Devils

"Бесы" Достоевского - одна из таких книг, на которые мне сложно очень суммировать мои впечатления и написать какой-то однозначный и конкретный отзыв. Но я хотя бы постараюсь начать, а там, думаю, как-нибудь уж само по себе дело пойдет. :) Во-первых, книга мне однозначно понравилась и очень. В первую очередь тем, как тонко прочувствована вся психологичность ситуации и тех людей, что приняли участие в этой безрадостной истории. Немалую роль сыграли затрагиваемые в книге темы веры и атеизма, политического строя и революционных настроений, высшего сословия и простых крестьян... Все это предстает в книге в таком идеальном сочетании, что ничего не выбивается, ничто не кажется лишним, все логично, обосновано и имеет право на занимаемое в романе место, а я именно это и люблю у авторов - то, что все занимает свое законное место и ничего лишнего.

Ждала я, значит, страшных бесов, которые будут съедать людей изнутри, но то, что я получила, пожалуй, напугало меня еще больше... Начинается-то все вполне себе обычно, спокойно, даже в какой-то степени хорошо. Нам рисуют жизнь богатых русских людей такой, какой она была, со всеми мелкими дрязгами, сплетнями, обмороками и визитами вежливости. Да, эти люди вызывали у меня порой смех, порой отвращение, но они были вполне обычными представителями высшего класса. Они не были хорошими или идеалами, но и плохими они тоже не были - всего лишь представители (или жертвы, кому как нравится) своего положения в обществе. Никого из них нельзя было назвать опасным или по-настоящему плохим. Единственным бесом, который своим приездом поднял все с ног на голову и превратил вполне себе обычных людей в соучастников чего-то действительно плохого, был Петр Степанович, приехавший из заграницы студент, мечтающий подчинить себе и себе подобным всю Россию, истребив глупых и неугодных. Это был самый настоящий бес, который шептал то тут, то там, который распространял все грязные слухи и был зачинщиком всех отвратительных действий, но всегда сам оставался в тени - как те самые бесы, что прячутся внутри каждого человека и пытаются соблазнить его на что-то дурное, не свойственное ему. Понятно и то, что все это ничем хорошим кончиться не может и люди (те люди, которые в других обстоятельствах жили бы и поживали свои жизни, никогда и никому не сделав ничего действительно плохого) один за другим соблазняются на такие действия, на такие мысли и решения, которые бы им без содействия "бесов" никогда бы и не пришли в голову. И бесы начинают править балом...

Мне было искренне жаль только лишь беднягу Шатова, который всего лишь хотел, чтобы его оставили в покое и не втягивали ни в какие противоправные действия, по сути он поплатился за то, что бесу не покорился и осмелился буквально плюнуть ему в лицо. А бесы ведь такого не прощают. И сколько бы жизней было спасено, физически и психически, если бы другие смогли противостоять Петру Степановичу так, как это сделал Шатов. Несмотря на то, что жену Шатова мне не жаль, также как и глупую Лизу, это не отменяет того факта, что такой учести они совсем не заслужили. И можно долго и нудно рассуждать о том, кто и чего достоин и заслуживает, да только все произошло именно так, как произошло, без какого-либо хэппи-энда и так и должно быть, ведь это больше всего похоже на реальную жизнь. Последняя страница, несмотря ни на что, показалась мне все-таки одним из способов свершить хоть какое-то правосудие.

Особенно мне понравилось то, как тонко затрагивал вопросы веры и атеизма автор - было приятно прочитывать сквозь жесткие тона речей об атеизме те междустрочия, что говорили о том, что верить нужно. И нравилось то, как автор, языком своих же героев, говорил о настоящей вере в Бога и в спасение от всех напастей, что человек может найти в вере. Это ни в коем случае не навязывается в книге и обыгрывается не броско.

Очень много мыслей в голове после прочтения этой книги. Вот в чем отличительная черта произведений с душой - после них нельзя просто взять и заняться чем-нибудь другим и забыть о прочитанном, нет, прочитанное постоянно всплывает в памяти, анализируется, пересматривается с разных углов и это одна из тех книг, которые стоит прочитать хотя бы дважды, чтобы повторно посмотреть на все уже немного по-другому (а может быть и не немного).

Мое знакомство с Достоевским прошло весьма и весьма хорошо, книгу я читала взахлеб и отчетливо понимаю, что это не последняя наша с ним встреча. Очень уж пришлась мне по душе атмосфера и стиль написания автора.

