Perfect

Высокие и низенькие, жирные и костлявые, черные и белые, старые и молодые, все на виду, мы шагаем по узким мощеным улицам на глазах у зрителей.

– Сегодня мы поблагодарим Заклейменную часть населения за то, что они помогли нам очиститься от всех пороков и создать пристойное, хорошо организованное общество.
Этот девиз почему-то особенно полюбился, его проигрывают бесконечно, словно пластинку заело.

Старая часть города. По другую сторону реки современный, деловой, многоэтажный город, выросший на месте заброшенных доков, а на этом берегу сохранились старые мощеные улочки, жилища торговцев, оптовых и розничных, продавцов фруктов и овощей, рыбы и мяса, – деловой, процветающий, пестрый мир, полный людей и жизни. Значит, отсюда нам предстояло совершить свой путь – мимо складов, мимо рыночных лотков. Да, все правильно. Мы же скот, на который глазеют, оценивают, покупают его и продают.

Нас вывели из дока в город. Улицы заполнены людьми, обычными жителями, которые вышли из домов, отлучились с работы, чтобы посмотреть, как Заклейменных проведут мимо них. Позорный парад. Парад отверженных.

– Ты Селестина Норт? – спросил идущий рядом мужчина, стараясь не разжимать губ.
– Да.
– Что тут творится?
Невольно я оглянулась.
– Не знаю.
– Надеюсь, у тебя есть какой-то план, – продолжал он.

Стражницы засвистели, давя этот внезапный всплеск солидарности, на который их начальница никак не рассчитывала. Я заняла место во главе ряда. Наш ряд погонят первым, а я буду первой в ряду. Вот только я еще не знала, куда мы идем.
Двери цеха распахнулись, внутрь хлынул свет, нам скомандовали: вперед!

Заверещали свистки, опять нам пришлось прикрывать уши. Нас погнали как скот, несколькими длинными цепочками по одному человеку, один ряд от другого отделялся длинными столами для разделки рыбы. Я оказалась позади Лиззи. И бывшей стражнице Карен тоже пришлось построиться – и в путь, каким бы он ни был, – она-то знает, что нас ждет, бледна, растеряна, едва не блюет.

– Улыбайтесь! – уже веселее сказала я.
– Что? – Обе не поняли.
– Выше нос, давайте пройдем через это и сохраним достоинство.

– Нужно сотрудничать, – тихо подсказала я.
– Не шептаться, Норт! – прокричала начальница, сделав шаг в мою сторону. Я не оборачиваясь продолжала негромко инструктировать спорщиц:
– С той минуты, как нас загнали сюда, мы – подруги. Мы все на одной стороне. Мы против них, а не против друг друга.

Вдруг стражи принялись свистеть. Мы переглянулись, недоумевая. Они не требуют тишины, они свистят так, словно кого-то поймали. Но здесь же все и так Заклейменные, вот мы и смотрим с недоумением, разве Заклейменных можно поймать вторично? Неслыханное дело.

Женщина взяла в руки комбинацию и швырнула ее на пол к ногам стража.
Мгновение полной тишины, а потом взметнулась дубинка, ударила женщину сзади под колени. Она рухнула лицом вниз, разбила губу, хлынула кровь, она вскрикнула от боли. И тогда вся толпа разделилась надвое – одни женщины отступили и поспешно принялись переодеваться, другие бросились в атаку. Я оказалась далеко от центра событий, на самом краю толпы, – ошеломленная, напуганная. Нас загнали сюда, в тесноту, обращаются как со скотом.

– Бахи все время врал, он многих обманул. Леонард любит тебя, он ищет тебя с того самого дня, как ты исчезла.
– О! – Глаза изумленно расширились, первая радостная весть, наверное, с тех пор, как Бахи высадил ее в самой скверной части города. У нее прекрасная улыбка. – Спасибо!

Воображение у меня чересчур активно, я сама себя запугала.

Машина застряла в пробке, я выглянула и увидела перед собой склады по обе стороны дока. В узком проходе между двумя складами две женщины – выскочили на перекур. Обе в белых комбинезонах, сплошь в кровавых пятнах, и на руках тоже кровь, до локтей.
– Рафаэль! – дрожащим голосом позвала я.
– Рыбьи потроха! – поспешно ответил он. – В доках потрошат и пакуют рыбу.
Хотелось бы мне убедить себя, что именно этим тут заняты, но не верилось.

Я была потрясена: план сработал! Уехать из страны? Да с радостью. Получить свободу? Конечно, давайте!

– И вы должны сделать то же самое для Кэррика Уэйна. – Пусть Кэррик скрыл от меня свое участие в делах Эниа Слипвелл, но то, что было между ним и мной, никуда не делось – и то, что было тогда в замке, и то, что случилось накануне ночью в спальном вагоне. Вероятно, ему придется попросить у меня прощения, но он, и только он, по-настоящему верил в меня, только благодаря ему состоялся этот разговор – я перед ним в долгу.

– Ладно. Я это сделаю.
Я даже растерялась от такого поспешного согласия. Выходит, Рафаэль дал мне хороший совет. Надо ковать железо, пока горячо.