Отзывы о книге Clockwork Orange

Могут быть спойлеры Эта книга мне сказала: «Либо ты меня уже прочитаешь, либо я уйду к другому! Сколько можно обещать и не жениться, уже несколько лет прошло, а воз и ныне там», а я, может быть, предвкушала, ладно, была-не была.

Я знала, что «Заводной апельсин» никого не оставляет равнодушным, но чтобы настолько, я проглотила ее за пару вечеров, и потом еще пару вечеров собирала внутри себя. Потом решила почитать рецензии в этих ваших интернетах и была поражена, насколько мнения разделились на два лагеря, первый: кому Алекса жаль и второй: кто считает, что сам дурак. Я однозначно примкнула ко вторым с самой первой строчки. Нигде , ни какой странице у меня не промелькнуло ни тени жалости к нему. От первой части хотелось отряхнуться, ну когда же когда его уже схватят, и начнется то самое перевоспитание и возмездие, потому что сил не было все это выносить.

Когда начался эксперимент, стало жутко интересно, что с ним будет потом? Это что, действительно помогает? Таблетка от болезни «отморозок»? Но оказалось, что реальное лечение – время? Возраст? То есть исходя из финала, получается, что Алекс – точная копия своего отца в молодости, который в определенный период жизни (я так понимаю, точка отсчета – 20 лет) выключил кнопку «ломай-бей-круши-пинай» и включил кнопку «идеальный муж и законопослушный гражданин», и который настолько все забыл, что не видит кто есть его сын? Этого в книге нет, но все как бы намекает. Не бывает бывших КГБшников, наркоманов, алкоголиков и насильников, а тут все так легко получается, просто пережить и даже воспитывать не надо… Самое ужасное, что это так часто случается в реальной жизни за исключением того, что в книге то хэппиенд, а вот в жизни совсем нет. Просто начинаются прыжки из крайности в крайность, кто в религию, кто в семью, кто морских котов спасает, но это ни в коем случае не зачеркивает прошлого, просто так же хочется отряхнуться. И где гарантия, что это все не выстрелит, и котика не спасут а очень даже наоборот.

Как-то прочла статью, в которой говорилось о том, что прежде чем читать книгу, нужно ознакомиться с биографией автора и историей создания этой самой книги. «Заводной апельсин» - это тот самый случай, когда сделать это просто необходимо! Мало того, что автор писал книгу на последнем году жизни с опухолью мозга, так ещё и создал в книге протопоп себя. Ужасно осознавать, какой трагичной была его судьба. Четыре урода избили его беременную жену, она пыталась покончить жизнь самоубийством, ребёнка, естественно, потеряла. В итоге спилась и умерла. Естественно, Энтони Берджесс не может не размышлять о жестокости людей как таковой, о мотивах, которыми руководили теми, кто уничтожил его семью. И когда смотришь книгу под таким углом, не кажется, что она провозглашает агрессию и насилие, пытается их оправдать. Ничуть. Автор, как мне кажется, пытается как раз сказать, что ничего не сделаешь с натурой моральных уродов. Хоть ты их в тюрьму сажай, хоть лечи, хоть опекай, хоть что делай – при любых исходных данных гнилая натура проявит себя. Жажда насилия победит. Ни общество, ни семья, ни исправительные учреждения ничего не смогут сделать. Сильное произведение, которое не может оставить равнодушным. Искренне жаль автора.

Шокирующий стиль написания - это первое, что бросается в глаза, когда открываешь книгу. Сленг пятнадцатилетних мальчишек латиницей, короткие, резкие предложения. Тебя разом бросают в голову малолетнего негодяя и тебе приходится слушать все его поганые мысли. Приходится, потому что оторваться от книги невозможно. И ты, корчась от отвращения при упоминании изнасилованных девок и избитых старушек, всё равно остаешься посидеть в голове Алекса. И он тебе показывает какого это, когда насилие - развлечение, и когда не знаешь, что такое чувство вины и совести.

К этой книге можно относится по разному, она вовсе не обязана нравиться. Но прочитать ее стоит, хотя бы, чтобы сложить собственное мнение.

p.s. Захотелось пересмотреть экранизацию.