Политический , психологический детектив. С самого начала мы понимаем кто преступники.Достоевский мастер слова. Все его герои получили отменные и живые характеристики. Остается только поражаться человеческим страданиям. Сюжет мастерски выстроен и держит в напряжении. Очень современный роман, заставляет задуматься о многом. Крутой роман. Ставрогин все время на распутье, и верит в бога и обладает поразительным безверием. Мне кажется, это от прогнившего уже общества в котором он и герои романа существуют. Грядут перемены и во время этих перемен бесчинствуют бесы. Потрясли жизненные переживания всех героев, жестокость с которой произошли убийства. И страшный конец, ужасный финиш. Он меня потряс,несмотря на то, что все к этому и шло. Достоевский - гений!

Добавлять что-то к тому, что написано о «Бесах» Ф.М. Достоевского после очередного прочтения – наивно и самонадеянно. Заслуживший репутацию маргинального роман не прилепляется ни к одной эпохе своей откровенной политичностью. Политичностью злой, саркастичной, бьющей по любой активности – растерянным властям, развращенным бунтовщикам. Порой кажется, что голосом Достоевского в «Бесах» говорит некий демон лермонтовского извода – не мелкая нечистая сила, а утомленный изгнанием гений.

Да, собственно, вот он – рассказчик. Этот безымянный искуситель обладает потусторонними навыками проникать сквозь закрытые двери домов и черепные коробки обитателей губернского городка. То он прикидывается обыкновенным хроникером, по сусекам собирающим отрывочные сведения о криминальных и пикантных событиях. То вот, для пущей достоверности, сам бегает по улицам и ведет диалоги с основными действующими лицами. А потом вдруг вещает de profundis самых укромных страстей и желаний героев. Признаться, личность этого рассказчика тревожит на протяжении всего действия. Нет оснований предполагать, что он искуситель и тайный кукловод, но его проницательность (в том числе сквозь стены) завораживает.

Возможно, это обычная для Достоевского небрежность приема, которая в его наследии становится образцом гениальности. Баланс философско-социального романа и беллетристики постоянно нарушается, символы и озарения выстраиваются почти в случайном порядке, как в мелочной лавке. И выходит из этого бесценная атмосфера мира Достоевского, мучительная, сладострастная, умиротворяющая, погибельная и окрыляющая.

«Бесы» - самый кровавый роман писателя. До финала доживают считанные герои, а уцелеть в ментальном и социальном плане не удается практически никому. Обилие насилия, самого тягостного, невыносимого при этом заключено в очень герметичную коробочку. Чума, охватившая город, не вырывается за его пределы. Где-то в разговорах маячит бунтарская и соблазнительная Европа. Но Россия будто замерла, затаилась в ожидании, чем же разрешится мелкий заговор. И пожар тухнет, едва начавшись. Уходит в обывательскую дремоту. Рассказчик отвлекает читателей от уголовно-политической интриги мечтающих бессмысленно развалить и развратить целую страну заговорщиков. Финальная сцена достойна античных трагедий. Гибель Николая Ставрогина, загадочного и в то же время заурядного символа, отсекает мирское от вечного.

И тут снова как бы Провидение вмешивается в судьбу романа. Девятая глава, подвергшаяся самоцензуре, совершенно не случайно печатается в конце основного текста. Исповедь Ставрогина, наполненная гниением человеческой души, искушением неверия, звучит как загробная песня героя. Все его прегрешения на протяжении действия кажутся невинными по сравнению с преступлениями других. Тем более, что его разлагающееся сознание – инструмент для манипуляций более опасного беса Верховенского. И причина разложения, того странного психосоматического состояния, в котором пребывает Ставрогин, раскрывается лишь в финале. Подлинном философском финале.

Изумительны психологические портреты романа. Кроме интриги с таинственным браком, убийствами, мелодраматическими признаниями, воссоединениями и расставаниями, Достоевский создает портретную галерею, не поддающуюся времени. Родители и дети, влюбленные и супруги, чиновники и литераторы, власть и оппозиция – последовательности конфликтов, столкновений, курьезов и трагедий, очень плотно пригнанных друг к другу. Роман густо населен, а события стремительно происходят буквально за считанные дни. Чем-то это даже напоминает репризы балаганного театра, без видимой логической связи, просто фактом нахождения в одном времени и пространстве, но неизбежным ритуальным финалом. При этом это большая литература, сочными мясными монологами и рассуждениями как бы размывающая течение действия, создавая дискретные вспышки, заставляя порой сомневаться в реалистичности происходящего.

