще больше.

Мне всегда нравились кладбища.
Там так спокойно!
Редьярд Киплинг в сборнике рассказов «Книга джунглей» поселил ребенка в тропическом лесу и рассказал о том, как он вырос и вернулся к людям.
Я в своем сборнике глав-историй привел ребенка на кладбище, похожее на те, где я сам бродил в детстве, и стал наблюдать, как он растет.
Есть мнение, что эта книга о смерти и ее не следует давать детям. Я его не разделяю.
Эта книга — о ценности жизни и о том, как найти свою семью.
Я всегда хотел побывать в России. Я знаю, что здесь до того, как расселиться по миру, жили поколения многих моих предков.
Надеюсь, что однажды, в не слишком отдаленном будущем, я к вам приеду. Однажды.
До того, как умру.
Нил Гейман