Немного – спойлер. Немного – возмущения. Много – восхищения. Много – рассуждений. Заводной апельсин. Заводной. Апельсин. Энтони Бёрджесс». - Ну и что же теперь? Почему я решила прочитать эту книгу - до сих пор не могу вспомнить. Кажется, просто увидела ее в одном из тех самых списков "каждый должен прочитать"... И, впитав последнюю букву послесловия, понимаю, почему для каждого человека эта книга может стать если не любимой, то абсолютно понятной и близкой. Вот перед вами Коротышка Алекс и его koresha - моральные ублюдки и выродки. Вместе с Алексом мы проходим всю эту книгу, точнее – проживаем с ним почти четыре года его жизни. С одной стороны – проблема романа заявлена в его названии, «Заводной апельсин»: мы будем наблюдать за человеком, ставшим жертвой собственного взросления и игрушкой в руках правительства. Но, то ли Бёрджессу не хватило терпения, то ли самому Алексу не так важна была проблема ограничения свободы выбора, тема так до конца и не была раскрыта, но перенесена в более интересное и актуальное лично для меня русло: проблема становления на жизненном пути. Я не завидую достижениям других людей, но часто меня посещает мысль, озвученная Алексом: «Восемнадцать — это совсем немало». В восемнадцать лет многие мои сверстники добиваются достойных уважения результатов, а я до сих пор позволяю себе допускать мысль о том, что «вся жизнь впереди». Случайное совпадение моего возраста с возрастом главного героя на момент повествования, несомненно, сыграло особую роль в понимании мотивировок Алекса. Не могу понять одного: почему в предисловии книги основной проблемой заявлен моральный выбор человека. "Восемнадцать — это совсем немало"?.. Под конец книга на первых порах восхитила до дрожи, но чуть после вызвала некоторое разочарование. Загублен интереснейший персонаж, обладающий невероятной внутренней силой. Не важно, какую точку зрения поддерживаете вы – глубина внутренних убеждений Алекса и назидания тюремного свища заставляет уважать выбор персонажа, внутренне даже сочувствовать ему. Тут-то вы и задаетесь вопросом: не заводной ли я апельсин? По своей ли воле я выбрал «сторону добра»? Но когда, казалось бы, вы уже провели всевозможные дискуссии с собой, под конец романа вдруг открывается совершенно иная сторона жизни, в которой оказывается, что добра и зла нет. И Алекс, наш милый Алекс, тот самый уникальный коротышка, предводитель двух жутких группировок и первоиспытатель программы Людвига, вдруг, без весомой на то причины, вливается в мир «людей с одинаковыми лицами». Во-вторых, конец романа показался мне слишком скомканным по сравнению с его началом, но все же это погружает в измученное размышлениями сознание Алекса. Остаются вопросы, не понятные для меня, не затрагиваемые в романе, но подразумевающиеся в нем. Достойны ли такие Алексы нормальной жизни, чая у камина, любящей жены и младенца-сына в колыбели? Можно ли оправдать их поведение тем, что они был junymi? Это книга, над которой еще предстоит думать и думать, не одному человеку и не одному поколению. Ее нельзя объяснить или пересказать, но можно почувствовать. Моя оценка: 8/10

Жестокий и тяжелый роман про 'бедняжку' парня, которого силой избавили причинять и, даже думать, физическое насилие по отношению к другим людям. Я не испытывала никакой жалости к этому персонажу, и даже считаю, что он вынес меньше неудобств и боли, чем причинил другим людям. Да, в романе говорится о человеческой свободе и праве выбора. Но разве можно назвать человеком этого парня, для которого насилие и смерть незнакомых ему людей приносит огромное удовольствие? И еще этот конец. Слишком фантастический. Не верю я, что все беды от юности. Взрослые тоже не бывают умными и справедливыми.

Приступила я в один момент, наконец-таки, к той самой расхваленной на каждом литературном шагу, обсуждаемой за каждым библиотечным углом книге. Ну, и что-же теперь, а?

Да, собственно, совсем ничего. Думала я добрую половину произведения, "литературного парадокса XX столетия". Мне обещали море насилия, жестокости, харизмы и футуризма. Но мне показалось, что я столкнулась со слегка утрированным реализмом, скучным реализмом. Очень долго я была настолько не увлечена развитием событий, что иногда мне чудилось, что части книги почти не связаны друг с другом, что это самостоятельные рассказы.