Вот эта доля условности, сочинительства и неподдельной тревоги за судьбу человечества, за его духовную устойчивость делает из Федора Михайловича Достоевского триггера для читателей, ждущих предельной ясности, морализаторства, перевариваемого удовольствия, оптимистичного осуждения зла и оправдания добра.

И портретность, и ирреальность отлично передают карандашные иллюстрации Юрия Гершковича. Все изображенные им персонажи харизматичны, но у каждого есть какой-то болезненный изъян в лице, в расстановке глаз, изгибе губ. Персонажи выхвачены из тьмы комнат, дождливого ненастья. В выборе сцен художник идет за эксцентрикой, публичными скандалами, случающимися на протяжении романа. Этот мир неизбежно стремится к гибели. Но нет в этом ужаса, безысходности. Все они сами выкопали яму, в которую до адовых глубин проваливается ликующая нечисть, увлекая за собой и невинных.

Одно из немногих произведений Достоевского, к которому я долго не решалась подступиться.

Это самый политизированный роман писателя, написан им под впечатлением от ростков радикального движения в среде русских интеллигентов. Основой для создания сюжета книги стало совершённое в 1869 году убийство студента Ивана Иванова, задуманное Сергеем Нечаевым с целью укрепления своей власти в революционном террористическом кружке. По материалам этого дела у Достоевского и возникла идея романа.

"Бесы" - предупреждение, в котором Фёдор Михайлович предвидел общественную катастрофу и появление плеяды революционеров, способных идти к "свободе, равенству и всеобщему счастью" по трупам.

Не часто бывает - когда дочитав книгу, думаешь о ней неделями и хочется за неё взяться по второму кругу. С "Бесами" у меня сейчас происходит именно так. А это о чём-то да говорит.

1871 год. Достоевский до 1917, до 1991, до 2021 года написал в романе о вещах, которые в России и вокруг нее происходят до сего дня. "Ах, Александр Сергеевич, милый, ну что же вы нам ничего не сказали...", так Федор Михайлович сказал, ох, как сказал, всем неравнодушным. Если вы в их числе, читайте эту книгу и другим советуйте. Те же бесы действуют. Уже не в ставрогиных, верховенских, кармазиновых - люди уходят и приходят, бесы остаются. Необходима личная встреча с Достоевским, без посредников - сериалов по мотивам, быковых и иже с ним, чтобы не было искажения - я и Достоевский, ты и Достоевский, тогда может возникнет общность я и ты. Бесы лгут, чтобы потом войти на пусто место, а Ф.М. пишет, чтобы место осталось свято. Пока (в смысле ничего не окончено). Спасибо (в смысле Спаси Бог).

Воспитываясь на советской и западной классической фантастике, я с детства верила, что лучшие люди - это не те, что твердо стоят на земле, а те, что верят в свои идеи и головою витают в облаках. У Достоевского я таких людей нашла, и мне стало страшно. Хорошо еще, если это несчастный князь Мышкин или совсем уж безумная Мария Лебядкина. Но настоящие бесы, как можно понять из романа, это люди, которые ради идей готовы рушить основы общества, которые не имеют почвы под ногами и не видят реального положения вещей. Может быть, я не правильно поняла формулу, выведенную Федором Михайловичем: бесовщина равно одержимость идеей минус здравомыслие, плюс безбожие, и результат умножить на количество безумных людей типа Петра Верховенского.
Тема поиска Бога героями романа интересна не менее, чем политическая. Этот верит, но не верит, что верит, а тот не верит, и не верит, что не верит - в какие только логические и теоретические глубины не приходилось погружаться вслед за героями!
Из всего прочитанного у Достоевского, "Бесы" я считаю одним из самых сильных романов, но читать его мне было довольно сложно и порой неприятно. Слишком много персонажей с их бесконечными диалогами и монологами, а особенно много было Степана Трофимовича, этот персонаж меня безумно раздражал.

Читаешь книгу - как будто разворачиваешь посылку. Слой - толстая оберточная бумага - описание жизни, относительно спокойной и размеренной. Слой - белый пакет с адресом - поступки людей и первые догадки об их причинах. Слой - коробка, перевязанная алой лентой - мысли, страшное "почему" в ответ на заданные раньше вопросы. Открываешь коробку - а там сладковатый запах смерти.

Революция - это не романтично и не увлекательно. Это кровь, и смерть, и заговоры, и судьбы, брошенные под колеса рока. И не изгонишь бесов в свиней, и не утопишь их в море. Страшно.

Все люди - целые, правдивые. У каждого - своя правда или правдишка. Но каждый - живой. И оттого больно, когда они становятся мертвыми.

