Perfect

Рафаэль улыбнулся и посмотрел на меня чуть ли не с восхищением:
– Собираешься доказать, что сам Креван достоин Клейма?
Я нервно жевала губу:
– Конечно, это нестандартный ход …
– Я и сам не люблю стандарты. Но для начала я должен увидеть эту видеозапись.
Ну да.
– Есть одна проблема. – Я снова сглотнула. – Большая проблема. У меня ее нет.
Молчание.

– Все против тебя. Как, по-твоему, я могу действовать, если все, кому известно о Клейме, исчезли, а с последним уцелевшим свидетелем ты только что поцапалась? – Он оглянулся на детей, и впервые я почувствовала, что ему не по себе.
Сьюзен выставила нас обратно во двор, приговаривая:
– Не хочу знать, ничего не хочу знать.
Нужно снова привлечь его на мою сторону. Нужно дать ему какую-то зацепку.

Два дня. Неужели всего два дня прошло?

– Еще о шестом Клейме знает Пиа Ванг. Она стала задавать вопросы – и она тоже исчезла.
Он снял очки.
– Ты доверилась Пиа Ванг? – Теперь он счел меня дурой.
– Она также пишет под псевдонимом Лайза Лайф.
Он и рот разинул.

Единственные наши свидетели и советники – деревья.

– Эниа Слипвелл, как и все остальные, использует меня в своих интересах, – сказала я. – Как я могу ей доверять? Ей нужны голоса избирателей, чтобы добиться власти. Но, если она станет премьер-министром, кто знает, как она поступит – может быть, отступится от всех посулов, и что тогда будет со мной? Ты прав, Кэррик: только я сама за себя. Каждый преследует собственный интерес, пора и мне о себе подумать. И для этого никто не нужен. Ты мне не нужен.

– Ты подставил меня! – повторила я громче.
– Я должен был поговорить с тобой, Селестина!
– Как насчет похлопать меня по плечу и сказать: «Привет, Селестина, это Кэррик – помнишь меня?» – саркастически предложила я, а голос предательски дрожал. – Зачем было доводить до беспорядков?

– Кэррик! Ответь мне!
– Нам сообщили, что ты будешь у Альфы.
Альфа пригласила меня к себе домой на собрание. Я чувствовала какой-то подвох. Меня вызвали на сцену перед сотнями зрителей, всучили микрофон и потребовали, чтобы я рассказала о себе. Рассказала бы им что-то вдохновляющее. Поднимающее на борьбу. У меня горло перехватило. Нечего было сказать всем этим людям, которые так много от меня ждали. Внезапно явившиеся стражи – смешно сказать – показались мне избавлением.

Ты необходима для успеха кампании – в тебе ключ ко всему.

– Значит, ты отыскал меня, потому что Эниа Слипвелл тебе это поручила? – Дрожь в голосе усилилась. Я же помнила его слова, там, в коридоре, у двери камеры Клеймения: «Я тебя отыщу». Я ждала его все это время, думала, между нами есть какая-то связь, особого рода союз, а на самом деле он выполнял поручение политика.

– Прости меня, Селестина. Боюсь, я тебя подвел. Самый избитый киносюжет – я был уверен, что знаю все, ничего нового уже не увижу и не услышу, – и я принял поспешное решение. Не подумал, что может быть неожиданный поворот сюжета. Боюсь, я человек простой, черное и белое, правильное и неправильное: я не угощаю Заклейменных спиртным и не вправе помогать беглой Заклейменной – у меня семеро детей, я слишком многим рискую.

– Итак, скажи мне, – он уселся на низенький столик и подался ближе ко мне, – что такое тебе известно, что Креван лисой рыщет в поисках бедняжки Селестины?
– Не говори ему, – одернул меня Кэррик, когда я поднялась. – Кто знает, можно ли ему доверять?
– Доверять? – гневно отозвалась я. – Так тебе известно такое слово?

– Рвать друг другу волосы, ругаться и истерить будете потом. На меня смотрите, смотрите на меня, – с улыбкой потребовал Рафаэль. Он вернулся к столу, выдвинул ящик и достал лист бумаги. Что-то написал и передал мне.
– Стандартный договор между адвокатом и клиентом. Сойдет.

Вот почему я здесь: вышел на пенсию молодым и укрылся в безопасности, в горах, подальше от всего. Не знаю, как вы меня нашли, но – снимаю шляпу. Судя по твоему лицу, Селестина, ты не веришь, что я тут в полной безопасности. Ты нахмурилась, когда я произнес эти слова. Да, ты права, твой дружок Креван и для меня заноза. Я решил, будет лучше для нас обоих соблюдать дистанцию. Он, мягко говоря, проигрывать не любит. И он знает, где меня искать, если я ему понадоблюсь. Он довел это до моего сведения.

Каждую неделю я получаю десятки просьб от Заклейменных, но я не берусь за их дела. Я – их заветная мечта, их единственная надежда, не потому, что они знают о моем успехе, но потому, что я добился такой репутации в зале суда. В юрисдикции Заклейменных я – гигант. Забавно, правда?