Всю ту же первую половину мне казалось, что какая мораль? Она очень легкая и лежит прямо на поверхности. И в чем тогда смысл всего это kala? Но, подбираясь все ближе к концу, я начала улавливать настроения и привязываться к многострадальному персонажу, я начала понимать, что теряю его... Ну, и что-же теперь, а?

Алекс... Будучи воспитанной на романтической литературе я привыкла испытывать в общем смысле слов только две эмоции по отношению к героям: либо влюбленность, либо ненависть и 100% негатив. Но Алекс... он стал мне приятелем, добрым другом, который делился со мной всем, который нуждался в моем сочувствии и я поняла, что нуждаюсь в его понимании. За время нашего знакомства мы привязались друг к другу. Оно и не мудрено, ведь он у меня первый. Первый литературный друг. Ну, и что-же теперь, а?

Мы становились все ближе и ближе друг к другу, незаметно, неосознанно. И как поздно я поняла это и начала ценить... А вот оно что такое, к чему мы пришли. Алекс повзрослел. И о как же мне не хотелось, что бы он это осознал. Потому что к последней главе (отсутствующей, кстати, в некоторых переводах) приходит понимание, что позволив Алексу принять эту мысль я потеряю ДОБРОГО друга. Ну, и что-же теперь, а?

Сначала, я думала что о добре и зле, но, оказалось, не об этом. Алекс повзрослел и ушел. Ушел в жизнь. Я повзрослела вместе с ним, но осталась здесь, со всем нашим опытом. И что же мне теперь с этим делать?

Я, сочувственный читатель, вспоминаю иногда коротышку Алекса, каким я его запомнила. Аминь. И всякий прочий kal.

Что я только что прочитала, vash-tsheee? Нескончаемый поток неконтролируемой агрессии, неоправданной жестокости с грубыми, не прожевываемыми кусками насилия. 15-летний подросток, главарь уличной банды, который получает удовольствие от воровства, драк, убийств, посреди книги попадающий за решетку и огребающий по самое "не балуй" в роли первопроходца в госэксперименте по исправлению преступных элементов. И знаете что? Он исправляется, правда ненадолго и с некоторыми оговорками. И все заново: драки-воровство-наркотики. Но больше всего меня воодушевила концовка: он внезапно ОСОЗНАЛ, что перерос все эти kisy, grudi, sunn-vynn прочие увлечения поколения ндцатых. Он хочет жену, сына, а еще камин и спокойствия. Вот так, budte zdraste! Короче говоря, меня не пробрало абсолютно, за исключением жирных гиперссылок на нашу родину (в особенности на магазин "Мелодия") и этот волшебный сленг, об который глаз так и спотыкается через строчку! Даже и не знаю, пойду посмотрю Кубрика что ли...

Нашумевшая книга, интересное название и ну оочень большое разочарование. Фу, какая грязь! А кто-то скажет, что это контркультура. А я скажу, что тогда Ирвин Уэлш просто старый матершинник, а Паланик детский сказочник. Ппрам барам свить. Но разница в том, что в их мерзости и пакости была хоть какая-то мораль, их героям сопереживаешь, но тут, если бы книга закончилась тем, что его казнят за все его злодеяния в увесилительных целях-я бы не обиделать. Но книга как-бы немного о другом, хотя тяжелый осадок начала портил все и здравого анализа и сожаления не появилось. Даже потом, когда на него накинулись старики, полицейские не справедливы, я за все расплатился сполна! Отстаньте! Мне больше никогда не насладиться Людвигом ваном! Все меня используют! Да пошел ты к черту, парень. Продолжал ныть, даже сталкиваясь с большим горем людей, в котором был повинен. Но основная мораль книги должна быть в том, что лишив человека выбора реакции, он превращается в заводной апельсин и это как бы не гуманно. Что нельзя(можно) заставить против собственной воли(по собственному разумению) реагировать так, как выгодно обществу (тебе это нужно, малыш, ну ты что) и выдавать это за добродетель. Все мы немного заводные апельсины которые делают не то, что хотели бы, а то, что надо. Это моральные нормы. Не принимаешь их по-хорошему, заставили силой. Вот и все. Теперь про транслит. Может быть, на языке оригинала, эти рандомные вставки русских слов, называемые неким сленгом, и придают пикантность тексту, но русский, с ошибками написанный латиницей, в русском тексте, кроме раздражения не вызывает ничего.