Об идее я, наверное, не скажу ничего нового. Да и не надо. Скажу вот что: фоном для последней трети книги для меня была вот эта песня:

Дай мне сойти с ума,
Ведь с безумца и спроса нет.
Дай мне хоть раз сломать
Этот слишком нормальный свет.
Здесь духотой гнетет
Бесконечная страсть борьбы,
Воздух тягуч как мед
С каплей крови своей судьбы.

Бесы к себе зовут,
Дразнят в зеркале день и ночь.
Тащат в заросший пруд -
И не в силах никто помочь.
Сон превращают в быль,
Крутят "адское колесо";
С ангелов сдули пыль,
Подновили Христу лицо.

Господи!
Я не твой!
Ближних я не могу любить.
Трудно мне жить слугой,
А хозяином мне не быть.
Дай мне сойти с ума,
Ведь с безумца и спроса нет.
Дай мне хоть раз сломать
Этот слишком нормальный свет
(с) Ария, "Бесы"

«Наш русский либерал прежде всего лакей и только и смотрит, как бы кому-нибудь сапоги вычистить»
Достоевский "Бесы"

В Санкт-Петербурге, во времена Достоевского, живет Степан Трофимович Верховенский. «Талантливый и многочтимый» по определению рассказчика истории (не путать с автором) и жалкий и никчёмный по факту. Во времена оны пытался быть властителем дум а ля Белинский, Герцен и Чаадаев, но оказался ссыклив. Пытался быть лектором, но оказался ленив. Пытался быть поэтом, но оказался бездарен. Пытался быть семьянином, но оказался безответственен. Был гувернёром, но о нелестном итоге его воспитания надо говорить отдельно. А кончил тем, что, живя в мире, выстроенном по патриархатной модели, стал альфонсом. Причём как относится к нему Варвара Петровна Ставрогина, непонятно до финала: женщина то сдувает пылинки с него и его репутации, то шпыняет, потому как понимает – как мужчина он ноль, посему никуда от неё не денется.
Между тем Степан Трофимович – европейски образованный человек и либерально настроенный интеллигент-гуманитарий. Прикол в том, что из всех либеральных интеллигентов Степан Верховенский наиболее приличен хотя бы потому, что решился бежать... в никуда. Посему единственный получает в финале шанс на христианское покаяние и прощение. С прочими же получается ещё «веселее».
Российская либеральная интеллигенция по Достоевскому – суть г*вно (до беса, увы, дотягивает только один Пётр Верховенский).
Как правило, это люди, не состоялись в профессии, НО идут проповедовать. Много говорят о русском народе, НО народ не знают и знать не хотят, предпочитая изучать страдания эксплуатируемых... в Америке. Ратуют за свободу от бога и морали, НО веруют чуть ли не больше, чем религиозные фанатики. Рекордсмен здесь Кириллов, ратующий за то, чтобы бросить вызов богу самоубийством («Всякий, кто хочет главной свободы, тот должен сметь убить себя. Кто смеет убить себя, тот тайну обмана узнал. Дальше нет свободы; тут всё, а дальше нет ничего. Кто смеет убить себя, тот бог. Теперь всякий может сделать, что бога не будет и ничего не будет. Но никто еще ни разу не сделал»). Хотя, казалось бы, если бога нет, то КОМУ бросать вызов? Проповедуют свободу и добро, НО часто являются бывшими крепостниками и оставляют после себя кучу жертв – и как властители дум, и как банальные убийцы, и просто косвенно (разбойник Федька – также их порождение).
Все мужчины, разделяющие либеральные идеи, либо примыкающие к либералам, либо глупы (Виргинский, Шатов, Лембке, Кармазинов), либо позёры (Толкаченко), либо люди с гнильцой (тиран и жлоб Липутин, подлец Лямшин), либо фанатики (Эркель). Все женщины истеричны не по делу (девочки, девушки, женщины в этой истории вообще чересчур истеричны и после сколь-либо серьёзных потрясений умудряются загнать себя в гроб феерически быстро, ибо секс превращается для них в Годзиллу, булыжник среднего размера в метеорит, а под рукой в нужный момент не находится салопа, и бедные вынуждены бежать неизвестно куда в холод, ветер и слякоть). Читать про нравы либеральных интеллигентов местами смешно. Но потом начинает страшно надоедать, так что приходится делать продолжительную паузу в чтении. Во времена Достоевского подобные вещи звучали смело, предупреждающе и даже пророчески. В XXI же веке никого этим не удивишь. Более того: современные читатели с удовольствием подкинули бы Достоевскому экземпляров для паноптикума, да ещё не постеснялись бы в выражениях.

Но среди персонажей выделяется Николай Всеволодович Ставрогин. Это воспитанник Степана Верховенского, причём воспитывался он отвратно: "Надо отдать справедливость Степану Трофимовичу, он умел привязать к себе своего воспитанника. Весь секрет его заключается в том, что он и сам был ребенок. Меня тогда еще не было, а в истинном друге он постоянно нуждался. Он не задумался сделать своим другом такое маленькое существо, едва лишь оно капельку подросло. Как-то так естественно сошлось, что между ними не оказалось ни малейшего расстояния. Он не раз пробуждал своего десяти- или одиннадцатилетнего друга ночью, единственно чтоб излить пред ним в слезах свои оскорбленные чувства или открыть ему какой-нибудь домашний секрет, не замечая, что это совсем уже непозволительно. Они бросались друг другу в объятия и плакали". Впоследствии, когда юный Ставрогин начал беспределить, именно Верховенский долгое время оправдывал его «буйные порывы слишком богатой организации». На протяжении всего романа Николай Ставрогин то увлекает за собой неокрепшие умы, то эпатирует публику, создавая впечатление, что совершить преступление или вовсе пойти по трупам для него – раз плюнуть. Более того: он сам признаётся, что, идя против морали, испытывает нечто вроде оргазма. И… и при этом его совесть, его душа, верней то, что ещё осталось в ней чистого, то и дело прорываются. Создаётся впечатление, что одержимый бесами молодой человек ставит на себе эксперимент, выискивая тот предел, до которого может дойти в нарушении общественных норм, но сам этот процесс ему органически чужд. При этом у него был шанс прийти к покаянию и духовному обновлению (см. глава «У Тихона»). Но он отверг его сам и пошёл до конца… по дороге в ад.

Беру читать Достоевского и всегда готовлюсь к страданиям. Моим собственным, ведь писатель не оставляет своего читателя равнодушным, затягивая в вихрь несправедливости жизни.

Я начала слушать аудиокнигу "Бесы", т.к. посмотрела четырехсерийный сериал, показавшийся мне настолько сумбурным и непонятным, что даже стало обидно за Достоевского, потому что грешным делом думаешь, что и он так написал. Может, частично и так, но не совсем.

А повествование в романе начинается буднично и издалека. Некий рассказчик решается поведать нам о бывшем профессоре-либерале Степане Трофимовиче Верховенском, который послужил косвенным источником своих и чужих бедствий. Именно этого персонажу уделено много внимания в романе, в отличие от сериала. На начало рассказа он живет в доме генеральши Ставрогиной на правах старого друга. В то же время в город приезжают сын Верховенского - Петр, и сын Ставрогиной - Николай. Петр Верховенский - однозначно гадкий человек, мстительный, беспринципный, наглый и жестокий. И совершает он все злодейские поступки с наслаждением и куражом. Именно он впоследствии подбивает кружок революционеров-болтунов на убийство бывшего их члена, студента Шатова (единственного благородного душой человека в этом романе), чтобы сплотить их кровью. А вот с оценкой личности Николая все сложнее. Он испорченный, развращенный и холодный человек, блудник и растлитель малолетних, но в отличие от Верховенского-младшего, он осознает свою мерзость и пытается иногда бороться с ней.

В романе есть еще одна парадоксальная личность, от которой могло бы исходить добро, но излилось в итоге одно лишь зло, - Кириллов. Кириллов - для меня самый странный персонаж. Я его "божественную" теорию так и не поняла: он собирался стать Богом, только убив себя, тем самым проявляя своеволие (по его теории). Но ведь он мог быть не единственным психом с такой идеей? Уж точно парочка философов такие опыты могла уже проводить. И вот не жаль было ему своей жизни на этот эксперимент?

Бывший студент, сын камердинера Ставрогиной Иван Шатов - единственный герой, способный на доброту и благородство поступков. Его очень жалко в романе.

По ходу чтения у меня возникали некоторые вопросы (которые я частенько забывала спустя какое-то время). Например, рассказчик: если он есть со своими взглядами и суждениями, каким образом он так подробно рассказывает подноготную встреч и разговоров некоторых неблизких ему персонажей (того же Ставрогина и Марьи Николаевны)? Нет обозначенного перехода от условного рассказчика к автору, если он был в замыслах писателя. Это запутывало и создавало эффект сумбурности повествования. Но несмотря на все вопросы, чтение "Бесов" - незабываемый опыт, после которого хочется еще читать и смотреть разборы и анализ этого романа от литературоведов, критиков и других читателей.